Елизавета стояла перед огромным зеркалом в своей закрытой гардеробной и с лёгкой усмешкой разглядывала собственное отражение. Нужно было избавиться от приметных дворянских платьев и надеть что-то поближе к народу, чтобы не выделяться!

Лиза натянула свободную толстовку от французского бренда, дизайнерские брюки и великолепные кожаные сапожки. Берет с изящной вышивкой и солнцезащитные очки на пол-лица дополняли образ «неприметной простолюдинки». На пальцах и шее по-прежнему поблескивали фамильные украшения, которые она просто не решилась оставить — без них Лиза чувствовала себя наполовину раздетой.

«Я готова! — гордая собой, подумала Лиза и поправила берет дрожащими пальцами. — Теперь нужно выбраться».

Она вышла в спальню, где у камина уже горел мягкий свет. Пришло время для самого сложного и красивого трюка. Лиза закрыла глаза, сделала глубокий, вдох и воззвала к своей крови, высвобождая ментальный дар. Концентрация требовалась ювелирная. Она начала бережно выплетать в пространстве ментальный фантом — точнейший, живой слепок своего присутствия.

Через минуту в глубоком кресле у огня сидел безупречный энергетический двойник Великой княжны. Лиза со стороны взглянула на свою иллюзию: фантом мерно дышал, укрытый пушистым пледом, а в тонких пальцах покоился раскрытый том стихов Серебряного века. Иллюзия была настолько реальной, что заглянувшие фрейлины увидят её силуэт и даже услышат ленивые односложные ответы, если посмеют отвлечь хозяйку. Слепок продержится, пока у неё хватит сил и концентрации. Лиза искренне надеялась, что она справится.

Княжна скользнула к неприметной двери за гобеленом и вышла на узкую лестницу чёрного хода. Сердце сделало кульбит и ушло куда-то в сапожки. Начинался второй этап, где права на ошибку не было вообще. На нижнем ярусе, у самого выхода во внутренний дворик, дежурила её личная охрана и преданный, но чересчур бдительный Филипп.

Спускаясь по каменным ступеням, Лиза чувствовала, как внутри всё поёт. Она наконец-то решилась. Сама. Без указки отца, без одобрения министерств, без оглядки на то, что скажет высший свет. Она шла спасать парня, который простодушно подмигнул ей на лекции и без раздумий прикрыл чужую жизнь на балу. Это было глупо, рискованно, но невероятно правильно.

У самой двери Лизе пришлось замереть, слившись с тенью арки. Впереди, у поста, стояли двое гвардейцев, а чуть поодаль Филипп перелистывал планшет.

Сердце колотилось в груди, а в жилах закипал пьянящий адреналин. Лиза прикрыла веки, настраивая ментальное поле и приказывая себе дышать ровно. Ей не нужно было гипнотизировать их или подчинять волю — охрана проходила подготовку, и здесь был высокий риск дать осечку. Действовать следовало мягче. Лиза аккуратно, словно скользя смычком по струнам, начала «сдвигать фокус» внимания охраны. Она создавала тончайшую ментальную линзу, которая заставляла человеческий разум на пару секунд просто исключать её из реальности.

Затаив дыхание, она сделала шаг. Ещё шаг. Дорогие сапожки ступали по каменному полу легко и бесшумно, но внутри всё сжималось: один лишний шорох, одна сбившаяся волна — и всё кончено.

Она прошла ровно посередине коридора, буквально в метре от Филиппа. Лиза видела, как взгляд слуги на мгновение скользнул по её фигуре — но его мозг воспринял её как случайный шум. Фокус его внимания просто соскользнул в сторону, отсекая Лизу от восприятия. Гвардейцы синхронно моргнули, так и не зафиксировав движение.

Лиза толкнула дверь, выскользнула во внутренний дворик и прижалась спиной к сырой стене, жадно глотая осенний воздух. Лицо обжёг мелкий дождь — мир показался ей невероятно ярким. Будто она и не видела дождь никогда.

Она сделала это. Охрана осталась позади. Впереди была ночная Москва, Гриша Демидов и парень из автосервиса, ради которого она только что чуть не поставила на уши всю Империю.

Безумное приключение началось!

