Он рычит глубоким гулом одобрения:

— Ты хочешь, чтобы я трахал тебя до тех пор, пока ты не сможешь больше терпеть, маленькая лань? Трахнуть тебя и заставлять кончать снова и снова, пока ты не начнешь умолять меня остановиться?

Всхлип, который вырывается у меня, заставляет мои щеки вспыхнуть:

— Да.

Его глаза вспыхивают, и он опускает руку к поясу моих шорт:

— Приподними бедра.

Я делаю, как мне говорят, сдвигаясь, чтобы он мог стянуть шорты с моих бедер, показывая, что под ними ничего нет.

— Уже обнажилась для меня, милая, посмотри, как ты заливаешь всю мою кровать. Так чертовски готова взять меня.

Он стягивает футболку через мою голову, оставляя меня полностью обнаженной на его темных простынях. Он приподнимается на колени, словно для того, чтобы получше рассмотреть, и мое тело реагирует на все, чего касаются его глаза, от выступающих сосков до того, как моя сердцевина сжимается вокруг пустоты.

Я понятия не имела, на что это должно быть похоже.

Он проводит пальцем вниз по центру моего живота, его глаза загораются, когда мои мышцы подергиваются от соприкосновения грубой подушечки его пальца с моей гладкой кожей.

— Черт возьми, Майя, всякий раз, когда я вижу тебя такой, все повторяется как в первый раз. Я не могу насытиться тобой.

Он продолжает двигать рукой, пока полностью не обхватывает меня между ног, его глаза закрываются от удовольствия:

— Такая чертовски мокрая.

— Торин, пожалуйста, — я извиваюсь под его рукой, что заставляет его открыть глаза и сосредоточиться на моих бедрах и там, где он прикасается ко мне.

Он сдвигается, пока один палец не оказывается внутри, позволяя мне продолжать искать свое удовольствие в его руке.

— Я думаю, мне больше всего нравится смотреть, как ты оседлаешь любую часть меня, — честно говорит Тор мне. — Так как насчет того, чтобы ты села на мое гребаное лицо и кончила мне на язык?

— Твое лицо? — пискнула я.

— Да, милая, — он убирает от меня руку, оставляя меня пустой и нуждающейся, но затем он засасывает палец, который был внутри меня, в рот. — Чертовски вкусно, Майя.

— Иисус Христос.

Он ложится на спину, но я остаюсь неподвижной, наблюдая, как он наблюдает за мной:

— Давай, маленькая лань, оседлай мое гребаное лицо.

— Я просто...

— Не думай, маленькая лань, просто делай.

Сглатывая, я встаю на колени, придвигаюсь ближе, и в его глазах появляется что-то вроде дикого удовлетворения:

— Вот оно, прямо здесь.

Я раздвигаю ноги, чтобы оседлать его, но не двигаюсь к его лицу, нервозность и небольшое смущение делают меня слишком горячей и дрожащей.

— Нет, нет, детка, — он хватает меня за бедра, — я хочу тебя прямо здесь.

Он быстро притягивает меня к себе, пока я не оказываюсь прямо над его ртом, и он смотрит на меня снизу вверх, между моих ног.

— Торин, — я задыхаюсь.

— Теперь сядь, — он ворчит: — Оседлай мое гребаное лицо.

Он опускает и приподнимает одновременно, прижимаясь ртом к моему клитору, в то время как перемещает одну руку и проникает в меня двумя пальцами. Я вскрикиваю от ощущения его языка на этом чувствительном пучке нервов, и мои бедра двигаются, стремясь к большему.

Он безжалостен в нападении, но я не пыталась убежать. Я насаживаюсь на его рот и пальцы, проникающие в меня. Я полностью забываю о какой-либо нервозности, когда прижимаюсь своей киской к его жаждущему языку, запрокидывая голову назад от удовольствия.

— О боже! — я стону, хватаясь за спинку кровати, чтобы сохранить равновесие, пока он ест меня, как изголодавшийся мужчина, и трахает пальцами. — Я собираюсь кончить.

Я стону, подергивая бедрами, когда мое тело разогревается, готовое к освобождению.

Он ворчит в мою сторону, вибрация от этого посылает ударную волну по моим нервам, и все мои мышцы напрягаются, киска сжимается вокруг его пальцев. Он помогает мне пережить это, продлевая ощущение эйфории еще немного, в то время как продолжает щелкать языком, вытягивая каждую каплю оргазма, от которого сводит судорогой все мои мышцы.

