После продолжительной разминки в недрах Подземелья обеденная пирушка показалась особенно вкусной. Мастер рассказывал младшим соратникам и подсевшей к ним Лее о путешествии на тридцатый этаж.
Как выяснилось, группа старших бойцов не углублялась далеко в лабиринты уровня. На первой же развилке дорог задержались. По пути убили восемь виверн. Остановились именно там, потому что эта развилка была ключевой. Мимо никак не пройти незамеченными. Дальше, если бы команда «грифонов» сегодня спускалась в поход, Юну пришлось бы гадать: куда, по какому пути отправились «грифы»? А так мимо никак. Ну, а пока ждали того, кого ждали, отбивались от чудищ. Но желанные «грифы» так и не появились.
После обеда мастер не стал привлекать соратников к каким-либо тренировкам или занятиям. Поход в Подземелье всегда отбирает большой объем сил. Людям нужно и отдыхать. Поэтому Юн объявил всем свободное время.
Кто-то занялся чисткой оружия. Кто-то остался сидеть за столом. Акиро отправился в кузницу, где с удовольствием принялся за починку инвентаря Мамы Мио. Виола и Кику все же вышли позаниматься на задний двор.
Вив учила валькирию перемещению, технике уклонения и ложным приемам. Кику помогала эльфийке определять момент выхода убийцы из тени. Очень полезное знание. Помогала изучать и скрытые атаки убийц.
В целом для Виолы, разбойницы и следопыта, убийцы-валькирии являлись самым неудобным противником, поэтому опыт, полученный эльфийкой в тренировках именно с Кику, оказался натурально бесценным.
Мастер вошел к себе в комнату. Неторопливо переоделся и прилег на кровать. Сам не заметил, как погрузился в глубокий сон…
… Жарко. Невыносимая жара. И этот свет. Яркий слепящий свет. Он везде. Нет полов, нет и стен. Нет потолка, горизонта, ничего нет. Только свет.
– Кардинал.
Далекий голос заставил его вздрогнуть. Он осмотрелся и никого не увидел.
– Кардинал.
Снова голос. Незнакомый? Или знакомый? Пока непонятно. Так кто, кто называет его старый гильдейский ник?
– Кто ты? – спросил Юн. – Ты где?
– Я рядом. Я вокруг и нигде, – раздался ответ.
Мистика. Дурацкая шутка.
– Так покажись! – потребовал Юн.
Впереди в лучах яркого света возникла фигура. Очертаний разобрать почти невозможно, но все же хоть что-то.
– Кто ты? – спросил Юн. – Откуда ты знаешь мой прежний ник?
– О! – звучал все тот же монотонный неузнаваемый голос. – Я тот, кто ненавидел тебя. Тот, кто желал тебе смерти. Тот, кто жаждал ее больше всех. Кто всячески приближал твой конец.
Внезапно пространство вверху прояснилось. Глазам мастера, прищуренным от нестерпимого света, предстала картина, на протяжении многих лет не дававшая ему житья.
Он видел озерцо в углублении глухой пустоши, широкую поляну и лагерь на ней под деревьями. Их лагерь. Видел каменистую падь по ту сторону насыпи, залитую лужами крови. Смертельная схватка с коварным врагом. Гильдия «Тамплиеров». Мерзавцы. Устроили засаду во время привала.
Трупы. Трупы врагов и тела погибших товарищей. Но они дрались. Одиннадцать против сорока трех… Мобы! Откуда там взялись мобы, Юн понятия не имел до сих пор, но их было так много!
– Искандер! – с ненавистью сквозь зубы процедил Юн. – Ты!? Жалкий трусливый ублюдок.
Картинка исчезла так же внезапно, как появилась на свет.
– О нет, – протяжно ответил таинственный голос. – Ты сам сказал, таким ничтожным я бы не смог быть уже с рождения.
– Тогда, кто же ты? Друг или враг? – настойчиво требовал Юн.
– Сам и решишь, когда придет время, – ответил голос.
Юн хотел еще многое расспросить, но свет стал тускнеть, пропадать. В итоге исчез…
– Мастер! Мастер!
Юн открыл глаза. Первое, что он увидел – склонившееся над ним перепуганное лицо Миланки. Девчонка со слезинками на щеках двумя руками трясла крепкие плечи наставника.
– Ты что ревешь? – спросил Юн и обнял малявку. – Сон приснился.
Милана приподнялась.
– Я проходила по коридору и услышала ваш голос. Вы так громко кричали. Проклинали кого-то. Я только запомнила: «Искандер». Кто это?
