Они выглядели так, словно выросли прямо из земли, — дикие и корявые, как дурацкие кукурузные стебли Филипа.

Но Джон Джеймс свободно двигался среди них, приветствуя каждого на языке, которого я не понимала. Он подвёл меня к кругу старейшин, чьи лица были изборождены временем и солнцем. В центре стоял мужчина, не похожий на остальных.

Он был высоким, гордым и поразительно красивым, а его лицо казалось высеченным из обветренной кожи и камня. Глубокие карие глаза были острыми словно кремень, и, когда они встретились с моими, я почувствовала себя насквозь разоблачённой.

— Алина, — произнёс Джон Джеймс, указывая на него. — Это Танцующий Огонь. Танцующий Огонь, это Алина. Она пришла просить помощи.

Я шагнула вперёд, внезапно почувствовав себя неуверенно. В его глазах не было ни капли тепла — лишь холодный, спокойный ум, заставлявший меня нервничать.

Словно он уже всё знал. Знал, что я лгу. Знал, что я вовсе не та жертва, которой притворяюсь.

Недоверие заклубилось в груди словно дым.

Он мне не нравился.

Ни капли.

— Говори, — приказал он. Его английский был безупречен — каждое слово рассекало воздух словно клинок. — Объясни, зачем ты просила об этой встрече.

Я вздрогнула от властности его тона. Сердце бешено колотилось, пока его золотисто-карие глаза неотрывно смотрели в мои — хищные, проницательные, словно у сокола, готового ринуться вниз, выставив когти.

Я дрожащей рукой указала на Джона Джеймса, который стоял в стороне и разговаривал с седовласой женщиной. Во рту пересохло, а вся моя защита рушилась под неумолимым взглядом Танцующего Огня. Я ненавидела то, как легко он видел меня насквозь, какой маленькой и беззащитной я себя чувствовала.

Он стоял высокий и непреклонный, словно высеченный из камня, и одного его присутствия хватало, чтобы воздух вокруг нас стал тяжёлым.

— Я… я пришла к Джону Джеймсу за помощью, — наконец выдавила я, голос был тихим и дрожащим. — Я была связана с опасным мужчиной. Теперь я от него прячусь. Джон Джеймс знает о двух кинжалах — кинжалах Солнца и Луны, — которые помогут мне обезопасить себя.

Глаза Танцующего Огня сузились, но сам он не шелохнулся.

— Не вздумай играть со мной, женщина, — холодно произнёс он. — Недавно я потерял обоих своих сыновей — Быстрого Ястреба и Охотящегося Волка. Я скорблю. Я согласился на эту встречу лишь из уважения к Джону Джеймсу, который мне как брат.

Упоминание о его сыновьях прозвучало словно удар грома.

Я оглядела старейшин, сидевших в кругу. На их лицах застыла скорбь — глубокие морщины оставило не только время, но и свежее горе. Даже Танцующий Огонь, каким бы свирепым он ни был, за всей его силой скрывал внутреннюю пустоту — тихую боль, смягчавшую даже самые суровые черты.

Я неловко переминалась с ноги на ногу, чужая среди их боли. Мне здесь не было места. Не среди их утраты. Не среди их молчания.

Я заговорила почти шёпотом.

— Я путешественница во времени, — призналась я. — Джон Джеймс сказал, что мне небезопасно искать кинжалы в одиночку. Он сказал… что ты тоже путешественник во времени.

На одно мучительно долгое мгновение Танцующий Огонь ничего не ответил.

Затем его лицо окаменело, каждый мускул напрягся. Он покачал головой — едва заметный, но сокрушительный жест, от которого у меня всё оборвалось внутри.

Танцующий Огонь не сводил с меня глаз, его присутствие душило, а взгляд словно кремень высекал искры из самой моей души, намереваясь погасить хрупкое пламя надежды, за которое я отчаянно цеплялась.

Но где-то глубоко, на самом дне отчаяния, я всё-таки нашла в себе силы. Мужество.

— Мне жаль, что твои сыновья погибли, — тихо произнесла я. — Но, может быть, теперь у тебя есть шанс сделать что-нибудь хорошее. Помочь тому, кто в этом нуждается.

— Нет.

Одно слово. Окончательное. Холодное.

Сердце рухнуло куда-то в живот.

