Когда я шагнула вперёд, его взгляд тут же остановился на мне. Глаза расширились, челюсть отвисла, и на мгновение он выглядел так, словно увидел призрака.

— Алина? — прошептал он голосом, сухим и ломким словно старый пергамент.

— Да… да, синьор Зампа.

Он уставился на меня, и у него перехватило дыхание.

— Это действительно ты? — Его голос дрогнул от неверия, он прищурился, внимательно всматриваясь в каждую черту моего лица.

— Это я, — тихо ответила я. — Мне нужна ваша помощь.

— Что может предложить тебе такой старик, как я? — спросил он, хотя теперь его голос звучал мягче, с любопытством и почти благоговением. Годы согнули его спину, но глаза по-прежнему оставались острыми и пытливо всматривались в мои, ища ответы.

Я шагнула ближе, руки дрожали.

— Бальтазар охотится на меня. Я нашла кинжал Солнца.

Зампа резко втянул воздух, и всё его поведение мгновенно изменилось. Он быстро огляделся по сторонам.

— Не здесь, — тихо произнёс он. — Мы не должны говорить об этом на людях.

Не дожидаясь моего ответа, он взял меня под локоть и увёл с улицы в тихий переулок, который вывел нас к спрятанной в полумраке неприметной таверне.

Внутри стоял густой влажный дым, смешанный с запахами горящих трав и старого дерева. Свет пробивался сквозь полуприкрытые ставни, рассекая помещение длинными золотыми полосами. Дымка плясала в лучах словно запертые в воздухе духи.

Здесь было душно, тесно, гнетуще.

И всё же… знакомо. Опьяняюще.

Это напоминало мне о нём. О Бальтазаре. О наших ночах, наполненных тайнами, произнесёнными шёпотом, и запретным жаром.

О тех временах, когда он ещё смотрел на меня так, словно я была для него целым миром.

Но тот мир разбился вдребезги. А я теперь была выкована из его осколков.

Синьор Зампа крепко держал меня за руку и с неожиданной поспешностью вёл через таверну. Вокруг тихо гудели разговоры, то и дело прерываемые смехом и звоном стаканов о деревянные столы.

Мы лавировали между тесно расставленными столами, ловя на себе несколько любопытных взглядов, пока наконец Зампа не остановился и жестом предложил мне сесть напротив него за свободный столик, спрятанный в тёмном углу.

Я опустилась на стул, не зная, что сказать, от напряжения спина словно окаменела. Я уже открыла рот, чтобы заговорить, но Зампа приложил палец к губам. Ещё не время.

Я подчинилась.

Через несколько мгновений к нам подошёл коренастый трактирщик, одетый в шерстяную тунику до колен, чулки и потёртые кожаные башмаки. Он слегка прихрамывал, отчего шаги его были неровными.

— Что будете, синьор Зампа? — спросил он, вытирая руки о заляпанный фартук.

— Две кружки медовухи, будьте добры.

Мужчина кивнул и заковылял прочь, шаркая башмаками по деревянному полу.

— Подожди, — пробормотал Зампа едва слышно, — пока он не вернётся.

Когда трактирщик появился вновь, он с глухим стуком поставил кружки на стол. Зампа достал несколько монет и молча бросил их ему. Мужчина хмыкнул, кивнул и, прихрамывая, удалился, оставив нас в тихом пузыре уединения.

Мы подняли кружки. Медовуха оказалась сладкой, её тепло разлилось по груди. Пересохшее горло с благодарностью приняло напиток.

Зампа поставил кружку на стол и наклонился вперёд. Его голос понизился до шёпота — тихого, серьёзного, сдержанного.

— Ты говоришь, Бальтазар пытается тебя убить?

Хилого старика, за которым я шла по мощёной улице, больше не было.

Теперь на его месте сидел совершенно другой человек — плечи расправлены, взгляд заострился, а голос звучал словно закалённая сталь. Под внешней оболочкой скрывалась сила — древняя, сжатая словно пружина, — и в тот момент я поняла, почему он сумел прожить так долго.

— Да, — ответила я, позволив голосу дрожать ровно настолько, чтобы это звучало убедительно. А затем рассказала ему свою историю — тщательно выстроенную, с безупречно подобранными словами. Я изобразила себя жертвой жестокого, безжалостного мужчины — женщиной, на которую ведётся охота, отчаявшейся и напуганной.

О да, теперь я умела это делать.

Этот спектакль.

С каждым днём моя ложь становилась всё более гладкой, всё более убедительной. Правда была роскошью, которую я больше не могла себе позволить.

Когда я закончила, Зампа долго молчал. А затем тихо спросил.

— И чем я могу помочь?

— Мне посоветовали доверить клинок вам, — сказала я. — Я не могу оставить его у себя. По нему Бальтазар сможет меня найти. Он словно маяк… и мне нужно от него избавиться.

Я залезла в сумку и вытащила кинжал из ножен. Золотые инкрустации на каменной рукояти мерцали в тусклом свете таверны. Медленно, намеренно я придвинула его по столу к Зампе.

Его взгляд заметался из стороны в сторону, внимательно осматривая помещение. Затем он осторожно взял кинжал.

Он провёл пальцами вдоль края клинка — не беспечно, а с благоговением. Было очевидно, что он понимает всю значимость того, что держит в руках.

— Это, — пробормотал он, — не обычное оружие.

Он поднял глаза и встретился со мной взглядом.

— Это сила — первобытная и древняя. Такая, которую даже я не способен постичь до конца. Ты просишь меня хранить нечто, способное изменить саму судьбу.

Я ничего не ответила.

Да и что я могла сказать?

На одно короткое, отчаянное мгновение я подумала о том, чтобы предложить ему себя — пустить в ход соблазнение, покорность, что угодно, лишь бы склонить чашу весов в свою пользу. Но от одной мысли о подобной сделке с мужчиной намного старше меня желудок скрутило. Поэтому я просто ждала, напряжённая всем телом, всматриваясь в его лицо в поисках хоть какого-нибудь знака. Чего угодно.

Несколько долгих секунд он смотрел на меня, словно взвешивая не только клинок, но и меня саму. И тогда я заметила в его глазах вспышку страха, которую он тут же скрыл за тихой, обречённой решимостью.

— Я возьму его, — наконец сказал он, и в его голосе ощущалась тяжесть того, на что он только что согласился. — Я сохраню его в безопасности.

Облегчение накрыло меня словно огромная волна.

Я протянула руки через стол и сжала его ладони в своих — жест, балансировавший на грани между искренней благодарностью и отчаянной необходимостью. Его руки были крепкими, тёплыми, уверенными, и их прикосновение успокаивало.

На краткий миг я позволила себе поверить, что каким-то образом всё ещё может закончиться хорошо.

— Спасибо, синьор Зампа, — прошептала я. — Я перед вами в долгу.

Вокруг нас кипела жизнь таверны — смех и песни перекрывали звон кружек, тяжёлый воздух был пропитан дымом и потом. Мы молча допили остатки медовухи, а невысказанное напряжение между нами продолжало таиться в тенях.

Затем синьор Зампа поднялся на ноги.

— Подождите, — быстро сказала я. — Мне нужно найти здесь, во Флоренции, ещё одного человека. Вы знаете мужчину по имени Эйан Малик?

Он остановился и прищурился.

— Нет, дорогая. Боюсь, что нет.

Он оглядел помещение, внезапно став настороженным.

— Но мне уже пора идти.

Прежде чем я успела ответить, он растворился в толпе и исчез, поглощённый бурлящей жизнью таверны.

Несколько мгновений я сидела ошеломлённая. Снова одна.

Поскольку у меня не было ни единой зацепки, где искать Малика, я приняла решение, продиктованное скорее инстинктом, чем здравым смыслом, — отправиться к Раулю.

От одной мысли о новой встрече с ним в животе всё затрепетало. Я подняла кружку, чтобы сделать последний глоток, но теперь сладкая медовуха казалась горькой и лишь неприятно бурлила в желудке вместо того, чтобы приносить успокоение.

Снаружи солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая небо в багряные и золотые оттенки. Поместье Рауля находилось далеко за пределами города. Если идти пешком, я доберусь туда не раньше полуночи и буду слишком измотана, чтобы хотя бы стоять на ногах, не говоря уже о том, чтобы плести интриги.

Мне нужна была лошадь.