Его перебил голос, пропитанный ядом.

— Подождите, я что-то не понимаю, — язвительно произнесла женщина, сидевшая рядом с профессором Рубенфилд. Толстые линзы очков увеличивали ледяной блеск её глаз, когда она подалась вперёд и пригвоздила Джека взглядом, словно направив на него луч прожектора. — Вы только что говорили об Эйнштейне и вдруг… перешли к солнечным затмениям?

Каждый слог словно вбивал очередной гвоздь в и без того рассыпающееся самообладание Джека.

Он с трудом сглотнул и оттянул воротник. Открыл рот, но женщина не дала ему заговорить, ткнув в его сторону пальцем.

— Прежде чем тратить наше время на эту чушь, вам стоило бы как следует проверить свои факты.

— Дайте мне возможность объяснить! — выпалил Джек, его лицо покраснело от отчаяния. — Легенда об Eclipsarum Obscura: Небесном Схождении передаётся из поколения в поколение уже много веков. Неужели здесь никто о ней не слышал?

— Да это просто какой-то ебаный миф, — презрительно бросил кто-то с задних рядов.

— Но это не так! — воскликнул Джек. Он вытер блестящий от пота лоб носовым платком, а затем дрожащими руками уронил его на кафедру. Его голос становился всё громче — дрожал, но был полон страсти. — Eclipsarum Obscura — это космическое явление, возникающее при столкновении двух массивных чёрных дыр в самых отдалённых уголках Вселенной. Когда эти небесные гиганты сходятся, начинается гравитационный танец — событие такой невероятной силы, что оно искривляет саму ткань пространства и времени.

По залу прокатилась волна смеха, но Джек продолжил.

— Во время этого схождения возникает уникальное сочетание условий, которое открывает временной разлом. Говорят, что дети, рождённые во время этого редчайшего события, отмечены самим космосом — избраны им. Они получают небесный дар по праву рождения, связывающий их с потоками времени, высвобожденными столкновением чёрных дыр.

Кто-то громко и издевательски расхохотался.

— Ты ведь шутишь, да?

Пальцы Джека сильнее сжали края кафедры, словно он пытался удержаться за неё.

— Этих людей называют Рождёнными временем. Они растут с врождённой чувствительностью к течению времени — его изгибам, разрывам и петлям. С возрастом они постепенно раскрывают свой дар… и обретают способность управлять временем. Они не просто изучают историю — они живут в ней.

В его словах звучало весомое, почти мифическое обещание, а глаза горели лихорадочной убеждённостью.

— Да это ебаная чушь, чувак, — рявкнул Рик, вскочив на ноги. Он дёрнул свою девушку за руку, заставляя подняться, и стремительно вышел из зала. Следом потянулись ещё несколько человек, что-то недовольно бормоча себе под нос.

Джек продолжал.

— Eclipsarum Obscura происходит лишь раз за огромный промежуток времени. Люди по всему миру собираются, чтобы увидеть это явление — мгновение, когда солнце и луна выстраиваются на одной линии. Но представьте: ребёнок рождается в тот момент, когда затмение совпадает со столкновением двух чёрных дыр. Этот ребёнок будет отмечен самим космосом… и родится со способностью путешествовать во времени.

Он поднял палец.

— Но есть одна загвоздка.

Аудитория, хотя и стремительно пустела, затихла.

— Столкновение создаёт не только разлом во времени, — продолжил Джек хриплым голосом. — Оно высвобождает нечто иное. Нечто гораздо более древнее. Зловещую силу, известную как Umbrum Void (прим. пер. лат. — Теневая Пустота) — существо из древней тьмы, которое спало целые эоны, ожидая именно этого момента.

Несколько оставшихся студентов переглянулись, уже не понимая, смеяться им или слушать дальше.

— Когда чёрные дыры сходятся, их энергия разрывает ткань реальности, и Umbrum Void проскальзывает сквозь образовавшуюся брешь, притягиваемый хаосом. Он питается этой нестабильностью, заражая миры по всей Вселенной. Временной разлом служит ему вратами.

Джек крепко вцепился в кафедру, костяшки пальцев побелели.