Жареные каштаны, дешёвое кофе из уличных ларьков — запахи, которых Лиза никогда не чувствовала из-за герметичных стёкол своего «Ауруса». Отойдя на приличное расстояние от монументальных кремлёвских стен, она впервые в жизни поймала пьянящее, почти пугающее чувство абсолютной свободы.

Рядом не было накрахмаленных фрейлин, готовых упасть в обморок от её неловкого вздоха. Не было адъютантов, фиксирующих каждую секунду её жизни, и молчаливых телохранителей. Никто не наблюдал. Никто не ловил каждое слово, чтобы к утру превратить его в политическую сплетню. Для тысяч прохожих вокруг она была всего лишь симпатичной девчонкой, которая гуляет под мелким дождём.

Повинуясь внезапному порыву, Лиза свернула на Никольскую улицу. Попав сюда, она едва не задохнулась от нахлынувшего калейдоскопа звуков и красок. Улица не просто жила — она бурлила, сияла миллионами тёплых огней. Знаменитые световые гирлянды, натянутые между историческими фасадами, зависли над головой сплошным мерцающим хрустальным небом, превращая вечер в вечный праздник.

Мимо неё, смеясь и толкаясь, пробежала компания студентов. Чуть поодаль, прямо у витрины дорогого бутика, бородатый уличный музыкант с потрёпанной гитарой надрывно пел что-то из старого русского рока, собирая вокруг себя плотное кольцо слушателей. Зрители аплодировали, подпевали и бросали монеты в открытый чехол. На другой стороне улицы фокусник ловко жонглировал светящимися неоновыми шарами под восторженный писк детей, а парень в костюме огромного плюшевого медведя шутливо раскланивался перед прохожими.

Люди отдыхали, целовались под навесами кафе, спорили о пустяках и наслаждались моментом.

Лиза замерла у края тротуара, заворожённо глядя на этот яркий мир. Внутри неё шевельнулось отчаянное, почти болезненное желание сорвать очки, полностью забыться и остаться здесь, растворившись в толпе. Стать частью этой улицы хотя бы на одну ночь.

Но резкий сигнал уведомления в кармане толстовки мгновенно выдернул её из иллюзии. Экран смартфона коротко вспыхнул, напомнив о неумолимо бегущем времени. На часах было уже 20:45.

«Иван», — мысленно одёрнула себя Лиза, и романтический флёр ночной Москвы мгновенно испарился. У неё были дела. Настоящие, опасные дела, которые не ждали.

Лиза поправила берет и быстрым шагом направилась в сторону глухих переулков, где её уже ждал Гриша.

Внедорожник, который Гриша умудрился раздобыть для их тайной миссии, по личным ощущениям Лизы оказался не просто незнакомым — он был для неё из будто из другого мира.

Привычный имперский «Аурус» передвигался по столице с царственным беззвучием. В его недрах, за бронёй и двойными климатическими стёклами, Москва превращалась в немое кино: ни шума шин, ни запаха гари, ни единой вибрации от неровностей асфальта. Там царил аристократический микроклимат и тихий шёпот кондиционера.

Здесь же всё было живым, грубым и настоящим.

Когда Демидов вдавил педаль газа в пол, пятилитровый мотор под длинным капотом не просто заурчал — он откликнулся суровым, нутряным рыком, от которого у Лизы сладко защекотало где-то в подложечке. Внедорожник вздрогнул всем кузовом. Через тонкую подошву сапожек Лиза почувствовала дрожь пола.

Это была не комфортная капсула для транспортировки членов правящей династии, а урчащая стальная машина, цепляющаяся колесами за мокрую дорогу.

Лизу накрыло с головой. Адреналин, копившийся внутри с самой Третьяковки, требовал выхода. Не раздумывая ни секунды, она нажала на кнопку стеклоподъёмника. В салон с шумом ворвался ледяной поток ночного воздуха, сорвав с её головы берет и растрепав волосы. Лиза подалась вперёд, высунулась в открытое окно и, зажмурившись, что есть мочи закричала в ночной простор Москвы.

Этот крик выплеснул всё: вековой гнёт дворцового этикета, страх перед отцом, удушающий контроль Кристиана, пьянящую радость от того, что прямо сейчас она сама управляет своей жизнью. Она кричала, пока в лёгких не кончился воздух, а затем, тяжело и счастливо дыша, рухнула обратно в кресло.