Он нежно отрывает меня от своего рта, его губы и подбородок пропитаны мной.

— Теперь опусти свою хорошенькую попку и оседлай мой член, детка.

Почти сонно я двигаюсь вниз по его телу, его глаза все время наблюдают за мной, пока он сам стягивает штаны, его член прижимается ко мне, как только я оказываюсь у его бедер. Он толстый и чертовски твердый, и я располагаюсь так, чтобы он мог погружаться в меня дюйм за восхитительным дюймом, отголоски моего оргазма все еще заставляют меня сжиматься, когда я сажусь на его твердую, гордую длину.

Его глаза закатываются, пальцы впиваются в мои бедра.

— Так хорошо, — стонет он, — Твоя киска создана для меня, Майя. Ты вся была создана для меня.

Я всхлипываю от его слов, наклоняясь вперед, чтобы завладеть его ртом, не заботясь о том, что могу ощутить свой вкус на его языке. Он томно целует меня, пока я мягко двигаю бедрами, борясь с желанием оседлать его быстрее и жестче, потому что я хотела этого соединения. Я хотела, чтобы он был у меня на языке и в моей киске, я хотела, чтобы его грудь была на моей, чтобы я могла чувствовать его сильное, уверенное сердцебиение и чтобы его руки крепко держали меня, как будто он не мог меня отпустить.

Его дыхание прерывистое, его член входит в мое тело и выходит из него, толкая меня все выше и выше. Наш поцелуй прерывается, и моя голова опускается на промежуток между его шеей и плечом, где я облизываю и ощущаю вкус соли на его коже.

— Черт, Майя, — стонет он, опуская руки на мои бедра, где затем начинает двигать мной вверх и вниз по своему члену, наша кожа влажная от пота.

Слышать, как от удовольствия хрипит его голос, слышать, насколько он готов ко мне так же сильно, как и я к нему, этого достаточно, чтобы выплеснуть оргазм на поверхность.

Он стонет, когда я вскрикиваю, мои стенки трепещут вокруг него, и его толчки становятся сильнее, тяжелее.

— Мне нужно трахнуть тебя, — рычит он.

— Сделай это, — стону я.

Не прошло и секунды, как он переворачивает нас, заставляя лечь спереди и, оседлав меня сзади, просовывает свой член между моих сжатых бедер и снова входит в меня одним быстрым и жестоким толчком.

Его тело прижимается к моему, когда он прижимает меня к кровати, крепко держа руками. Член полностью растягивает меня, когда он трахает меня.

Я впиваюсь зубами в подушку, чтобы подавить стоны.

— Нет, детка, — он поправляет подушки, — дай мне тебя послушать. Дай мне свои гребаные стоны, Майя.

Царапая ногтями и напрягая мышцы, я вскрикиваю, превращаясь в сплошное хнычущее месиво, когда его член входит в мое тело, его собственные стоны становятся громче.

— Блядь, — стонет он, — Вот и все, детка, спой для меня.

Нарастающее внутри меня удовольствие было почти чрезмерным, на грани, когда оно превращается в боль.

— Я не могу, — выдыхаю я, — Торин.

— Да, ты можешь, — говорит Тор, просовывая руку под меня, чтобы приподнять мои бедра для него, — Ты чувствуешь это? Это мы, детка, это я в твоем теле, поклоняющийся тебе так, как ты, черт возьми, заслуживаешь. Ты можешь это принять.

Я промокла, буквально с меня капало, и это нарастающее напряжение становилось все туже и туже, казалось, я вот-вот лопну.

— Вот и все, милая, я чувствую, как ты сжимаешь мой член, отпусти это. Расслабься, детка, почувствуй меня.

— Торин, — я стону его имя снова и снова, практически плача, и когда он протягивает руку и слегка надавливает большим пальцем на мой клитор. Я взрываюсь.

Сокрушающий душу, меняющий мир оргазм вырывает крик из моего горла, и внезапная влага струится по моим бедрам.

— Блядь, да, — хвалит Торин, — Это, блядь, то, что надо.

Он двигается сильнее, пока его толчки не становятся отрывистыми, и он стонет, замирая внутри меня, его член дергается, пока он изливается, наполняя меня своей спермой, оставляя нас обоих задыхающимися, потными на кровати.