— В момент рождения Рождённого временем эта тьма вырывается на свободу. И судьба Рождённого временем — не только овладеть временем, но и сразиться со злом, рождённым вместе с ним, и очистить от него мир.

Тишина опустилась на зал словно занавес.

Даже те, кто остался, молчали.

Доктор Вонг посмотрел на часы, и по его лицу невозможно было ничего прочесть.

Профессор Рубенфилд наклонилась к сидевшей рядом женщине и что-то прошептала, не сводя глаз с Джека.

На одно мгновение все замерли. Ни смеха. Ни насмешек. Только… тишина.

Джек взял с кафедры носовой платок и промокнул влажный от пота лоб, прежде чем продолжить.

— Во многих культурах по всему миру верят в это явление, — произнёс он дрожащим, но решительным голосом. — Поколение за поколением они ждут рождения Рождённого временем — того, кому суждено доказать, что путешествия во времени не просто теория, а реальность.

Он глубоко вдохнул.

— Коренные народы Америки говорят, что их предки видели Рождённых временем — и зло, которое следовало за ними. Майя. Инки. Все они рассказывают истории о ребёнке, родившемся во время Eclipsarum Obscura… ребёнке, который в каждое полнолуние мог проскальзывать сквозь ткань времени.

Он вытер пот с шеи, его рука дрожала. Затем, едва громче шёпота, произнёс.

— И последнее. Существуют два кинжала — Солнца и Луны.

Я резко выпрямилась на своём месте, пульс бешено ускорился. Сердце заколотилось в груди.

Наконец-то он произнёс их названия. Те самые, за которыми я гонялась через континенты, следуя по давно остывшим следам. Теперь они были не просто словами, нацарапанными на полях древних рукописей, — их назвали вслух, и они были реальны, неоспоримы.

Голос Джека стал увереннее.

— Древний город Угарит погрузился в хаос во время первого зафиксированного солнечного затмения. Из тени появились два клинка — острые как бритва, сияющие силой. Это было не обычное оружие. Эти кинжалы могли пронзать само время, закрепляться в определённых моментах истории и изменять их, превращая в нечто новое. С их помощью можно было переписать время.

В зале воцарилась тишина.

— Если они попадут в руки зла, — сказал Джек, — мир начнёт распадаться. История подчинится воле того, кто ими владеет. Время больше не будет принадлежать судьбе — оно будет принадлежать тому, кто держит кинжалы.

Оставшиеся слушатели замерли, разрываясь между восхищением и неверием.

И тут с задних рядов кто-то презрительно фыркнул.

— Ну и бредятина, чувак. И у тебя ещё хватает наглости называть это диссертацией.

Следом раздалось несколько смешков.

Лицо Джека померкло, надежда в его глазах угасла. Он судорожно вдохнул и положил обе ладони на кафедру.

— Спасибо за уделённое время, — тихо произнёс он. — На этом моя презентация о путешествиях во времени и солнечном затмении окончена.

Никто не захлопал. Ни единого заинтересованного шёпота. Только пустые взгляды и нахмуренные лица.

Я посмотрела в сторону выхода, не зная, стоит ли мне уйти. Но что это покажет Джеку? Он был мне нужен. Я не могла позволить себе оттолкнуть его — только не сейчас.

Доктор Вонг поёрзал на своём месте и подался вперёд.

— Мистер Джеймс, — произнёс он с насмешливой ухмылкой, — у вас, однако, богатое воображение. Свет и тьма, космические силы, добро против зла… Скажите, а ваши Рождённые временем ещё и летать умеют и лазерами стрелять?

Джек ощетинился.

— Нет, профессор. Они люди. Такие же, как мы с вами.

Профессор Рубенфилд скрестила руки на груди.

— Тогда где ваши доказательства?

— У меня нет доказательств, профессор, — признался Джек. — Но у меня есть важные исследования, указывающие на то, что путешествия во времени могут существовать. Теоретически человек, рождённый во время солнечного затмения — во время Eclipsarum Obscura, — может путешествовать во времени.

— Вам нужны доказательства, мистер Джеймс, — перебила его профессор Рубенфилд непреклонным тоном. — Как совет кафедры может присвоить вам степень доктора философии без весомых доказательств? Теория должна подкрепляться достоверными исследованиями и физическими доказательствами её обоснованности.