Мои широко раскрытые глаза наполняются непролитыми слезами. Я не могла позволить ему увидеть, как я теряю голову из-за призраков. Он не мог этого видеть.

Но убежать было некуда, не тогда, когда его руки обхватывают меня и он прижимает ближе к своему телу, его тепло и безопасность окутывают меня, как одеяло.

Мое сердце колотится в груди так сильно и быстро, что я уверена, он чувствует это у себя в груди, но ничего не говорит.

Приступы паники не были для меня чем-то необычным, за исключением того, что обычно я справляюсь с ними в одиночку, а потом притворяюсь, что их никогда не было. Мне было ненавистно, что он был здесь и стал свидетелем всего этого.

Его рука гладит меня по волосам на затылке, пока я пытаюсь замедлить дыхание, напрягаюсь со всей силой, на какую только способна, чтобы воспоминания не захлестнули меня. Слезы не текли, их никогда не было, они просто сидели там, затуманивая мое зрение.

И Торин все время держит меня, каким-то образом опуская нас на пол, пока я не оказалась у него на коленях, а его руки не обхватили меня, как обруч.

Я слышала, как он говорит, произнося тихие слова, но не могла разобрать, что именно, из-за шума крови в ушах.

Я закрываю глаза, сильнее прижимаясь ухом к твердому сердцебиению под ним, пытаясь сосредоточиться на нем, а не на собственных ревущих мыслях.

— Ш-ш-ш, — я наконец слышу его глубокий тембр, — Вот и все. Я держу тебя, маленькая лань, ты в безопасности.

Он укачивает нас прямо там, на кухонном полу. Я чувствовала запах подгорающей еды в духовке, знала, что должна встать и подать ему ужин, но его, похоже, это не волнует. Нет, он был сосредоточен на том, чтобы обнимать меня, сохранять спокойствие, но я хотела большего. Я не хотела покидать это убежище, созданное коконом его рук.

И чем дольше мы остаемся там, ощущая раскачку и внезапный всплеск эмоций, охвативших меня, тем больше я переполняюсь энергией.

Еще минутку, думаю я, закрывая глаза, еще несколько минут...

Тело обмякло в моих объятиях, ее дыхание теперь ровное, когда она спит.

Что бы ни нашло на нее, это высосало из ее тела каждую унцию энергии, но я ни за что не забуду, как ее кожа побледнела до смертельного оттенка, как ее грудь поднималась и опускалась, как будто она боролась за каждый вдох, который попадал в ее легкие. В нее вцепились демоны, и будь я проклят, если не выясню точно, что это такое, чтобы уничтожить их.

Я осторожно поднимаю нас обоих с пола, регулируя хватку, чтобы прижать ее к своей груди. Она тихо стонет во сне, утыкаясь лицом мне в грудь, прежде чем снова успокоиться, и я несу ее в спальню. Я выключил духовку после того, как почувствовал запах гари, но кухню нужно было привести в порядок, так что я сделаю это за нее, пока она спит.

За исключением того, что, как только я укладываю ее в постель и собираюсь уходить, ее пальцы цепляются за мою рубашку:

— Нет, останься, — бормочет она, увлекая меня на кровать.

Ее глаза все еще были закрыты, как будто она не могла заставить себя открыть их, но она подвинулась на кровати, давая мне место, чтобы лечь рядом с ней.

Скидывая туфли, я даю ей то, что она хочет, ложусь всем телом на матрас и сдерживаю улыбку, когда она сворачивается калачиком рядом со мной, ее голова кладется мне на плечо, одна нога перекинута через обе мои, как плющ, цепляющийся за шест.

У меня было твердое намерение полежать здесь всего час или около того, пока она не уляжется, но в итоге я засыпаю рядом с ней, крепко прижимая ее к себе и вдыхая сладкий аромат ее волос. К тому времени, как я просыпаюсь, солнце уже поднимается, заливая комнату мягким светом сквозь раздвинутые шторы.

Моргая, прогоняя сон с глаз, я смотрю вниз, где Майя все еще прикована ко мне, лицо у нее умиротворенное во сне, и отстраняюсь от нее. Я все еще был одет, и у меня все болело от того, что я слишком долго лежал в одной позе, но мне удалось выбраться из-под нее, не разбудив. Было еще достаточно рано, и в доме было тихо, Харпер еще спала.

