– Нас инструктировали, Ваша Милость, – устало кивнул Масу. – Мы предупреждены о событиях в Урочище Белого Зуба, поэтому мы были готовы, и поэтому мы с вами сейчас разговариваем.

Зрелый барон с уважением глянул на молодого парнишку, стоящего перед ним.

– Да, пожалуй, – согласился Мацуда. – Если бы не ваши люди, нам бы пришлось совсем худо… Многих потеряли?

– Семерых, – ответил Масу. – Ваши потери куда больше, господин барон. Насколько мне сообщили, восемь бойцов вашей стражи и одиннадцать ополченцев. А так быть не должно. Мы тут, чтобы вас защищать. Всех этих людей. Они гражданские фермеры, крестьяне и рудокопы. Мы – воины.

И снова глаза барона наполнились восхищением.

– Эх, парень, – почти родственно заговорил Мацуда. – Если бы все думали так же, как ты… Только себя не кори. Все здесь до вашего приезда давно стали воинами. Не забывай… Скажи лучше, как думаешь, еще сунутся?

– Хай, – уверенно ответил Масу. – Вечером. Сейчас они раны зализывают. За нами наблюдают. Многих у них мы положили. Сотни полторы, наверное. Может быть, более. Но они тоже знают о наших потерях. Только в пропорции каждый наш боец куда дороже десятка гоблинов.

Задумчивый взгляд Мацуда обошел недостроенные стены.

– Успели бы мы укрепления закончить, тогда бы спокойнее было гораздо… Я вот что тебе скажу, Масу. Забирай ребят своих. Уводи их отсюда. Вы все сделали, что должны были. Незачем вам умирать…

– Ие! – отрезал Масу, и глаза его воспылали гневом. – Я не слышал ваших слов, господин барон. А вы их не говорили, если не желаете оскорбить меня. Ни один из нас не отступит и не сбежит. Я никогда не уроню оказанной мне чести. Я самурай. Мой долг – служить и умирать…

Слова барона, кого всадники патруля начали уважать практически со дня прибытия, навеяли в голову Масу неприятную мысль. Как не крути, а потеря морального духа для гарнизона никак не нужна. Чем бы его поднять, вот ведь вопрос?

И тут Масу увидел двух местных мужчин, тащивших из хозяйственного погреба какой-то бочонок.

– Это что? – по наитию спросил лейтенант.

Оба мужчины остановились, казалось, обрадовались возможности передохнуть. Тот, что выглядел возрастом старше, ответил всаднику:

– Масло, господин. Масло для розжига очагов, для фитилей уличных фонарей и домашних лампад.

В голове Масу что-то сверкнуло, какая-то искрометная мысль.

– И много его там?

– В достатке! Прошлогодний запас еще не исчерпан, а туда ужо новый спустили. Сколько бочек, я не считал, это управляющий знает.

Мужики потащили тяжелую ношу в одному из домов, а Масу бегом помчался на смотровую башню, с которой хорошо наблюдалась окрестность.

– Миа! – неожиданно громко закричал парень.

Девушка почти легла спать, поэтому выскочила во двор без доспехов.

– Что-то случилось?

– Всем нашим подъем! Откройте ворота с другой от гоблинов стороны, и пусть все… только магов не трогать, пусть медитируют… остальные вместе с местными тащат сюда сухие фашины. Пока враги раны зализывают и ночи ждут, мы им сюрприз приготовим. Фашины в ров покидаем и лампадным маслом зальем. Как толпой сунутся, так подожжем масло. Хороший факел получится. Проблемы он не решит, но врага на какое-то время задержит, да и поджарит кого-то…

Когда жаркое солнце Аркадии начало клониться к закату, спящего лейтенанта разбудили крики с улицы, доносившиеся через открытое окно.

– Гляньте! Что это?

Масу вскочил. Наскоро оделся и побежал к укреплениям. Придирчиво осмотрел подготовленную ловушку, но вдруг осознал неприятную сущность: о ловушке узнали не только в Урочище. Гоблины атаковать не спешили. Возможно, все еще боялись стрелков, не до конца стемнело вокруг, а, может быть, подтверждались слова мастера Юна, когда он говорил, будто глупыми гоблинами управляет кто-то другой, поумнее.

Со смотровой площадки башни барона, самого высокого строения в поселении, хорошо видна местность в округе, почти до самого спуска к реке. Видно, как от опушки леса в сторону укреплений многочисленная толпа гоблинов тащила…онагр. Огромный онагр. Раза в три крупнее привычного метательного орудия.

