Юн отвесил учтивый поклон и снова взял девушку за руку. Через десять минут они на пару вошли в полупустое помещение трактира на Торговой Площади. Присели за небольшой столик в углу, тот самый, где когда-то Юн познакомился с Кайном.

– А теперь я скажу, почему не могу появиться в особняке, – сообщил Юн, как только Илона приготовилась слушать. – Стоит мне открыть дверь самого дома, все! Сразу же Система возвратит НПС. Всех. Стражу, горничных, садовников, короче, всех. А как только это случится, Юна не станет. Появится Герцог и уже никуда не уйдет. Этого я и не хочу. Хотя то, чем наполнен мой... прости, наш дом... мне бы сейчас весьма пригодилось. С самого начала альфа тестирования «Адские Гончие» все сносили туда. Кое-что, конкретно материалы для крафта, находятся в кладовых. Они отдельно. Туда я хожу, когда нужно. Но мне очень нужны деньги и качественная бижуха для наших ребят. И они есть. Много. Миллионов семьдесят, я думаю. И не взять.

– Фью! – присвистнула девушка. – Серьезная заначка. Ничего. Придет время, возьмешь. Еще пригодятся. Меня вот очень волнует, как моим ребятам сказать.

Мастер с улыбкой развел руками.

– Да как хочешь. Можешь вообще не говорить. Я так и сделаю. Заметят кольцо, спросят, отвечу. Мне плевать вообще. Я сделаю так, как будет лучше тебе.

И она оценила. Смотрела мужу в глаза и искренне улыбалась. Очень давно Илона не чувствовала себя такой счастливой. Такой значимой и воспринимаемой помимо игры. И ей это нравилось.

– Спасибо, – девушка склонила голову в знак благодарности. – Только я ведь теперь тоже ничего не страшусь. Раз тебя в мире нет, то моих опасений тоже нет. Я хочу и буду каждый день видеть тебя. И не только у вас. И у нас в гильдии. Пусть попробует кто-нибудь что-то сказать. Как говорит Мама Мио, зашкурю моментом.

– Точно! Зашкурь! – рассмеялся Юн, погладив ладонь девушки. – А утром к Хигаши в кузницу спустишься. Теперь, когда ты стала частью семьи, по твоим размерам Акиро изготовит куклу-шаблон, чтобы не дергать тебя лично каждый раз, когда тебе понадобятся сапоги, скажем. Так что, жена, насчет снаряги и шмота можешь больше не волноваться.

Илона, казалось, вообще уже ни о чем не волновалась. Смотрела и радовалась…

Через час или полтора они тихо, словно воришки, пробирались по скрипучим ступеням на второй этаж «Веселой Вдовы» к комнате мастера Юна. Едва закрылась дверь, хозяин запер засов.

Придирчивым женским взглядом Илона окинула помещение.

– А ты аскет, Герцог! Целый правитель провинции и все это время так скромно жил? Знаешь, я бы так не смогла. Покажу тебе свою комнату, увидишь.

– Ну, вот! – притворно обиделся Юн. – К чему какому-то пьянице размах сибарита?

Он подбросил пару поленьев в камин и стянул верхнее покрывало с кровати. Сложил его и убрал на сидение кресла.

Илона сняла венец, распустила длиннющие волосы. Причем, они оказались еще длиннее, чем мог предположить Юн. Ниже ягодиц. И по мере того как девушка раздевалась, мастер любовался, теперь уже не стесняясь, точеными формами молодого тела своей жены…

Спать не хотелось. Нет, не сейчас. Илона лежала на плече мастера и задумчиво поглаживала его грудь.

– Скажи, твои ребята. Они такие разные. Ну, Милана, я поняла. Она, как ты сам. Виола тоже. А остальные?

Мастер нежно обнял супругу.

– Тебя еще кто-то волнует?

– Нет, – ответила девушка. – Я о Кантаре. Она же гнида конченая. Ты видел сам, что творила. А ты ее прямо с ристалища взял к себе. Вчера я ее не узнала. Прямо светится вся. Вежливая, покладистая. Такая спокойная. И разговаривает иначе.

Перед ответом Юн подвинул большую пуховую подушку под спинку кровати и прислонился к ней. Осторожно, чтобы не прижать волосы, повернул девушку и уложил рядом.