Юн осторожно отстранил Мелкую. Встал с кровати и сполоснул лицо. Потом все же ответил:
– Один сволочной гнусный тип из прошлого, Ушастая. В свое время из-за него пострадало много хороших людей.
– Альфа-тест? – догадалась Милана.
– Угу, – кивнул Юн.
Успокоившись, Милка ушла. Мастер Юн еще долго размышлял над увиденным сном. Что бы он мог означать? К чему? В итоге остановился на мысли, что его разум самостоятельно выдал переживания, тяготившие Юна шесть долгих лет, в качестве сна…
Вечер прошел, как всегда. Споры, веселье, приколы. Когда посетителей стало меньше и работы у служанок таверны убавилось, НПС присоединились к товарищам. С некоторых пор горничные всегда поступали приблизительно так и оказались тоже не прочь посмеяться и покутить.
Мама Мио не возражала. Главное, чтобы дела делались. Вся округа давно знает об удивительном, необъяснимом для многих явлении – о вступлении персонала «Веселой Вдовы» в игровую семью. По этой причине официантка, присевшая в передышке за стол к соплеменникам, больше не производила ни на кого впечатление куртизанки. Одно неудобство: места за длинным столом, рассчитанным на одновременное нахождение восьми персон, стало уже не хватать.
Сегодня друзья впервые услышали голос Хлои. Нет, разумеется, она же разговаривала с ними раньше. Они услышали, как девушка поет.
Хлоя – бард. В бою то, что она называла песнью, на деле являлось кратким фрагментом мелодий. Бард исполняла их на маленькой флейте. А сегодня она вдруг запела. Запела сама, ее никто не просил. Но как же красиво звучал ее чистый, редкий для девушек, низковатый, но очень сильный насыщенный голос, и ошарашенные друзья с упоением слушали слова старой японской песенки, написанной давным-давно самураем, уходившим на войну.
Мне пыл сражения милей
Вина и всех земных плодов.
Вот слышен клич:
«Вперед»! Смелей»!
И ржание. И стук подков.
Вот, кровью истекая,
Зовут своих: «На помощь! К нам!»
Боец и вождь, в провалы ям
Летят, траву хватая.
С шипеньем кровь по головням
Бежит, подобная ручьям…
(единственные слова песни персонажа, заимствованные из реальной японской поэзии. Остальные тексты песен Хлои принадлежат автору).
Не часто в игре удавалось услышать хорошие песни и музыку. В кабаках, придорожных харчевнях, трактирах, тавернах и худых забегаловках, даже если там появлялся заезжий бард, его голос терялся в пьяном подвывании шумных компаний.
Сейчас Хлое никто не мешал. И не посмели бы. Никому из завсегдатаев, сколько бы горячительного он ни принял на грудь, не хотелось ходить без ушей, как случилось не так уж давно с крепышом-нордом.
Хлоя закончила. Слегка засмущалась от того, каким количеством заслуженных комплиментов одарили ее благодарные слушатели. И не только соратники. Потом девушка спела еще. И еще. Хорошо, с душой у нее получалось. И вдруг…
Под звуки очередной песни Хлои, на сей раз задорной, веселой, Кику Самура неожиданно вышла из-за стола в свободный проход. Распустила длинные, густющие черные волосы и начала танцевать. Да еще как!
Гибкое и, как оказалось, невероятно пластичное тело молодой девушки буквально змеей извивалось в такт музыки Хлои. Движения были настолько красивыми и эротичными, что большинство посетителей, особенно те, кто занимали столы задних рядов, собрались впереди и образовали плотный замкнутый полукруг.
Когда зажигательный танец закончился, многие зрители сидели или стояли попросту с открытыми ртами. Не исключение и соратники девушки.
– Не знал, – искренне похвалил ее Юн, – Даже не думал, что ты настолько талантливая исполнительница. Молодец. Ничего не скажу. Просто слов нет. Очень понравилось. Занималась?
– Да, – скромно ответила девушка. – Пять лет в студии эротического танца. Только не отождествляйте его с пошлым стриптизом.
– Ну, глаза же у меня есть! – улыбнулся Юн. – Я бывал в заведениях, где танцуют стриптиз. Хорошо понимаю, о чем ты говоришь. Думаю, ребята тоже разделяют мою точку зрения. Ничего пошлого мы не увидели. Зато видели красоту. Пластику. Грацию… И, знаешь, спасибо. Вы с Хлоей на пару просто душу мне всколыхнули. Иногда этого так не хватает. Я очень рад, что у нас появились такие одаренные в области искусства девчонки. А вы, народ?