– Вот, значит, как! – расстроился парень.

– Ого! – сказала Миа, встав рядом с лейтенантом. – Никогда бы не подумала, что гоблины способны построить машину. Если они его ближе подтянут, смогут нас безнаказанно доставать. Вне дальности стрел.

– Тогда сделаем вылазку и сожжем его. Неужели горшки с маслом зря приготовили? – спокойно ответил девушке Масу. – Иди, отдыхай. Им его часа два тащить…

Сумерки все больше сгущались, но еще хватало света, чтобы отчетливо различать расположение врага. Гоблины выстроились. Да-да, как и в Урочище Белого Зуба, они выстроились в фаланги по тридцать бойцов, но атаки так и не начинали. Люди Ларуско тоже давно заняли места на стенах и с тревогой наблюдали за действиями противника.

И вот началось. Первый камень, весом примерно килограммов под сто, полетел в сторону башни. Недолет. Всадники видели, как толпа гоблинов запряглась в упряжку и потянула онагр вперед.

– Сейчас пристреляются. Что тогда? – спросил Мацуда, поднявшись на башню.

Масу лишь улыбнулся и направился к лестнице вниз. Собрал свой отряд у казармы напротив ворот и вышел вперед.

– Воины, – заговорил лейтенант. – Возможно, это наша последняя битва. Понимаю, многим сейчас страшно. Мне тоже бывает страшно. Это нормально. Никому не хочется умирать даже в игре, особенно зная, что испытаешь реальную боль. Все же хочу вас спросить: пусть это всего игра и в действительности никто не умрет; пусть нам обещали, что мы сможем вернуться. Подумайте о другом. А если бы вам пришлось умереть по-настоящему, какую бы смерть вы предпочли? Жалкого труса или красивую смерть в схватке с врагом? Такую, чтобы вас запомнили. Запомнили, как помнят и вздрагивают, когда называют имена тех, под чьим знаменем мы сегодня стоим!

Двенадцать юношей и девушек дружно подняли вверх головы, а лейтенант продолжал.

– Когда мы с вами уходили в поход, мне оказали великую честь, назвав имя тех, чье это знамя. И мне предоставили право решать самому, кем считать вас. Сегодня, сейчас я говорю вам всем: я горжусь тем, что я с вами. Никто не сбежал. Никто не струсил и не предал. Именно так всегда жили «Адские Гончие»! Легенда не только нашего сервера. Вы о них читали и слышали. И знамя над нами, это их знамя! Госпожа Илона сказала нам: не уроните его! Оно никогда не падало! И мы не уроним его… Слушать меня: построение «Черепаха»! Знамя внутрь. Выйдем из ворот и сожжем онагр. Спасем этих людей. Вперед, друзья! Мы - молодое пополнение «Адских Гончих»! Так покажем же, из какого мы теста!

– «Адские Гончие»? – вразнобой слышались голоса. Подростки-юноши и молоденькие девчонки, парни постарше и двадцатилетние девушки смотрели друг на друга, словно виделись в первый раз. Поднимали головы к стягу. Улыбались, потирали носы и затылки. Кто как. Но!

– Черепаха! – прозвучала команда лейтенанта. – Построение по трое.

– Отставить! – раздалось от главных ворот.

Бойцы обернулись на голос, который сразу узнали. Виола. Она стояла и улыбалась, будучи в полном боевом облачении в окружении друзей. Многих из прибывших всадники никогда раньше не видели, кого-то видели и оттого еще больше дивились. "Адские Гончие"! Ух, ты!

Лунный свет отражался от Легендарных доспехов. Сияние клинков, зловещий блеск наконечников секир и копий, разноцветные ауры гильдейских баффов незримым магнитом приковали внимание новичков.

Парень, отправленный Масу с известием, подбежал к командиру и кратко сказал:

– Я успел. Хай! – он тут же встал в строй.

– Сильная речь, лейтенант! – звучал голос Виолы. – Мы слушали. Прям, за душу брало.

Эльфийка с улыбкой выходила к выстроившимся бойцам.

– Точно, – подтвердил Юн, присоединившись к подруге. – Красавцы.

– Ага! – кивнула Татьяна и тоже вышла вперед.

– Браво, – подлетели валькирии.

И так, один за другим все старшие «гончие» оказались перед новобранцами.