Я снова повернулась к окну и невидящим взором уставилась в даль.
— Блестящий ум, гениальный и пытливый. Чудесный, неповторимый юмор — легкий и ситуативный. Горящее сердце... Да, нам всем его не хватает. Академия тоже не будет прежней. Больше никогда.
Я краем сознания отметила, как он строил фразы — отрывисто, лаконично — словно тоже испытывал боль и пытался ее скрыть. Мне хватало моей собственной.
— Что подскажете по стратегии в данной ситуации? — твердо произнесла я и повернулась к декану. Он не стал продолжать тему об утраченном и тут же принялся размышлять над нашей проблемой.
— Вся беда в том, что вы ничего не знаете о враге. Дайте нам несколько часов, и мы попытаемся хоть немного приподнять завесу. Но о чем ты можешь подумать уже сейчас — так это кто является внутренним врагом?
Этот вопрос я планировала задать Фантому, но его и след простыл. Подозреваю, он следил, чтобы Линда целой и невредимой добралась до башни Повелителя Вод. Уже вечером второго дня пребывания в Академии, мне пришло сообщение, что отец поспешно согласился отправить свою младшую дочь подальше от неспокойной обстановки Леары.
Ничего путного мне в голову не приходило. Я отправила сообщение семье, чтобы они тоже подумали над этой загадкой. К сожалению, я мало взаимодействовала с придворными, еще меньше участвовала в политике. И понятия не имела, кто имеет причины и поводы для предательства. Тут скорее нужны знания Синтии. Мы же могли сейчас помочь в нашем направлении — в поиске магических причин и исследованиях на эту тему.
Я сутками сидела в библиотеке, обложившись книгами, искала все упоминания о големах и магическом холоде. Там меня и нашла Элька. Она долго стояла в дверях, склонив голову на бок и с улыбкой разглядывала меня. Затем подошла ближе и села напротив, через стол. Она тоже принялась копаться со мной в фолиантах, шутила и смеялась, указывала на странные рисунки магических тварей и говорила об их схожести с общими знакомыми.
Я улыбалась в ответ, но чувствовала только жуткий холод внутри.
— Ты можешь мне об этом сказать, — заметила я, когда уже не смогла как следует посмеяться очередной шутке. Элька стушевалась, отложила книгу и долго разглядывала ее корешок.
— Быстро все произошло, — тихонько сказала она. — Я читала легенды моего народа, о том, что эльфы любят только один раз за вечность и влюбляются сразу, с первого взгляда и до последнего вздоха… Думала, это лирическое преувеличение! Все эти сопли и занудные баллады при луне, и старые сказки. Оказалось, что нет…
Элька вздохнула и прикусила губу, было видно, что ее сейчас раздирают противоречивые эмоции. Я сделала над собой усилие, загнав свои чувства в самый дальний угол и улыбнулась подруге.
— Рассказывай, — с энтузиазмом попросила я, зная, что именно это ей сейчас нужно.
Элька расхохоталась и откинулась на стуле, затем развела руками — жест, явно заимствованный у дяди, Натаниэля.
— В первую встречу я даже не глянула на него — очередной пафосный король. Но когда он вышел на Арену, когда начал снимать с себя доспехи — я перестала дышать. Мир остановился, все замерло. Я просто стояла и смотрела на него. Не знаю, как я не продула бой в первые секунды, потому что была невероятно ошеломлена! Наверное, лишь потому, что он испытал нечто похожее и тоже был немного не в себе. Я понятия не имею как это описать… словно вдруг все встало на свои места! Звезды заняли нужное положение в небе, вещи стали тем, что они есть. Как будто это единственное настоящее и нечто правильное в моей жизни. Мы разговаривали до рассвета, и я не могу вспомнить ни одного слова из этой беседы! Только ощущение счастья. Он совершенно невероятный! Не предполагала, что среди эльфов еще остались такие сильные личности, такие потрясающие. Он просто великолепен! Обладает огромной силой, но там, под этой толщей камня, бьется горячее живое сердце... Я говорю слащавые глупости, верно? Чувствую себя идиоткой… Убей меня, если начну сочинять баллады!
Я покачала головой и снова улыбнулась, на этот раз ободряюще. Элька робко пожала плечами.
