КЛИНОК ТЕНЕЙ

Книга 3,5

ПОРОЧНЫЕ ЛЮБОВНИКИ ВРЕМЕНИ

ЗЛОВЕЩАЯ САГА

О БАЛЬТАЗАРЕ И АЛИНЕ

Сара Сэмюэлс

«Теням тьмы, где злодеи рождаются из порока или становятся ими по воле обстоятельств. Подойди ближе, дорогой читатель, не бойся, ведь на этих страницах мы распутаем переплетённые нити их историй, услышим отголоски боли, шёпот искупления и откроем пугающую истину: даже самые тёмные сердца способны жаждать спасения».

«Мне прошлой, которая мечтала смело и бесстрашно; мне будущей, которая продолжает верить вопреки всему; и тебе, дорогой читатель, за то, что сопровождаешь меня в этом путешествии сквозь хроники времени».

ПРИМЕЧАНИЕ АВТОРА

Дорогой читатель,

Спасибо, что вновь возвращаешься со мной в тени.

Прежде чем начать, пожалуйста, убедись, что прочитал первые три книги цикла «Клинок теней». «Порочные любовники времени» — четвёртая книга и важнейшее связующее звено между третьей и пятой книгами.

Эта история рассказана глазами Бальтазара и Алины — двух самых опасных и сложных персонажей цикла. И хотя здесь мы отступаем от повествования от лица Оливии и Романа, это не побочная история.

Эта книга раскрывает недостающие страницы прошлого Бальтазара, Алины, Матиаса, тьмы и тех решений, которые определили всё, что произойдёт дальше.

Ключевые события, тайны и мотивы персонажей пятой книги напрямую связаны с тем, что происходит здесь.

Поэтому читай внимательно.

Потому что злодеи всегда знают больше, чем показывают.

Со всей любовью,

Сара

ВАЖНО

Перед вами любительский некоммерческий перевод, подготовленный исключительно для ознакомительного чтения. Все права на оригинальное произведение принадлежат его правообладателю. Мы не претендуем на авторство книги и не получаем никакой финансовой выгоды от публикации этого перевода. Полное или частичное копирование и распространение перевода без указания Telegram-канала «Адские строчки» запрещено.

Если вы представляете интересы правообладателя и считаете, что данный материал нарушает ваши права, свяжитесь с нами. После проверки обращения перевод будет удалён.

ПРОЛОГ

БАЛЬТАЗАР

940 год н. э.

Небо нависало тяжёлым сводом, распухшим от бурлящих грозовых туч, а я скакал домой, опьянённый восторгом победы. Я был одним из самых грозных херсиров¹ в рядах викингов и без труда мог уничтожать целые полчища врагов — моя тяжёлая булава сокрушала доспехи, а боевой топор рассекал кости, словно масло. Каждое убийство, каждый крик, каждый лязг разбиваемой стали питали тень внутри меня. Я забывал, кем был. Становился тем, кого создала тьма. Насилие придавало смысл моему проклятому существованию.

Адреналин бурлил в крови, пока я вновь и вновь прокручивал в памяти залитый кровью хаос битвы. Мы сражались с Охотниками за временем — безжалостным орденом, одно название которого навевало мысли о беспощадной смерти. Во главе со своим печально известным предводителем Хроносбейном они дрались, словно загнанные в угол звери, яростно и жестоко, готовые на всё ради победы. Но в конце концов победа осталась за нами: наши клинки блестели от их крови, а в сердцах всё ещё гремел ритм битвы.

Я перевел коня на рысь, и вдруг по позвоночнику полоснул ледяной озноб, заставив кожу покрыться мурашками, несмотря на бледное зимнее солнце. Дурное предчувствие нависло надо мной, словно грозовая туча, готовая вот-вот разразиться бурей. Внутри всё скрутило от необъяснимой уверенности: привычный мне мир вот-вот рухнет, а я ничего не смогу сделать, чтобы это остановить.

