— Видишь? — процедил он. — Сука! Я так и знал. У тебя там мужик.

Я преодолел разделявшее нас расстояние за один вдох.

Моя рука сомкнулась на его горле, и я поднял его в воздух словно тряпичную куклу. Ноги беспомощно дёргались и скребли по дверному косяку, пока я втаскивал его в квартиру. Ярость на его лице сменилась неподдельным ужасом.

— Ебаный кусок дерьма, — прошипел я. — Ты посмел поднять руку на женщину? Посмел повышать голос в этом доме?

Его лицо побагровело. Рот открывался и закрывался словно у выброшенной на берег рыбы, но ни звука не вырвалось.

Позади меня закричала Скарлетт.

— Бальтазар, прекратите! Он пьян! Он того не стоит! Пожалуйста!

— Этому нет оправдания, — прорычал я. — Не после того, что он с тобой сделал.

Я захлопнул за собой дверь и выволок его в переулок.

Мусорные баки были переполнены гниющими отходами и битым стеклом. Самое подходящее место.

Там, под светом уличного фонаря, я прикончил его.

Его тёмная и слабая душа попыталась сопротивляться, когда я втянул её в себя. По венам пронеслась волна силы — очищающая, животворящая.

Я швырнул тело в мусорный контейнер словно ненужный хлам и поднял взгляд к звёздам, тяжело дыша.

Я всё ещё был тьмой — всё ещё клинком в ночи. И теперь я вновь вспомнил, на что именно способен.

Когда я вернулся, Скарлетт была в тесной ванной и промокала кровь на лице влажной тканью. Она не смотрела на меня.

— Что вы с ним сделали? — напряжённо спросила она.

— Этот человек больше не доставит тебе проблем, — ровно ответил я. — Я с ним поговорил. Скажем так, я предельно ясно дал понять, что возвращаться ему не стоит.

— Вы что? — Скарлетт застыла, с зажатой в руке мокрой тканью.

— Просто предупредил, — солгал я. — Пригрозил. Ничего больше.

Между нами повисло долгое, тяжёлое, тревожное молчание.

Я не мог здесь задерживаться — не в этом тесном, убогом мирке. Мне нужно было двигаться дальше. Найти Алину.

— Мне пора, — сказал я, уже направляясь к двери.

Скарлетт резко повернулась.

— Нет, пожалуйста. Останьтесь. Я помогу вам найти Алину. Обещаю.

На последнем слове её голос дрогнул. В глазах таился страх, но было там и нечто другое — возможно, чувство вины. Одиночество. Отчаянная потребность быть кому-то нужной.

Но я не мог остаться.

Она не была частью этой войны.

А если я останусь, то могу причинить ей вред.

Я задержал на ней взгляд ещё на одно короткое мгновение. Затем развернулся и ушёл, шагнув в холод ночи.

Её печальное лицо ещё долго стояло у меня перед глазами после того, как я растворился во тьме.

Но у меня была цель.

Я должен был найти Алину.

Любой ценой.

ГЛАВА 30

БАЛЬТАЗАР

Каждое утро я просыпался с одной-единственной, непоколебимой целью — подобраться к Алине. Но дни шли, а я так и не продвинулся ни на шаг, и ощущение поражения всё глубже въедалось в мои кости. Я тонул в бездне разочарования, настолько глубокой, что уже почти не видел света.

Каждый раз, когда я замечал её, меня словно били под дых — накатывала такая жестокая волна боли, что я едва мог дышать. Почему я не мог приблизиться к ней? Почему она раз за разом ускользала из моих рук? Беспомощность превращалась в ярость.

Не видя другого выхода и кипя от злости, я вернулся в квартиру Скарлетт. Возможно, от неё всё ещё могла быть польза.

Но стоило мне поднять руку, чтобы постучать, как дверь распахнулась.

— Ой! — ахнула Скарлетт, явно испугавшись. Щёки у неё порозовели, она нервно теребила прядь волос, не решаясь встретиться со мной взглядом.

— Я как раз собиралась на занятия.

— Здравствуй, Скарлетт, — сказал я, стараясь скрыть бушевавшие в голове мысли. — Как ты?

— Всё нормально, — мягко ответила она. — Ты нашёл Алину?

Я выдохнул и покачал головой.

— Пока ничего. Я никак не могу до неё добраться.