Его глаза, ещё недавно пылавшие яростью, потускнели, став темнее. Безжизненнее. И гораздо опаснее. Я застыла перед ним, лицом к лицу с мужчиной, который, казалось, видел меня насквозь. Мужчиной, который, возможно, уже знал обо всех грехах, когда-либо мною совершённых.

Но я отказалась отступать.

Я заставила себя улыбнуться, отбрасывая ледяной страх, и неспешно приблизилась к нему, намеренно покачивая бёдрами. Мои пальцы скользнули по его обнажённой, нагретой солнцем груди.

— Я могу тебя утешить, — промурлыкала я соблазнительным голосом. — В твоём горе. Позволь мне помочь тебе забыться.

Его рука метнулась словно змея и с сокрушительной силой стиснула моё запястье. Я вскрикнула, паника перехватила дыхание, и попыталась вырваться, но его хватка была железной, а ярость едва удерживалась под контролем.

— Я тебе не доверяю, — прорычал он голосом, похожим на скрежет камня в огне. Его глаза стали чёрными, лишёнными всякого милосердия. — У тебя лицо ангела… но под ним скрывается нечто злобное. Прекрасная маска. Гнилая сущность.

С отвращением фыркнув, он отшвырнул мою руку.

Я пошатнулась назад, прижимая к себе запястье, а внутри словно желчь поднималась ярость. Руки дрожали не только от боли, но и от унижения. Отвержения.

— Я? — огрызнулась я. — Ты считаешь, что чудовище здесь я? Я спасала людей! Я рисковала всем!

Но он даже не дрогнул.

Его глаза прожигали меня насквозь — неумолимые, непоколебимые.

— Тебе меня никогда не обмануть, — произнёс он ледяным голосом. — Я чую лжеца даже сквозь завесу времени.

По позвоночнику пробежал холодок, когда я осознала, насколько легко Танцующий Огонь сможет меня убить, если когда-нибудь узнает правду о том, что я натворила. О тьме внутри меня. О всей лжи, которую я наплела. Он был не из тех, кто станет колебаться.

Мне были нужны эти проклятые кинжалы.

А значит, придётся сделать всё, чтобы не настроить его против себя.

— Бальтазар существует, — сказала я, заставляя голос звучать ровно. — И он охотится за мной. Он способен уничтожить нас обоих, даже пальцем не пошевелив.

Я надеялась, что страх в моих словах пронзит его. Поколеблет. Но вместо этого он усмехнулся.

— Думаешь меня напугать? — произнёс он тихо и насмешливо. — Ты ещё глупее, чем я думал. — Выражение его лица стало непроницаемым — холодным и безразличным. — Я знаю, кто такой Бальтазар. Я прекрасно знаю, на что он способен. Но защищать тебя от него я не стану.

Я моргнула, грудь сдавило.

Он говорил спокойно, но его слова жгли словно кислота.

— Я помогу тебе, — продолжил он, — но не ради тебя.

Глубоко внутри шевельнулся страх. Я внезапно пожалела, что пришла сюда и вообще услышала имена Зары и Танцующего Огня. Я ступила в мир теней и скорби, где мои уловки не действовали, а власть ускользала из-под ног словно песок.

Прежде чем я успела ответить, к нам тяжёлой походкой подошёл Джон Джеймс с широкой, ничего не подозревающей улыбкой.

— Вижу, вы двое прекрасно поладили, — весело произнёс он.

Мы с Танцующим Огнём обменялись взглядами — безмолвное предупреждение и взаимное недоверие. Воздух между нами сгустился. Даже пока Джон Джеймс продолжал без умолку болтать, я чувствовала, как взгляд Танцующего Огня режет меня на части, препарирует, пытаясь слой за слоем добраться до того, что я скрывала.

Я почти не слышала ни слова — пока Джон Джеймс не произнёс.

— По словам моих осведомителей, искать вам нужно в Англии. В пятнадцатом веке.

Я тут же отвела взгляд от Танцующего Огня.

— В пятнадцатом веке? — потрясённо переспросила я. Меня охватило странное облегчение — хотя бы на мгновение я вырвалась из-под тяжести его пристального взгляда.

— Да-да, — кивнул Джон Джеймс. — В совершенно определённый период. Очень многообещающая зацепка.

Но прежде чем я успела спросить что-нибудь ещё, глаза Танцующего Огня вновь встретились с моими — и на этот раз между нами промелькнуло нечто иное.

Не теплота. Не доверие.

А уверенность.

Меня пронзило электрическим напряжением — явным и окончательным.