Корнев послал мальчишку к Яровцу.

Марк положил белую перчатку на стол.

- Я еду.

- Вы останетесь у санитарного экипажа, - сказал я. - Если она ранена, войдёте после рабочих.

Он хотел возразить, затем согласился.

Я распределил людей по трём экипажам. Чиновники получили копии плана. Рабочие взяли ручные фонари, верёвки и ключи от паровых вентилей. Никто не ждал, пока я проверю каждый узел.

Перед выходом Таисия остановилась рядом.

- Вы не спросили, почему я не успела предупредить.

- Вы были под стражей в павильоне. А Мила сделала выбор сама.

- Она ребёнок.

- Да. Поэтому мы вернём её. Не назначая виноватого заранее.

Я взял чертёж дочери. Корнев открыл дверь.

За воротами три экипажа повернули к мануфактуре один за другим.

Глава 31. Девочка в белой перчатке

Телеграмма Милолики догнала нас у заводских ворот.

Мальчишка из полицейского поста бежал рядом с нашим экипажем, размахивая сложенной лентой. Корнев велел остановиться, высунулся и прочитал сообщение под фонарём.

«Таисии. У западной проходной чужие караульные без заводских номеров. Вхожу через тёплый канал Ф-4, как на папиной модели. Если не вернусь к восьми, ищите архив. Мила».

Отправлено в семь двадцать две с телеграфной станции у трамвайного кольца. В Серебряный ключ лента пришла через двадцать минут, когда три наших экипажа уже выехали. Домашний телеграфист переслал её в управление, оттуда на пост возле мануфактуры.

- Она предупредила, - сказал Арсений.

- После того как увидела смену охраны, - ответила я. - До этого рассчитывала на старую.

Он сжал ленту и тут же расправил её на колене. Даже сейчас не позволил бумаге стать виноватой.

На часах у проходной было восемь семнадцать. Дорога заняла меньше обычного: Корнев послал впереди конного чиновника, и нам освобождали перекрёстки. Мокрый снег снова пошёл, забивая свет дуговых фонарей. За кирпичной стеной мануфактуры работал пар. Глубокий гул проходил через мостовую и отдавался в подошвах.

Вечерняя смена не должна была запускать закрытые линии.

У ворот стояли шестеро мужчин в одинаковых серых полушубках. Заводских медных номеров действительно не было. Старший предъявил приказ нового управляющего и отказался поднять решётку.

- Всеслав Дымарский вступил в должность два часа назад, - сказал Корнев. - Я следователь Особой технической комиссии. Открывайте.

- Приказано никого не впускать без его подписи.

- Где он?

- На территории.

Корнев достал постановление, которое чиновник привёз из управления прямо к воротам.

- Теперь у вас есть подпись председателя комиссии.

Старший не взял бумагу.

- Князь Арсений отстранён. Рабочие за ним не входят.

За нашими экипажами уже собирались мастера. Гордей привёл двух слесарей ночной смены. Крестовский держал связку вентильных ключей. Никто не был вооружён, если не считать инструмент оружием. После последних недель это различие стало почти юридическим.

- Мы не за князем, - сказала Прасковья Ордынцева. Она приехала во втором экипаже, хотя никто её не звал. - У нас дети на этой фабрике не работают. И чужих не оставим.

Караульный покосился на людей.

Корнев поднёс постановление к его лицу.

- Отказ исполнить будет записан. А если внутри находится десятилетняя девочка, добавится содействие незаконному удержанию.

Из сторожки донёсся звонок.

Старший вздрогнул. Один из мужчин приоткрыл дверь и прошептал ему несколько слов. Я услышала только «поймали» и «галерея».

Арсений услышал тоже.

- Где моя дочь?

Караульный отступил к решётке.

- Девочка проникла на охраняемую территорию с чужим ключом. Господин управляющий велел доставить её в архив. Она не пострадала.

- Вы это видели? - спросила я.

- Она шла сама.

- А потом?

- Не знаю.

Арсений не бросился на него. Только повернул к Корневу лицо.

- Открываем.

