По дороге домой невероятно уставшие путешественники возбужденно болтали. Тараторили, кто о чем, только Мама Мио, как всегда, с присущей ей эксклюзивной практичностью рассуждала. И рассуждала вслух.

– Юн, Виола, Милка, Хлоя, Кику, Кана, Кайн, Гарольд, Хигаши, Лея, Ника, Сали, Брок и я! – хозяйка перечислила имена членов семьи, словно вела какой-то подсчет. Именно это она и делала. – Это ж четырнадцать человек получается.

– Вы, о чем, уважаемая Миомока-сама? – поинтересовался Юн.

Добрая женщина остановилась и подбоченилась.

– А о том, что такую ораву кормить нужно! – она приумолкла, потому как увидела откровенное недоумение на лицах соратников. – А! Подумали, я расходы считаю? Дурачье! Вас же не усадить за одним столом. Придется два стола вместе составить. Получится на шестнадцать персон… Клиентов опять терять… Все, отстаньте, ироды!

Сказав, хозяйка удовлетворенно зашагала по направлению к дому. Поочередно, пожимая плечами, члены семьи улыбались. Типа: «что это с ней?» А потом засмеялись и двинулись дальше…

Через час или полтора в пустом зале таверны за длинным столом, составленным их двух, собрались к ужину все члены семьи Ларуско. Решение не открывать заведение для посетителей приняла хозяйка Мио. День на ристалище показался ей очень длинным, тяжелым. Пусть НПС и не уставали, но настроение боевой касты они чувствовали хорошо.

Пока расторопные, всегда скорые на ноги служанки суетились на кухне, Юн и остальные бойцы приводили себя в порядок. Разумеется, не обошли и новеньких.

Жилище Гарольду определили по соседству с апартаментами кузнеца, чему сам здоровяк очень обрадовался. Тут некстати обнаружилась одна курьезная закавыка. По случайности сложилось так, что комнаты, заселенные девушками, располагались на противоположной стороне коридора, а попадать на «женскую» половину Гарольд упорно противился. Странное предубеждение.

Дело коснулось и Каны. Посредством магессы девушке вернули человеческий вид. Комната, куда ее поселили, находилась ближе к лестнице на первый этаж, через стенку от комнаты Кику. Испытав за день «веселую» радугу ощущений, Кана встала у закрытого окна и с любопытством осматривала помещение. Без стука открылась дверь, и в проеме показалась валькирия.

– Столбом не стой, – добродушно сказала наставница. – Раздевайся.

На лице Каны отразилось недоумение.

– Что застыла? – настаивала валькирия. – Снимай с себя эту рвань и ржавый кусок железа.

Ржавым куском железа валькирия назвала ее латный доспех? Да, Кана согласна, после тщательной обработки самой же наставницей доспех откровенно нуждался в починке, но ведь не ржавый.

Кику продолжала терпеливо ждать, пока ее слова достигнут сознания подопечной, заторможенного вследствие перенесенного потрясения. Таки не вынесла. Шагнула к девушке и сильно рванула ремни нагрудника.

Теперь, почувствовав боль, Кана опомнилась. Быстро разделась до нижнего белья.

– Белье тоже снимай, – серьезно скомандовала наставница. – Не трать время. Мыться пошли. Я тебе помогу, а девчонки принесут новые вещи. Завтра с Виолкой и Милой зайдете в салон, купите для тебя все необходимое, сегодня придется надеть наше. Ты же не сядешь за стол в этом грязном рванье. Уж извини, так получилось.

Закончив, Кику виновато пожала плечами. Виновато? Да потому что благодаря именно ее стараниям не только доспех, вся одежда Кантары в ряде мест оказалась исполосованной в лоскуты и покрытой кровавыми пятнами.

Теперь Кантара послушалась. Сбросила на пол белье и залезла ногами в глубокий деревянный таз, стоявший рядом с чашей для умывания. А пока девушка раздевалась, Кику увидела то, чего не заметить было нельзя. Как раз этого и стеснялась Кантара.

Удивительно осознавать, какими непредсказуемыми порой бывают повороты судьбы. Именно Кику, неумолимая кровожадная победительница, ныне помогала собственной жертве мыть густые длинные волосы, заботливо обтирала ей спину и плечи, отчего поначалу Кантаре стало не по себе, но постепенно девушка приходила в нормальное состояние, к концу купания окончательно успокоилась.