— Он сказал, что не верил в любовь. Что среди его древнего народа не было ни одной женщины, которая бы тронула его сердце. А потом, он увидел меня, когда я отбирала бутылку и ругалась… Он сказал: «Мне пришла только одна мысль — эта девушка может своим внутренним огнем и любовью к жизни растопить вечные снега Штормовых пределов!» Эстрендель хотел увидеть меня в бою, испытать прежде, чем сознаться себе самому. Видимо, наш бой его поразил.
Элька была одета в одежды осенних расцветок, теплый шарф прикрывал шею. Подруга чуть отодвинула ткани так, чтобы стала видна ее шея. На ней висело ожерелье.
Я не смогла улыбнуться, только ободряюще кивнуть. Видимо, это получилось плохо.
— Не смотри на меня так, пожалуйста! — вдруг всхлипнула Элька. Я прикрыла руками лицо и долго молчала.
— Прости, — только и смогла сказать я. Прошло несколько тяжелых минут тишины прежде, чем я продолжила: — Я рада за тебя. Ты неприкаянная душа, ты сумасшедшее и чудеснейшее существо из всех, что я знаю. И никто никогда не будет любит тебя так, как люблю я! Эстрендель прекрасен, он, наверное, единственный, кто может заботиться о тебе и при этом не вызывать желания придушить. Просто я так и не научилась терять близких людей.
Я не стала скрывать слез и просто посмотрела на подругу, затем улыбнулась.
— Иди, — я покачала головой. — Вино всех этих миров, блеск самоцветов, великие империи и далекие звезды — ничто. Ты обретешь вечную любовь, которая выше и сильнее всего этого. У тебя будет свобода. Огромные горы в твоем распоряжении, великие сражения и бесконечная магия. У тебя будет он, рядом, плечом к плечу — и это дороже всего на свете.
Элька долго молчала, слезы текли по ее лицу, она теребила обручальное ожерелье и смотрела куда-то мимо меня.
— Больше не жить дома, в материнском плену. Больше никогда не танцевать на лидорианском балу, не сидеть в Академии за древними книгами…
— Да плевать, милая! — я потянулась через стол и взяла ее за руку. — Плевать на все! Если бы у меня был шанс, если бы я могла, я б перевернула всю эту Вселенную! Иди! И никогда не оглядывайся. Ты должна мне и всем этим мирам только одно — стать невероятно счастливой! Тебе пора начать жить по-настоящему. Все получится, я знаю! Иди, милая моя, сестренка по духу и битвам, иди и никогда не оглядывайся…
Она обняла меня на прощание, стиснув так сильно, что хрустнули кости. Я погладила ее по волосам, поцеловала в висок. И она ушла. Оставив после себя запах хризантем, осенний вечер в библиотеке Академии и страшную пустоту в моей душе.
— И что это было? — ДеВель стоял в дверях и с непониманием озирался.
— Эстрендель сделал Эльке предложение, она согласилась. И уезжает вместе с ним в Штормовой предел.
— А почему вы сидели и рыдали? — пилот сдвинул черные брови и повел плечом, выражая недоумение.
— Потому что, возможно, мы еще увидимся. А может быть и нет. Пара дней на Стене — полгода в наших мирах. Когда через лет пять она решит навестить меня, для нас пройдет почти половина тысячелетия. А если ее займут дела, если жизнь там будет насыщенной и интересной, так легко забыть о времени. Они бессмертные, мы — практически тоже. Но дюжина лет их жизни равна тысяче лет нашей. Для нее пройдет век, мелочь для бессмертного, а здесь… возможно, через восемь тысяч лет, уже не будет Леары, не будет никого из нас.
ДеВель озадаченно выругался, потер лоб, передернул плечами.
— Так что, все эти миры, вся их история будет теперь для нее, как фильм в быстрой перемотке? — он нахмурился и покачал головой. Затем, подумав, добавил: — Но зато, если она приедет в гости, может пробыть с тобой много времени, а муж ее будет ждать всего недельку, верно?
Я улыбнулась в ответ. Пожалуй, все действительно не так плохо. Я просто слишком устала, чтобы трезво смотреть на вещи.
— Через три тысячи лет тебя тоже уже не будет в Леаре, верно?
