— Уверен, Аксель. Мне нужно идти. И тебе тоже.

Связь прервалась. «И тебе тоже.» — намёки Льва Нарышкина за годы своей жизни Аксель понимать научился.

Взгляд цеплялся за каждое лицо, скользил по фигурам, оценивал походки. Прохожие казались ему подозрительными смазанными пятнами, но среди них он искал конкретные шаблоны поведения. Слишком ровная осанка у парня в спортивной куртке, слишком равнодушный взгляд у женщины, уткнувшейся в телефон на автобусной остановке. Каждый мог быть угрозой.

Утреннюю тишину разорвал истошный вой. Мимо, вылетая на разделительную полосу, пронеслись две патрульные полицейские машины. Аксель проводил их взглядом — «Орлов землю носом роет». Сирены затихли где-то в районе Садового, оставив после себя лишь гул утреннего трафика.

Линии вероятности тревожно задребезжали. «Хвост» — подсказывал дар Акселю.

Он не стал оборачиваться. Нарышкин просто задействовал свой внутренний радар, осторожно раскидывая невидимые ментальные щупальца за спину. Простые люди в толпе обычно пахнут хаосом и бытовухой, но эти двое… Они выделялись кристальной, выверенной пустотой. Профессионалы.

Аксель поймал их отражение в витрине закрытой кофейни. Мужчина в неброском сером худи с капюшоном, шедший в тридцати метрах позади, внезапно остановился и сделал вид, что завязывает шнурок. Классика. Чуть правее, на противоположной стороне улицы, в том же темпе двигался второй — в плотной куртке, с неприметной черной сумкой через плечо. Они вели его грамотно, меняясь местами и удерживая дистанцию. Агенты. Их выдавала избыточная неприметность, отсутствие лишних движений и то, как профессионально они держали его в поле периферийного зрения, никогда не глядя в упор.

«Ну уж нет, господа, сегодня я гуляю один», — зло подумал Аксель.

Аксель резко свернул вправо, ныряя в узкую арку старого кирпичного дома. Двор-колодец встретил его полумраком, запахом мокрого асфальта и рядами припаркованных машин.

Нужно действовать. Он ускорил шаг, почти переходя на бег, и запетлял между глухими стенами и детскими площадками. Один поворот, второй, проход сквозь цепочку заржавевших гаражей. Сзади послышался быстрый шорох шагов по опавшей листве — агенты поняли, что объект ломает маршрут, и сорвались на преследование. Аксель скользнул в едва заметный зазор между глухим забором стройки и стеной жилого дома.

Через секунду он буквально вывалился из темноты подворотен обратно в бурлящую городскую жизнь.

Перед ним раскинулся широкий проспект. Машины шумели, теряя терпение в глухой пробке. Прямо напротив возвышалось здание торгового центра, на фасаде которого красовался гигантский рекламный экран.

Спешащая к метро толпа подхватила Акселя, словно безликое течение. Он намеренно подстроился под их рваный темп: опустил плечи, убрал из походки жесткость и слился с общей массой воротников, капюшонов и зонтов. Несколько раз он проверил слепые зоны через отражения в стеклах автобусов — хвоста не было. Его потеряли.

Напряжение наконец начало отпускать. Аксель почувствовал, как расслабились зажатые мышцы шеи. Он сделал глубокий, относительно спокойный вдох, позволяя себе просто плыть по течению человеческого потока.

Внезапно ядовитый свет, заливавший проспект, дернулся.

Гигантский рекламный экран на фасаде Торгового центра пошел помехами. Глянцевый ролик на секунду замер, звук из мощных динамиков превратился в низкий, скрежещущий гул, а идеальные лица цифровых моделей исказились цифровым шумом. По белому полю панели сверху вниз поползли рваные черные полосы, заставив случайных прохожих недоуменно задрать головы. Дар Акселя, еще секунду назад спавший, взвился на дыбы: это не было техническим сбоем.

Яркий неон рекламы погас, и на всю площадь, выжигая пиксели багровым светом, развернулся символ «Прометея». Толпа на проспекте замерла в едином порыве. Люди застыли на переходах, забыли про свои дела и утреннюю суету, завороженно глядя вверх. Из динамиков, перекрывая шум города, донёсся низкий, пугающий, искаженный фильтрами голос.