Пока вытиралась, Кана набралась смелости и собралась задать вопрос, мучавший ее с той поры, как покинула арену ристалища… Нет, не успела. В дверь постучали и появились Милана и Хлоя. Разложили на высокой кровати одежду и снова беззвучно вышли из комнаты.

– Скажи, почему ты меня не убила? – все же спросила Кантара. – Ты же шла убивать. Я это видела.

– Ничего ты не видела, – улыбнулась валькирия. – Кого убивать? Тебя? Раньше, признаюсь, скорее всего, убила бы. Теперь нет. Не было повода. Если бы приказали – да, не обижайся, убила бы. Только я знала, нутром чуяла – меня обязательно остановят.

От тех слов, что только что слышала, Кантара вконец растерялась, даже выронила полотенце на пол. Спохватилась и сразу же подняла его.

– Но… ты же понимала, – еле выдавливая слова, продолжила Кана. – Я бы убила тебя, будь у меня такая возможность.

В ответ Кику шагнула к ней ближе и положила ладонь между грудей.

– Красивые у тебя сиськи, у меня, видишь, маленькие… Проехали! Послушай себя тут, – сказала она. – Сердце же не обманешь. Ты до сих пор веришь в удачу? Ты все еще думаешь, будто смогла бы меня победить? Никогда. Ты ничего не знаешь обо мне. Я убийца, Кана. Я самая настоящая убийца. Я была в Гильдии Наемников. Убивала и грабила больше двух лет. Меня боялись многие в собственной гильдии.

Ошарашенная наповал, Кантара медленно одевалась, а собеседница неожиданно прониклась мыслью, что немного поторопилась с признанием, но отступать уже поздно.

– Глупая ты, Кана, – издалека заговорила Самура. – Я же видела твой поединок с Калевом. Поверь, мне не понадобился глубокий анализ, чтобы понять истину: кроме уловки с песком и ножом в сапоге ты ничего не умеешь. Ты дралась, как дерется обычный боец со спаренными клинками. У тебя нет практики и вообще ничего общего с техникой боя убийц. Прости за обидную правду – в нашем классе ты почти нуб, Кана. Когда ты выбрала на бой именно меня, мне тебя уже было жалко… И мастер. Почему он отдал тебя именно мне? Сейчас ты думаешь и гадаешь, откуда я знала, что господин остановит меня? Да потому что в точности так когда-то он поступил и со мной, то есть не позволил меня казнить. Сказал, что у него на мой счет особое мнение. Чем-то и ты его зацепила. Только не спрашивай: чем? Я не знаю. Но, что я в точности знаю: мастер тоже, пока наблюдал за твоим поединком, понял прекрасно – ты мне не ровня, тебя многому нужно учить. И я научу. Завтра же и начнем.

Горько, обидно и стыдно слышать подобное от той, кто ниже тебя на два уровня. Однако факты – неоспоримая вещь.

– Пусть так, – согласилась Кантара. – Но почему все-таки не убила?

На смуглом лице Кику проявилась снисходительная улыбка.

– Ты что, совсем не слышала меня? Знаешь, даже если бы мы с тобой подрались как-то случайно, я не стала бы тебя убивать. За что? Ну поругались вы с Калевом и что? Ссоры часто случаются. За это не убивают… Вот дальше, в процессе боя ты сделала сволочно. Сука ты, Кана. Даже я никогда так не поступала. Убила и все. А ты выглядела садисткой, вроде заядлого мастера инквизиторских пыток. Полная дрянь, короче. Но я тоже не всегда была паинькой. Рассказала же. Забыла, что ли? Короткая у тебя память. Впрочем, прости. Сейчас у тебя в голове, вместо мозгов, журнальчик с шарадами. Так же было и у меня. Запомни: раз ты тут, значит ты все-таки не такая падшая гадина, какой выглядела. Я этого объяснить не могу, зато мастер этому верит, стало быть, так и есть. Я верю ему, потому что с ним лучше не спорить. Безнадежное дело. Особое чутье у него. На будущее прими: если чего-то не понимаешь, просто поверь мастеру. Сделай, как он говорит, и сделаешь правильно. Позднее, как случай представится, он сам тебе все объяснит…

За столом, богато накрытым всевозможными яствами и деликатесами, способными удовлетворить потребности любого гурмана, изголодавшиеся за день соратники с аппетитом набросились на еду. Постоянно подталкивали новеньких, чтобы те не стеснялись. Когда голод постепенно стал отступать, пришел черед пообщаться.