Плечи Скарлетт поникли.

— Я надеялась, что ты вернёшься. Я пыталась помочь. Нашла её в телефонном справочнике. Пыталась с ней разговаривать — говорила, что она умная, спрашивала про занятия, пыталась завязать беседу… но она всегда уходит. И всё-таки мне кажется, она понемногу сдаётся. Я приглашу её сюда. Закажем пиццу, выпьем пива — ничего особенного. Так ты наконец сможешь с ней поговорить.

Её предложение на мгновение лишило меня дара речи. Затем я слегка улыбнулся — на этот раз искренне.

— Спасибо, Скарлетт. Это очень поможет.

Она застенчиво подняла на меня глаза.

— Хочешь… зайти?

Я приподнял бровь.

— Разве ты не сказала, что у тебя занятия?

Она виновато усмехнулась.

— Введение в экономику. Можно забить¹¹.

Я представил, как она держит за стебель одуванчик и дует на него, разбрасывая семена по ветру. Забить. Эти выражения из девяностых совершенно сбивали меня с толку. Но я кивнул так, словно всё понял.

— Да, с удовольствием, — сказал я.

Скарлетт отошла в сторону, пропуская меня, и я вошёл, таща за собой груз своих неудач и разочарований.

Что-то изменилось.

— У тебя новый диван? — спросил я, разглядывая стоявший в углу низкий деревянный каркас с единственной грязно-белой подушкой, простыми линиями и безошибочно узнаваемым налётом дешевизны.

— Да! — радостно воскликнула она, и глаза её засияли. — Ну… новый для меня. Подруга собиралась выбросить свой футон. Он превращается в кровать, смотри!

С чрезмерным энтузиазмом она схватилась за спинку и дёрнула её вперёд. Та с оглушительным грохотом рухнула вниз, открывая моему взору потёртый, покрытый подозрительными пятнами матрас, который, казалось, испустил облачко пыли и сожаления.

— Я надеялась, что ты вернёшься, — быстро добавила она. Слова вылетели из неё так, словно она давно отчаянно хотела их произнести, но до сих пор не решалась. — И подумала, если ты всё-таки придёшь… возможно, тебе будет удобнее, если у тебя будет собственная кровать.

— Понятно, — настороженно произнёс я, не сводя глаз с матраса, словно тот мог в любой момент сам уползти прочь. Я протянул руку и осторожно похлопал по нему. Набивка была тонкой словно бумага, ткань протёрлась почти до нитей. От него едва заметно пахло плесенью и древними тайнами. От одной мысли, что придётся на него лечь, желудок скрутило.

Скарлетт заметила мою гримасу.

— Воняет, да? — выпалила она. — Не переживай, у меня есть вот этот освежитель для ткани!

Она метнулась на кухню и вернулась с небольшим серебристым баллончиком. На этикетке значилось «Чудо-спрей», обещавшее чудеса, на которые он совершенно точно не был способен.

Она сняла крышку и с силой, достойной боевого приказа, надавила на белую кнопку, раздалось оглушительное шипение. Густое облако приторно-сладкого химического аромата поглотило комнату словно умирающее цветочное чудовище. Запах вцепился мне в горло — удушающая смесь дешёвых духов и синтетического отчаяния.

Я закашлялся в рукав и отшатнулся.

— Господи, что ты наделала?

— Это нейтрализатор запаха, — гордо объявила Скарлетт, размахивая рукой в воздухе, словно пыталась укротить лесной пожар. — По-моему, теперь пахнет лучше. Тебе так не кажется?

Я отошёл подальше от вони, пробормотав что-то невнятное.

— Садись, — бодро сказала она. — Я принесу нам что-нибудь выпить.

Она снова умчалась в крошечную кухню, всё ещё сжимая в руке «Чудо-спрей», а я осторожно примостился на деревянном подлокотнике футона. Ни за что на свете я не собирался опускаться на этот проклятый матрас.

Раздражение кипело прямо под поверхностью, готовое в любой момент вырваться наружу. Я был так близко к Алине, но каждый раз, когда пытался к ней приблизиться, собственное тело предавало меня. Боль словно от тысячи зазубренных игл пронзала вены, парализуя меня. Тот сероглазый призрак из колледжа… за всем этим наверняка стоял он. Я не знал, кем он был, но его вмешательство казалось противоестественным.