Иван, наоборот, с комфортом развалился на переднем сиденье. По-хозяйски выставил локоть в открытое окно, наслаждаясь встречным ветром, и расслабленно наблюдал за запруженными городскими улицами. Привычная вибрация неисправной подвески действовала на него умиротворяюще, а суета Гриши лишь забавляла.

Демидов заговорил с нарастающей досадой:

— Ты просто не понимаешь масштаб катастрофы, Ваня. То, что вы с твоей Никой сделали — это прямое посягательство на власть артефакторов. Это самое закрытое и монопольное сообщество в мире! Туда даже из высших родов годами пробиться не могут — только через колоссальные связи! И так в каждом государстве, в каждой империи.

Иван даже не повернулся, разглядывая проплывающие мимо витрины магазинов:

— Закрытое? И чего они там прячут?

— Всё! — Григорий от избытка эмоций хлопнул ладонью по приборной панели, отчего кроссовер жалобно звякнул где-то в недрах передней подвески. — Сакральные ритуалы, тайные техники, древние инструменты. Чуть шаг в сторону — Дыдыщ! Лазурь взорвётся или банально выгорит. Понимаешь? Получается, нас веками кормили наглым враньем! Мой отец платит миллионы за амулеты, которые, оказывается, может собрать девчонка в гараже!

Вот теперь Токарев не выдержал. Он медленно повернулся к Грише, секунду созерцая его омраченное праведным гневом лицо, будто аристократ только-только выяснил, что деда мороза нет. И раскатисто заржал на весь салон.

— Ой, не могу… Ну псы брехливые! — выдавил из себя Иван сквозь непрекращающийся смех, утирая выступившую слезу. — Сакральные ритуалы! Обычный маркетинг, Гриш. Навешали вам лапши на уши, чтобы ценник задрать. Нас в сервисе тоже учили: если клиент богатый — говори, что деталь редкая, из самой Германии три месяца везти надо. А сам за угол заходишь и аналог китайский покупаешь. Бизнес, ничего личного.

Впереди, прямо на съезде с эстакады, замигали проблесковые маячки. У обочины дежурила патрульная машина ДПС. Инспектор — плотный, погрузневший мужик лет сорока пяти — вскинул жезл, указывая на бордюр.

Гриша от неожиданности вжал голову в плечи. Вместо того чтобы плавно перестроиться, он явно собирался по дворянской привычке проскочить мимо.

— Куда прёшь?! — громко вернул его в реальность Иван. — Тормози! Тормози на обочину, говорю, он тебя срисовал! Поворотник включи!

Демидов ударил по педали тормоза. Кроссовер жалобно клюнул носом, вильнул хвостом и притёрся у бордюра, едва не разнеся дорожное ограждение.

— У меня прав нет, они в академии остались… — панически зашептал Гриша, лихорадочно озираясь на приближающуюся фигуру инспектора. — Всё, Ваня, это провал.

— Так, тихо, — успокоил приятеля Иван. — Лицо попроще сделай, очки не снимай. Помалкивай и кивай. Назад откинься, будто тебе плохо. Я сам.

Гаишник неторопливо шёл к водительскому окну, на ходу поправляя портупею. Иван, не дожидаясь пока тот постучит в стекло, быстро перегнулся через водительское сиденье, опустил стекло и встретил инспектора своей самой обезоруживающей улыбкой.

— Капитан Глушко, — гаишник скучающе козырнул. — Документы на транспортное средство и водительское удостоверение, пожалуйста. Что-то у вас машина виляет, молодой человек. Нарушаем?

— Командир, виноваты, каемся! Не наказывай строго, — Иван взял инициативу в свои руки с ходу, выдав фразу на одном дыхании. — Брат у меня это, с Урала приехал. У вас в столице такое движение — у парня аж голова кругом пошла с непривычки. Разволновался, зажался весь. Видишь, сидит, бледный как поганка, аж говорить не может.

Капитан прищурился. Он слегка наклонился, заглядывая в салон сквозь нависшего над рулевой колонкой Ивана, и с подозрением осмотрел застывшего, словно мраморный памятник самому себе, Гришу. В своей кепке и очках Демидов сейчас больше походил на парализованного шпиона, чем на неопытного водителя. Гриша внутренне взмолился, чтобы его потомственный дар не проявил себя в эту секунду. Будет очень неловко, если он сломает руль или оторвет дверь.