Я крадусь по коридору туда, где прошлой ночью был беспорядок на кухне, еще раз представляя ее потрясенное лицо, как вздрагивало ее тело, когда я прикасался к ней. Я скриплю зубами при мысли о том, что с ней случилось, о том, кто причинил ей боль и какой вред они могли причинить моей маленькой лани.

Я принимаюсь за уборку, стараясь не думать обо всех тех способах, которыми я мог бы искалечить кого-нибудь за то, что причинили ей боль. Убирая стаканы, я слышу, как со щелчком открывается дверь.

Черт.

Я оставил дверь Майи приоткрытой, когда уходил совсем недавно, что означало, что это была дверь Харпер, и хотя мне было все равно, знает ли девочка, что я здесь, я уважал желания Майи. Я ныряю за стойку, слыша, как ее маленькие ножки шлепают по полу в сторону кухни, и крадусь с другой стороны, стараясь не попадаться ей на глаза. Она открывает дверцы шкафа и минуту роется в нем, а затем раздается вторая пара шагов, и я поднимаю взгляд, видя, как Майя останавливается в коридоре, ее глаза из сонных и прищуренных становятся широко раскрытыми, когда она замечает меня, а затем Харпер на кухне.

— Харпер, — выдыхает она, прежде чем прочистить горло, — Ты рано встала, детка.

Она подходит ко мне, останавливается в нескольких футах от меня, и, черт возьми, она притягивала меня как магнит. Моя рука обхватывает ее лодыжку, и она вздрагивает от внезапного прикосновения, незаметно поглядывая вниз, пока ее дочь продолжает искать еду на кухне.

— Я слышала шум, — говорит Харпер сквозь зевоту.

— Вот как?

Внезапно меня сильно пинают в голень, и мне приходится стиснуть зубы, чтобы подавить стон, но я воспринимаю это как знак, что мне нужно двигаться. Я шаркаю обратно вокруг стойки как раз в тот момент, когда Харпер подходит, чтобы занять место, и я вздыхаю, зная, что меня еще не поймали.

Она выдвигает стул и устраивается поудобнее, ложка звякает о тарелку, а затем с набитым ртом ее сонный голос произносит:

— Привет, Торин.

Черт.

Майя пораженно вздыхает, когда я встаю:

— Привет, малышка.

— Ты что-нибудь потерял? — спрашивает она, продолжая жевать хлопья из миски.

— Что?

— Ты лежал на полу.

— О, э-э, скрипучая половица, я проверял, нельзя ли ее починить, — вру я, бросая взгляд на Майю, которая яростно кусает губу.

— Спасибо, что остаешься с мамой, — продолжает малыш. — Иногда ей снятся кошмары.

— Ладно, — внезапно выпаливает Майя, — я иду в душ!

Она выбегает из комнаты так быстро, что можно подумать, будто там пожар, оставляя меня наедине с Харпер.

— Хочешь моих хлопьев? — она спрашивает: — Мама разрешает мне шоколадные!

— Конечно, малышка, — я беру миску и наполняю ее, садясь напротив нее, когда наступает тишина, и единственный звук, сопровождающий нас, — это звяканье ложек о миски и льющаяся вода. — Твоей маме всегда снятся кошмары?

— Только с тех пор, как я здесь, я думаю, хотя и не уверена, потому что ее спальня в нашем старом доме была действительно далеко от моей.

— Ты знаешь, что это за кошмары?

Я не должен был требовать от ребенка ответов на эти вопросы, но я отчаянно хотел узнать больше, мне просто нужно было что-то:

— Монстры причиняют ей боль, — Харпер шепчет: — Они причиняли ей боль, когда она бодрствовала, но не здесь. Но они все еще пугают ее.

У меня кровь стынет в жилах.

— Кто были эти монстры, Харпер?

Харпер поднимает взгляд от своей миски, на ее лице печаль, в глазах стоят слезы, но она качает головой:

— Мама не хочет, чтобы мы говорили об этом.

Мои пальцы сжимают ложку сильнее:

— О'кей, малышка.

Наши пути расходятся, когда Майя уводит Харпер в школу, и я провожаю их взглядом. Майя в обтягивающих джинсах, которые так восхитительно облегают ее задницу и бедра, что мне хочется вонзить в нее зубы.