Следователь кивнул двум чиновникам. Решётку подняли по постановлению. Караульных разоружили и оставили у стены под надзором. Старший повторил, что девочку встретили у выхода из тёплого канала. Она показала фамильный ключ и потребовала провести к управляющему. Всеслав пришёл сам, забрал ключ и увёл Милолику в сторону старого архива.

- Значит, маршрут по модели сработал, - сказал Арсений.

- До выхода, - ответила я.

На карте Ф-4 обозначал канал, по которому тёплый воздух от котельной шёл к модельному цеху. Взрослый мог протиснуться, только сняв верхнюю одежду. Мила знала его по разрезной модели отца. Она не пробиралась сквозь незнакомую фабрику чудом. До каждой двери у неё был нарисованный путь.

Только люди на пути оказались другими.

Мы разделились у проходной. Корнев с чиновниками пошёл к управлению и железнодорожному выезду. Арсений, Гордей и двое слесарей повели нас через сборочный корпус к архиву. Марк остался возле санитарного экипажа, как договорились. Фаддей прибыл последним, прямо с фонографической сумкой, и даже не стал спрашивать, зачем она понадобится.

Демьян отстегнул цепь от своего пояса.

- Браслет остаётся, - сказал он. - Держитесь в пределах голоса.

- В этом грохоте у вас слишком щедрый предел.

- Тогда в пределах видимости.

Сборочный корпус был освещён через один пролёт. Под потолком вращались пустые валы, ремни на рабочих станках висели свободно. Однако из дальней стены шёл ритмичный стук. Не обычная работа пресса. Слишком медленный, с тяжёлым ударом через каждые четыре оборота.

Крестовский остановился.

- Архивный транспортёр.

- В архиве есть конвейер? - спросил Фаддей.

- После выставки поставили линию для ящиков. С верхней галереи документы опускают в третий цех, там грузят на платформы.

- Зачем он работает ночью?

- Чтобы утром архив оказался пустым.

Мы пошли быстрее.

У перехода в третий корпус железная дверь была заперта новым замком. Гордей проверил скважину и поморщился.

- Не заводской.

- Ломать? - спросил Арсений.

- Пять минут.

Сверху протяжно загудел паровой свисток. Один ровный звук, затем два коротких. Крестовский поднял голову.

- Так линия не должна сигналить.

Гудок повторился, но второй короткий звук вытянулся и упал ниже.

- Что изменилось? - спросила я.

- Обороты просели. На передаче лишняя нагрузка.

- Где слышно сильнее?

Слесари разошлись вдоль стены. Один прижал ладонь к кирпичу, другой открыл крышку слуховой трубы.

- Верхний привод, - сказал первый. - Архивная галерея.

Мила не могла позвать нас через три корпуса. Зато могла изменить голос машины.

- Ищите обход, - сказал Арсений.

Гордей указал на узкую дверь под лестницей.

- Инспекционный проход вдоль ремней. Выйдет к верхней площадке. Но там по одному.

Дверь открывалась старым служебным ключом. За ней тянулся коридор шириной в плечи. Слева за сеткой двигался вал, справа кирпич был мокрым от конденсата. Арсений вошёл первым, но через несколько шагов остановился у поперечной балки. Проём оставлял не больше полуметра.

- Не пролезу, - сказал он.

- Я пролезу.

Он посмотрел на мой правый ортез и левую повязку.

- Руки.

- Ползти не нужно. Там нижняя ступень и поручень. Я пройду боком.

- Таисия...

- Вы хотели доверять другим не только в чертёжной.

Удар оказался точным, и мне было жаль только того, что пришлось его нанести сейчас.

Демьян заглянул в проход.

- Я следом не помещусь.

Он снял цепь с браслета и отдал её Фаддею.

- До верхней площадки и обратно. Если потеряю из виду, князь отвечает головой.

- У меня она одна, - сказал Арсений.

- Поэтому и предупреждаю.

Я сняла пальто. Фаддей перекинул его через руку. В проход вошла боком, удерживаясь правым предплечьем за гладкий поручень. Левой ладонью касалась только стены над повязкой. Балка зацепила юбку, ткань пришлось собрать у коленей. Никакого изящества. Зато через минуту я выбралась на винтовую лестницу.