— Говорит Прометей.

По толпе пронёсся тревожный вздох. Мужчина выронил из онемевших пальцев стакан с кофе, но даже не заметил, как горячий напиток залил его туфли. Десятки прохожих выхватывали из карманов смартфоны, но экраны гаджетов уже светились тем же багровым логотипом — «Прометей» вёл трансляцию на все площадки. Жители столицы, привыкшие чувствовать себя в безопасности смотрели на трансляцию, не понимая чего ждать.

Но это понимал Аксель. Его мозг мгновенно связал факты: для любого, кто хоть раз видел толпу изнутри, выводы напрашивались сами собой. «Прометей» не просто делал заявление — он наглядно показывал простым людям, что «высшая кровь» считает их обычным расходным материалом. Будущее ломалось. «Прометей» не просто делал заявление — он прямо сейчас запускал цепную реакцию хаоса.

— Граждане, каждый день вы просыпаетесь до рассвета, — вещал грозный голос. — Вы печёте хлеб, задыхаетесь в шахтах, гнёте спины на заводах. Но для тех, кто сидит во дворцах, вы — никто. Пыль под колёсами лимузинов. Они называют свою кровь «высшей», а вас — чернью.

Экран на секунду моргнул, сменяясь новыми кадрами.

На видео матово-черный фургон отчаянно пытался оторваться от преследования, а следом за ним, закладывая безумные виражи, летел байк. Не смотря на плохое качество записи с дорожной камеры, лазурный блеск из глаз мотоциклиста было ни с чем не спутать.

— Взгляните, — жестко произнес голос Прометея. — Это полковник Михаил Романов. Вот, что делает «высшая кровь», преследуя борцов за свободу.

На видеозаписи в замедленной съемке было отчетливо показано, как обычные гражданские машины — желтое такси, семейный паркетник, груженая фура — вдруг бросаются наперерез фургону.

— Романов подчинил себе разум простых граждан! Сломал их волю! Он использовал ваших отцов, братьев и мужей! Проснитесь. Век господ подошел к концу. Наш огонь не потушить.

Аксель сжал кулаки. Ему не нужно было быть великим аналитиком, чтобы осознать ужас происходящего: эти кадры только что выбили почву из-под ног у всех, кто верил в порядок. Простым людям дали не просто слова, а картинку — жестокую, понятную и неопровержимую.

Экран резко погас, оставив площадь в оглушительной, мёртвой тишине. Аксель стоял посреди замершей толпы, чувствуя, как внутри всё закипает. Он обернулся и посмотрел на лица людей вокруг. В их глазах больше не было утренней сонливости. Их страх прямо сейчас превращался в ярость. Информационная бомба «Прометея» попала в цель.

Золотые блики сотен свечей мягко дрожали на старинных, потемневших от времени ликах святых. Граф Орлов замер в центре собора, среди других прихожан, и в этот утренний час в нём невозможно было узнать сурового главу Тайной Канцелярии. На нём не было строгого мундира с шитьем — лишь простое тёмное пальто, скрывающее выправку офицера. Его правая рука, привыкшая сжимать рукоять смертоносного клинка, бережно удерживала тёплый, согревающий пальцы стаканчик со свечой.

Орлов закрыл глаза, вдыхая густой, сладковатый аромат ладана и тёплого воска. Воздух храма был чистым и прохладным. Золотые пылинки лениво кружились в пробивающихся сквозь высокие окна лучах утреннего солнца.

Служба шла размеренно и благоговейно. Низкий, бархатный бас дьякона гулко разносился в пространстве. Это была великая, не менявшаяся веками гармония, перед которой меркли все дворянские амбиции и политические интриги. Вместе со всеми прихожанами граф Орлов послушно склонял голову, крестился и шептал слова древней молитвы, прося у неба сил для грядущих испытаний.

Но святая тишина продлилась недолго.

Внезапно в кармане завибрировало. Смартфон забился, словно пойманная в ловушку птица, жестко и бесцеремонно уничтожая благоговейный покой.

Орлов медленно открыл глаза. Тёплый молитвенный свет в его взгляде мгновенно угас, уступив место стальному блеску. Одно мгновение — и человек, просивший Бога о заступничестве, исчез. Перед святыми ликами снова стоял глава Тайной Канцелярии.