— С Урала, говоришь? — Гаишник хмыкнул, возвращаясь взглядом к Ивану. — А документы где?

Токарев, не теряя ни секунды, деловито полез в бардачок развалюхи. Нащупав пластиковое свидетельство о регистрации на машину, он выудил его наружу, попутно достав из заднего кармана собственный помятый паспорт, и протянул весь этот веер в открытое окно.

— Вот, на машину всё чётко, тачка чистая, не в угоне, сам посмотри, — Иван заговорил быстрее, мастерски нагоняя житейской суеты. — А вот мой паспорт — Токарев Иван Александрович. Я рядом сижу, если что, подстраховываю. У брательника… ну понимаешь, командир, беда случилась. Собирались в спешке, вещи в охапку — он права дома на тумбочке и оставил. А паспорт в куртке. Не суди строго, а? Сами к косякам приучены, знаем, что виноваты. Нам тут буквально три квартала до сервиса доехать, подшипник совсем разваливается, колесо бьёт. Выручи, а? Как человека просим.

Гаишник принял документы Ивана. Он неторопливо, с чисто ментовской дотошностью полистал потрёпанные страницы паспорта, задерживаясь взглядом на прописке. Взгляд смягчился, в нём проступило обычное человеческое понимание. Пригородная прописка сработала не хуже ксивы.

— Эх, парни… — Инспектор покачал головой. — Ну кто ж без прав в Москве за руль садится? До первого столба ведь доедете…

— Командир, а давай я сейчас сам за руль пересяду? Брата назад подвинем, пускай оклемается. До сервиса потихоньку доковыляем. Отпусти, а? Жёны дома ждут, суп стынет. — на одном дыхании выпалил Иван.

Капитан Глушко улыбнулся и вернул Ивану документы.

— Ладно, пересаживайся, — резюмировал инспектор. — Чтобы я тебя за рулем больше не видел, «уралец».

— Спасибо, командир! Здоровья тебе и семье! — выкрикнул Иван.

Как только гаишник отошёл на безопасное расстояние, Токарев распахнул пассажирскую дверь, и тоном, не вызывающим пререкания, скомандовал Демидову:

— На пассажирское, живо!

Короткое движение рычагом, натужный щелчок передачи, и кроссовер, плавно тронувшись с места, мягко влился в плотный поток столичных автомобилей.

Гриша посмотрел на Ивана со смесью ужаса и фанатичного восхищения:

— Ты… ты как это сделал? Про суп какой-то, про жен выдумал… И он нас просто отпустил?!

Иван даже не повёл бровью. Он уверенно крутил разболтанный руль иномарки, ведя её сквозь поток:

— Да потому что он человек, Гриш. Обычный мужик, как и я. С людьми всегда договориться можно, если ты с ними нормально, по-простому общаешься, а не пальцы гнешь. Вы, дворяне, привыкли деньгами или связями кидаться, а тут простое человеческое слово работает. Учись, пока я живой.

Машина плавно прибавила ход.

Ника неторопливо возвращалась из супермаркета, листая забавные видосы про котят и птичек.

Пакет весело шебуршал, когда она по-детски перепрыгивала через лужи. Что такое ремонт, местный асфальт даже не подозревал.

Ника привычно повернула к мастерской, убирая на ходу наушники в футляр, и застыла. Настроение девушки мгновенно сменилось с благодушного на боевое.

Иван непринужденно подпирал плечом косяк двери, а прямо у ворот был припаркован серый кроссовер. Рядом с ним, нервно озираясь по сторонам переминался незнакомец в тёмных очках. Ника мысленно окрестила его «конь в пальто».

— Вань? А ты чего здесь? Или твой сословный цирк уже закрыли?

— Может я соскучился? — Иван ухмыльнулся, не меняя позы. Он прекрасно знал, как Нику раздражают его панибратские шуточки, и искренне наслаждался моментом.

— Ой, можно подумать… — Ника скептически фыркнула.

Ника подошла к Грише и изучающе прищурилась. Демидов замер, не понимая, как реагировать на столь бесцеремонное разглядывание. Все его знания о правилах общения с дамами рассыпались в прах. Ника резко тыкнула Гришу ребром смартфона в живот:

— Ты кто?

Гриша от неожиданности вздрогнул, торопливо снимая очки. Представитель великого рода запнулся и выдал первое, что пришло на ум: