— Тварь! Людей под контроль взял! — прохрипел Лёха, едва удержавшись на ногах.

По ментальному приказу князя попутные машины, нарушая все правила, с визгом разлетались в стороны, освобождая мотоциклу Романова чистую полосу. Обыватели вжимались в обочины, убираясь с пути господина, пока их автомобили калечили друг друга. А те, кто ехал дальше, наоборот, пытались зажать фургон «Прометея» в тиски.

— Седой, бей их! Сноси к чертям, у нас броня! — рявкнул Ворон, переваливаясь к левому борту. — Лёха, коси колеса всем, кто идет на таран!

Фургон огрызнулся огнем. Автоматные очереди Лёхи в упор расстреливали колёса и лобовые стекла зазомбированных Романовым машин. Ворон методично, одиночными, всаживал пули в кузова, заставляя металл лопаться, а водителей — выходить из ментального транса от шока и боли. Воздух на набережной превратился в сплошной пирог из пороховой гари, визга тормозов и грохота сталкивающихся машин. Романов на своем байке летел сквозь этот рукотворный хаос, словно ангел смерти, не отставая от мятежников. Ворон уже буквально кожей чувствовал его бесячий лазурный взгляд.

— «Грач-1», «Грач-2», вы где, чёрт вас дери?! — Ворон сдёрнул с пояса рацию, вжимая гарнитуру в ухо. — Нас преследует Романов! Перехватить!

— Принято, Ворон, выходим на точку! — откликнулся хриплый голос.

Из засады на прилегающей улице с диким рёвом выскочили два чёрных байка. За рулём сидели боевики «Прометея» в шлемах. В руках у каждого хищно чернели компактные пистолеты-пулемёты «Микро-Узи» — идеальное оружие для скоротечного боя на ходу.

Они вклинились в поток, срезая угол, и пошли наперерез мотоциклу Михаила. Ближайший стрелок вскинул оружие, целясь Романову в грудь. Михаил среагировал за долю секунды до выстрела: он сконцентрировал волю и ментальным импульсом жестко толкнул руку врага в сторону. Палец боевика сорвался на спуск, из ствола вырвалось пламя, но свинцовая очередь прошила лишь пустой воздух, оставив рваные дыры в обшивке попутной легковушки.

Используя секундное замешательство противника, Романов резко переложил корпус и выхватил шпагу. Сближаясь, он сделал молниеносный, ювелирный выпад. Тонкое острие клинка со свистом вошло в единственную уязвимую зону — открытую шею боевика прямо под срезом шлема. Враг обмяк, его пальцы судорожно дернули руль до упора. Байк на скорости под сто километров в час потерял сцепление с дорогой и завалился, вгрызаясь носом в асфальт.

Второй боевик проскочил мимо падающего напарника и пошёл на обгон, притираясь к мотоциклу Михаила слева. Расстояние между ними сократилось до пары метров — дистанция, на которой промахнуться было невозможно. Наёмник уже наводил ствол в упор, когда Романов, отбросив шпагу, атаковал первым.

— Брось оружие! — ментальный приказ Михаила сокрушительным тараном ударил прямо в разум преследователя.

Воля боевика мгновенно сломалась под чудовищным давлением гвардейца. С пустым, остекленевшим взглядом наёмник послушно разжал пальцы. Пистолет-пулемёт выскользнул из его руки и на мгновение завис в воздухе под действием встречного потока. Михаил, шедший на полкорпуса позади, поймал траекторию падения оружия и свободной рукой на лету перехватил летящий «Узи».

В ту же секунду потерявший контроль над собой боевик изо всех сил вывернул руль вправо. Его мотоцикл на полном ходу протаранил бетонное ограждение набережной, подлетел на обломках и с глухим всплеском рухнул вниз, в тёмные воды реки. Михаил же, даже не сбавив общий ход, прибавил газ и растворился в потоке машин.

Ворон, наблюдавший эту расправу, почувствовал, как по спине пробежал ледяной пот.

— Он не человек, мать его… Это не человек! — прошипел Лёха, судорожно меняя магазин и замечая, что его пальцы заметно дрожат. — Ворон, он же нас достанет! Мы его не удержим!

— Заткнись и стреляй! — рявкнул Ворон, но его собственный голос дал слабину. Впервые за годы войны он ощутил, как глотка сжимается от тихой, удушающей паники. Романов приближался неумолимо, как сама смерть, выдерживая любой удар.

— Седой, к мосту! Уходи на верхний ярус, срезай, сбрось его! — проорал Ворон в кабину.

Седой резко вывернул руль, и фургон пошёл на затяжной подъём многоуровневой эстакады. Михаил открыл газ до предела, устремляясь вслед за ними. Но прямо перед носом его мотоцикла раскорячился грузовик: подрезанный несущимися машинами, он на полной скорости врезался в ограду и перекрыл узкий заезд на верхний ярус, наглухо замуровав подъём для Романова.

Фургон затерялся где-то вверху, его габаритные огни скрылись за изгибом эстакады. На миг показалось, что Михаил окончательно отстал. В кабине Седой тяжело выдохнул, утирая пот со лба:

— Кажется… кажется, оторвались. Чисто. Он остался далеко внизу, на старой развязке!

— Не расслабляться! — крикнул Ворон, но сам опустил автомат, пытаясь перевести дыхание. Сердце в груди старого солдата молотило как бешеное.

В это же время внизу ментальный радар Михаила, развёрнутый над ночным шоссе, отчётливо фиксировал пульсирующие ауры Ворона и его команды. Впереди по ходу движения Романова находился съезд с наклонным дорожным отвалом, оставленным строителями. Насыпь уходила круто вверх, обрываясь прямо под бетонным полотном верхней эстакады.

Обычный человек затормозил бы. Но Михаил лишь сильнее выжал ручку газа.

Байк с оглушительным воем налетел на земляной трамплин и взмыл в ночное небо Москвы. Скорости колес не хватало, чтобы преодолеть высоту, но в следующую долю секунды вспышка Чистой Силы яростным импульсом ударила в корму байка. Эта магия сработала как реактивный ускоритель, буквально забросив мотоцикл на верхний уровень.

Рассекая воздух, Михаил перелетел через бетонное ограждение моста и совершил невероятный, смертельный прыжок, жестко приземлившись на проезжую часть верхнего яруса — ровно позади фургона боевиков.

Байк вильнул, высекая из полотна сноп искр, но Михаил не дал ему свалиться. Он всем весом прижал передок к дороге, выровнял колесо и в ту же секунду открыл газ. В этот миг Михаил возблагодарил Бога за то, что тот удержал его от соблазна прогуливать скучные лекции по Чистой Силе в МВМА в своё время. Практика с энергией уже сотни раз спасала ему жизнь с тех пор.

Ворон обернулся через плечо и обомлел. Михаил не дал им времени осознать происходящее. Его левая рука с трофейным «Микро-Узи» вскинулась молниеносно, без прицеливания. Короткая очередь ударила в проём распахнутых задних дверей бронированного фургона. Лёха вскрикнул и выронил оружие — свинец рванул ему плечо, сбивая с ног и отбрасывая вглубь затемненного салона.

— Седой, виляй! Колёса береги! — отчаянно заорал Ворон, утягивая раненого за внутреннюю перегородку и сжимаясь от свистящих над головой пуль.

Седой в кабине судорожно закрутил руль. Тяжелая машина заломала бешеную змейку, виляя из стороны в сторону по широкому полотну эстакады. Шины визжали, бронированный кузов заносило на каждом вираже, но это сбивало прицел Романову, не давая ему спокойно расстрелять задние скаты.

Впереди, у самого съезда с моста, замаячили белые арки пешеходного сквера, отделявшие верхнюю улицу от жилого квартала.

— Держитесь! — гаркнул Седой и вывернул руль вправо.

Туша фургона на полном ходу выскочила на тротуар, с грохотом пробив ограничительные столбики. Машина попёрла прямо через сквер, снося скамейки и превращая аккуратную аллею в месиво из обломков.

Путь перед Михаилом превратился в полосу препятствий. Отбросив опустевший пистолет-пулемёт, Романов намертво вцепился в руль обеими руками. В лобовой щиток мотоцикла с ходу врезался крупный кусок чугунной ограды. Михаилу пришлось заложить крутой вираж, зажимая тормоза и объезжая летящие под колёса обломки. Байк мгновенно потерял инерцию на вязком гравии аллеи.

Этих пяти секунд задержки Седому хватило с избытком: фургон протаранил выездные ворота сквера, выскочил обратно на асфальт и на пределе возможностей нырнул в тёмный зев подземного туннеля.

Седой рванул ручник. Пронзительный, режущий уши визг резины заглушил гул моторов. Фургон занесло, он с омерзительным скрежетом ободрал стену, высекая снопы искр, и встал намертво.