– Я… это... Вот, Мила. Это тебе… Только ты не думай, что, ну... я такой большой... в общем, ты мне очень нравишься. Вот.

Вилка выпала из рук Ушастой. Остроконечные ушки встали торчком, а длинные девичьи ресницы заморгали, словно крылышки у мотылька.

– Дела-а! – протянул Акиро. – Круто. Я и подумать не мог, что наш Гарольд еще и романтик.

Милка взглянула на мастера, будто искала совета: что делать? И он понял суть замешательства девушки.

– И что ты на меня смотришь? Не мне же цветы подарили, – улыбнулся Юн. – Уже забыла, что ты – тоже девушка? Или все еще нордов боишься? Забыла, что и ты, несмотря на то, что невеличка, можешь кому-то нравиться? Так вспоминай. Как раз тот случай. Остальное пустяк.

Мастер сознательно сделал ударение на слове «пустяк». Мелкая его поняла. Согласно кивнула и ответила:

– Я не забыла. Я этого никогда и не знала, пока тебя не встретила. Но тут другое.

– Ага, – согласился Юн. – Ты только цветы-то возьми. Что же ты парня лакеем держишь.

Под улыбки товарищей Милка приняла из рук великана букет. Прижала цветы к груди и сунула нос прямо в бутон. Потом забралась ногами на скамейку, чтобы могла дотянуться, и чмокнула Гарольда.

– Мне еще никто не дарил цветов. Никогда. Мне вообще никто, кроме папы и Вив, никогда ничего не дарил, – призналась девчонка. – Ты, Гарольд, на меня не обижайся. Я просто не знаю, как себя вести в таких случаях. А вообще, я тебе очень благодарна. Честное слово. Спасибо, огромное.

Красный от смущения, великан вернулся за стол. Акиро дружески хлопнул его по плечу, но ничего не успел сказать, так как громкий стук в дверь отвлек общее внимание.

Ближе всех к выходу сидела Сали. Она и пошла открывать. Как только весьма внушительная дверь таверны распахнулась, взору собравшихся за столом предстал один из молодых парней в форменных доспехах гильдии, из тех, кто в составе конного патруля чуть больше недели назад убыли на север провинции. Виола сразу узнала его.

Парень сделал два шага вперед и припал на колено. Только теперь зрители увидели обломок арбалетной стрелы, торчавший из левой икры мужественного воина.

– Мастер, на нас напали… – сообщил гонец.

Поразительное известие мгновенно поставило всех на ноги. Сали и Брок подхватили бойца и усадили его на скамью, а заботливая Лея протянула ему кружку с водой. Хлоя выдернула острие стрелы и заживила кровоточащую рану. Рядом присел Юн.

– Говори.

– Мастер. Все, как нам рассказывала госпожа Виолетта. В течение прошедшей недели мы четырежды встречали гоблинов при объездах земель. Их было не больше пяти-семи, и они всегда убегали. Мы догоняли и убивали их. А сегодня днем напали на поселение. Их было много. Сотни. Но мы отбились. Наши лучники и маги со стен отстреляли несколько десятков еще до того, как гоблины подошли ко рву. Эти твари не представляли, что наши стрелы пробивают их щиты и доспехи. И они отступили. А вечером, когда стемнело, напали снова. Масу отправил меня к вам. Он дал мне это, чтобы меня пропустили через городские ворота в темное время. Я уже проскочил через гоблинский авангард, но поймал стрелу в ногу… Я летел, как мог, всю дорогу. Еще и «Ускорение» кастовал. Боюсь, коня погубил... Они там сражаются, господин. Им помощь нужна. Я, я сейчас назад. Спасибо, что подлечили. Мне бы лошадь другую.

Парень разжал руку. В ней лежал амулет с печатью Герцога. Именно для подобного случая Юн через Виолу и передал его лейтенанту.

– Не торопись, – осадил Юн. – Уже рассвет начинается. Если ребята продержались ночь, гоблины сейчас уйдут. А если нет, то и ты им уже не поможешь.

– Откуда такая уверенность? – спросила Татьяна.

– Ты слушать умеешь, Тэс? – обернулась Виола. – Гоблины отступили днем, потому что боятся стрел. В команде у Масу достаточно стрелков и магов, уничтожающих врага на расстоянии. Днем зеленые твари понесли большие потери и отступили. Поэтому они и напали ночью, когда лучники почти ничего не видят. Если Ручей еще держится, то до вечера они простоят.