– Кана. Так ее настоящее имя. Гейша она. С детства воспитывалась с уклоном на будущее, а с четырнадцати лет ее продали боссу якудза. И не видит она ничего, кроме его старого члена и древнего замка в горах. Ну, еще члены тех, кого хозяин приказывает. И что же ты хочешь? Когда Калев пообещал… помнишь, что он ей обещал в пылу перебранки… он-то словами, а у нее реальность перед глазами. Вот на нем она и выместила все, что хотела бы сделать с другими. А тут, тут она стала собой. Ей дали понять, что ее принимают без грязи, от нее самой к тому же и не зависящей. Дали почувствовать, что она – равный нам человек. Вот и весь секрет. Вчера ты увидела душу этой девчонки. А она у нее светлая. Нет внутри гнили.

При свете каминного пламени Илона приподнялась на локтях.

– И ты успел все это разглядеть там, на ристалище?

– Успел, – подтвердил Юн. – В тот момент, когда Кантара готовилась умереть. Она не боялась, но плакала. Слезы. Ее первые слезы. Я вам правду сказал. Эти слезы не были вызваны страхом, обидой и болью. В них было лишь сожаление и горечь несправедливости…

Сон был недолог, но очень уж сладок. Вставать не хотелось совсем. Как бы не масса важных и неотложных забот новобрачные вряд ли поднялись бы минимум парочку дней.

Первой проснулась Илона. Лениво потянулась, отбросила покрывало и села на широкой кровати. С интересом и необъяснимой опаской глянула на супруга, спящего сном новорожденного младенца. Широко улыбнулась нечаянным мыслям о том, что наконец-то по-настоящему счастлива. Готовая разделить свое счастье со всем окружающим миром, Илона осторожно склонилась над Юном и нежно коснулась его плеча.

– Вставай, пора уже.

Мастер открыл один глаз. Улыбнулся и притянул к себе девушку.

– Утречко. Спасибо, что разбудила. Скоро горничные заявятся, а мы с тобой нагишом. Забавное зрелище. Представляю круглую физиономию Брок.

Пока Юн полоскался прохладной водой из колодца, обтирался свеженьким полотенцем, Илона, успевшая к тому времени закончить утренний моцион, стояла у шкафа и раздумывала, что ей такого надеть. В итоге натянула на себя нательное облачение, из категории тех, какие обычно воины надевают поверх исподнего под доспех. Благо облегающие штаны и рубаха стандартны и не подразделяются на мужские и женские.

– Тебе сегодня же купят одежду, – объявил Юн, увидев затруднения девушки. – И белье, разумеется. Не станешь же ты перетаскивать сюда половину своего гардероба, а оставаться тут будешь. Теперь это тоже твой дом. Так что не переживай.

Илона вернулась к неприбранной кровати. Закинула одеяло, аккуратно заправила старое покрывало и улыбнулась заботливым словам мужа.

– Как по-твоему, я сама не в состоянии купить себе все, что необходимо? Особенно по части нижнего белья, – она рассмеялась, заметив неловкое смятение в глазах Юна. – Я понимаю, мастер печется о своих подопечных. Но я не одна из них.

Юн смиренно пожал плечами.

– Согласен. Прости. Ты права, я действительно с первых дней образования семьи, начиная с Миланки, вынужден заниматься и этим. Ну, сейчас сам-то не покупаю, но распоряжения и согласование расходов идут через меня. Привычка выработалась… Тебе же я лично куплю.

– Хахаха! – расхохоталась Илона. – Хороши у тебя извинения.

И она прыгнула к нему на руки, но в этот момент в дверь постучали. Илона отпрянула, а мастер продолжил утренний туалет.

Думается, нет особой нужды в описании внешности прекрасной эльфийки, всеми возможными эпитетами применимыми к Виоле в тот самый момент, когда дверь девушке открыла Илона, да еще в таком запростецком домашнем наряде.

– Привет, – по-родственному встретила раннюю гостью Илона.

Поскольку Виола продолжала окаменело стоять и моргать длинными густыми ресницами, Илоне пришлось взять ее за руку и затянуть в помещение.

– А… утро вам… тебе, – промямлила наконец Виолетта. – Простите, я не вовремя.

– Почему? – спокойно спросила Илона. – Мы встали уже. Проходи. Уж тебя-то видеть я всегда рада.

– А разве я – нет? – вторил Юн. Подошел и привычно чмокнул эльфийку в подставленную щеку. – Утречко, Вив.