Я пытался заглушить мысли, скребущиеся на задворках сознания. Я построил жизнь, исполненную чести — по крайней мере, так я себе говорил. Но в последнее время тяжесть этой иллюзии становилась невыносимой. Кем я был под всей этой кровью и славой? Было ли у меня предназначение за пределами поля боя? Или всё это время я лгал самому себе? Вопросы гнили внутри, лишая меня сил. И в тишине больше всего на свете я боялся услышать ответы.

Вдалеке мерцал фьорд² Хейвеншилд, его воды ловили свет и блестели, словно отполированная сталь. Вдоль берега раскинулись дома и оживлённые лавки моей прибрежной деревни. Хейвеншилд процветал благодаря рыбной ловле и торговле — шумный порт связывал нас с соседними поселениями через волны и ветер.

Путь был долгим и изнурительным, но, поднявшись на вершину холма, я почувствовал, как сердце наполняется теплом. Внизу, посреди долины, стоял мой любимый дом — длинный дом, который я построил собственными руками, наше с семьёй убежище. Грудь распирало от непоколебимой гордости. И всё же по позвоночнику снова пробежал тот самый зловещий холодок, словно призрачный коготь провёл по каждому позвонку. Я отмахнулся от него.

Когда я направил коня вниз по склону, меня встретила картина, от которой потеплело на душе: из дома выбежали мои пять дочерей, их лица сияли от радости. Звонкий смех разнёсся по морозному воздуху. Я молча кивнул нашему конюху Хокону — золотоволосому кудрявому парнишке с румяными щеками и вечным пятном грязи на носу, — и тот тут же поспешил принять у меня поводья.

Я спешился, и маленькая Фрейя тут же бросилась мне в объятия. Я подхватил её на руки и принялся осыпать поцелуями румяные щёчки, пока она заливисто смеялась, и её смех согревал, словно весна. Солнечные лучи играли в её светлых косичках, превращая их в золотые нити.

Остальные девочки окружили меня, смеясь и наперебой ласкаясь, хватаясь за моё шерстяное пальто, свободные штаны и даже за пальцы. Каждый из них украшали золотые кольца с выгравированными древними рунами и узорами из викингских узлов — обереги, дарующие защиту и силу.

Я улыбнулся дочерям, и сердце переполнила такая яростная любовь, что я едва не опустился на колени. С двадцати одного года я был воином, закалённым огнём и кровью. Битвы были всем, что я знал, — пока не появились они. Благодаря дочерям я обрёл смысл жизни за пределами поля боя. Я отдался отцовству с тем же рвением, с каким прежде отдавался войне, с удовольствием рассказывая о набегах и приключениях маленьким девочкам с горящими глазами, которые ничего не знали об ужасах, скрывавшихся за этими историями.

Присев, я поставил младшую на землю. И они тут же облепили меня — обнимали, целовали, цеплялись за руки и ноги, хихикая и осыпая вопросами, которые летели один за другим, словно стрелы.

— Где ты был?

— Что ты видел?

— Ты привёз нам подарки?

Я усмехнулся и похлопал по кожаному мешочку на боку.

— Возможно, здесь найдётся для вас пара сюрпризов.

Но даже когда вокруг звенел их смех, в моём сознании промелькнула тень — кровь на снегу, крики умирающих мужчин, густой медный запах смерти в воздухе. Мне почудился шёпот Одина — тихий и холодный, словно призрак, коснувшийся моего уха.

Я прогнал это видение и сосредоточился на сиянии в глазах своих детей.

— Покажи! Покажи! — хором закричали они.

— Ещё не время, — с улыбкой ответил я, снова прижав их всех к себе, а затем отпуская одну за другой.

Наконец высвободившись из их нетерпеливых объятий, я прошёл в самое сердце нашего дома. От очага исходило тепло, а воздух был наполнен ароматом жареного мяса. Там, ожидая меня с тихой улыбкой, стояла моя жена Зара. Она приготовила ужин в честь моего возвращения, и дети быстро расселись вокруг стола, ёрзая от нетерпения в ожидании моих рассказов.

Я поставил сумку возле очага, рядом с оружием, которое Хокон уже принёс туда. Затем пересёк комнату, подошёл к Заре и увлёк её в поцелуй, заставивший весь мир исчезнуть.

Она тихо, прерывисто рассмеялась, и я почувствовал её улыбку на своих губах.