Виола! Одно слово.

– Общий сбор! – прозвучала команда Юна. – В течение часа мы выезжаем на север.

– Мастер, – сомнительно заговорил гонец. – Простите, но дорога каждая минута. Я скакал налегке, коротким путем и постоянным галопом. И видите, коня запорол, а добрался только сейчас. Вы не успеете…

– Успеем, – почти хором ответили Юн, Виола и Тэс. Переглянулись между собой и улыбнулись нечаянному единству. А Юн объяснил:

– Без повозок, без походного снаряжения, даже без седельных сумок для облегчения, мы успеем до темноты. Для этого, как только пройдем городские ворота, объединимся с формацию. Под баффами гильдии в режиме «спринта» успеем…

Часов в восемь утра в таверну, веселая и жизнерадостная, вошла Илона. Приветливо поздоровалась и по-хозяйски направилась к лестнице, так как никого не увидела за столом.

– Госпожа, – задержала ее Ника. – Их там нет. Они ночью уехали.

– Куда? – удивленно застыла Илона.

– Война, госпожа, – приглушив голос, чтобы ее не слышали посетители, сообщила звероподобная. – Под утро прискакал гонец из Журчащего Ручья. На Мацуда напали. Поселение в осаде. Наши и двинулись.

Красивое личико мечницы посерело. Илона о чем-то сосредоточенно думала. Потом, кивнув напоследок официантке, быстро вышла за дверь.

– Госпожа! – услышала она вслед.

Илона вернулась. Ника выскочила за ней на улицу и стояла сейчас на крыльце.

– Вы не успеете, – рассудительно говорила НПС. – Ехать весь день, если под ускорением, без поклажи, обозов и по короткой дороге. А вы вообще дороги не знаете. Пока соберетесь, пока выступите. Сами подумайте.

Илона, красная от переживаний, благодарно кивнула Нике в ответ.

– Но, – продолжала официантка. – Если хотите помочь, помогите.

Теперь Илона пристально уставилась на девушку НПС. Поражает, с какой завидной неподдельной причастностью беспокоилась о делах игровой семьи какая-то «непись».

– Как? – спросила Илона.

– Вам это будет несложно, – улыбнулась Ника. – Через час на площадке, где строится наш полигон, соберутся молодые рекруты. Их тридцать человек, первачков. Виола их два дня назад набрала. Они еще совсем сырые. Только в игру пришли. Ветер в голове. Представьте, если Виола вдруг на занятиях не появится? Минимум половина из них разбежится. И какое лицо у семьи будет? А если придете вы, с вашим авторитетом… Сами же понимаете.

Илона застыла с восхищенным выражением на лице. Вот тебе и «бездушная тупая программа». Сколько заботы, смекалки и сообразительности у этой девушки. Ха, всего-то официантки!

– Я буду там, – Илона кивнула. Собиралась идти, но задержалась. Опять развернулась к служанке лицом. – Спасибо, Ники…

– … Какие потери?

Масу, основательно перепачканный грязью и заляпанный противной кровью поверженных гоблинов, по широкой деревянной лестнице спустился с площадки недостроенной башни у главных ворот.

– Шестеро наших, – с горечью в голосе сообщила Миа Сакура. – Исико тоже погиб. Семь человек. И еще девятнадцать из людей барона.

– Раненных подлечили?

– Хай!

– Крестьян и местную стражу тоже восстановите. Потом всем целителям на медитацию. У них должен быть к вечеру полный запас манны. Остальным спать. Сторожить останусь я сам. На других башнях здешние постоят.

– Хай, – вновь ответила девушка-сержант.

Привыкла Миа к краткости в общении с лейтенантом. Вот только уходить пока не торопилась.

– Сам бы тоже поспал, – уже по-дружески сказала она.

– Я потом. Сейчас ты. Как проснешься, меня сменишь.

– Хай! – снова кивнула Миа и двинулась выполнять приказание.

От главного жилого строения, той самой башни, где когда-то принимал Юна, к командиру всадников приближался Мацуда.

– Такого никогда раньше не было, – остановился барон, обращаясь к кавалеристу. – Несколько лет мы постоянно отражаем нападения гоблинов. Всякое случалось, но, чтобы столько!