Молчание прервал мелодичный голос Виолы.

– Ты был там? Ходил один?

Мастеру ничего не оставалось, как признаться. Вот только в чем, никто, кроме Вив, так и не понял.

– Угу, – кивнул Юн. – Прости, тебя не позвал. Ты бы меня не пустила.

Укоризненный взгляд эльфийки пронзил наставника насквозь. Но больше она ничего не сказала, поэтому мастер подозвал Хлою. Заставил ее спрятаться за старенькой ширмой и снять верхнюю мантию, затем помог девушке облачиться в рубаху.

– А это зачем? Мне не холодно, – спросила магесса. Мастера почему-то совсем не стеснялась. Наверное, потому что Судьба когда-то уже поставила ее перед ним в неловком свете.

Юн засмеялся. Хотел объяснить, но эльфийка опередила его.

– Глупышка. Он тебе не для согрева ее дал. Твоя мантия, хоть Хигаши и усилил в некоторых местах ткань кольчужным подбоем, все равно защищает тебя недостаточно. Брони ты носить не можешь, ты маг, а эта рубаха прошита волосом из гривы и хвоста Единорога. Попробуй ее порвать.

– Вау! – только и раздалось вокруг.

Хлоя снова оделась. Покрутилась, притерлась. Легкая, не мешает. От радости подпрыгнула. Ухватила шнурок с бижутерией и вернулась к ребятам. Едва отошла, мастер Юн сдернул следующих чехол.

– А эта для тебя, Вив. Надевай и не сопротивляйся. Отказа я не приму. Знаю, сейчас запоешь, у тебя Легендарный Доспех плюс двенадцать. Это да. Но и у него есть предел прочности. А так мне будет спокойнее.

И чего, интересно, он перед ней распинался, что-то доказывал, объяснял? Эльфийка не думала сопротивляться. Подошла и забрала драгоценный подарок. Лишь спросила, когда остановилась возле других:

– А сам? Где твоя защита? Ты обещал.

Вместо каких-либо оправданий мастер Юн сдернул последний чехол. На нем поблескивала тем же вороненым металлом с примесью теонита добротная кольчуга, длиной опускавшаяся чуть ниже ягодиц. Тоже «точеная», да на плюс десять, с клеймом и двумя рунами на резист. Штаны, наручи, налокотники и наплечники, – все сверкающее усилениями и клейменное.

– Довольна? – спросил Юн.

– Довольна, – уверенно подтвердила эльфийка. Улыбнулась ему.

– Вот, Вив, – мастер подошел к ней и чмокнул в щеку, – За что я тебя всегда уважал. С тобой никогда не бывает проблем.

– Зато с тобой целый воз! – усмехнулась Виола. – Ты – засранец, ты это знаешь?

Возможно, кто-то из присутствующих и понял, к чему прозвучали слова эльфийки. Но лишь возможно. Однако мастеру точно известно, почему и за что Виола так его назвала.

– Да, – кивнул он в согласии. – Но у меня есть оправдание. Я – твой засранец.

Вокруг засмеялись товарищи. Смеялась и Вив. Вообще, даже новички в семье быстро привыкали к резкой смене манеры общения этих двоих.

Все зависело от обстоятельств. Иногда Виола безропотно следовала указаниям мастера. Бывало, и он выполнял ее указания. А было и так, как случайно вышло сейчас. Шуточки, прибауточки. Весело же…

За ужином ребята наперебой делились впечатлениями. Сновали служанки, время от времени подсаживались на край, перекидывались с друзьями парочкой слов, благодарили за подарки Акиро и вновь убегали по рабочим делам, демонстрируя публике замечательные кинжалы, висевшие в красивых ножнах на поясе каждой.

Виола сегодня пересела поближе к мастеру. Чутье и природная подозрительность Миланы подсказали и ей сесть рядом. И теперь, улучив момент, когда товарищи за столом оживленно беседовали о завтрашнем дне, эльфийка почти прошептала:

– И как там? Как ты прошел?

– Спокойно и через дверь, – ответил Юн. – Зря волновались. Опасности нет никакой. Я же хозяин.

Услышав эту лишь часть разговора, сообразительная Милана сразу смекнула: мастер ходил в особняк. А поняв, осознала и беспокойство Виолы. Ночью, один? В преддверии войны? Еще и после вторжения Кику?

– Нет, говоришь? – шептала эльфийка. – Уже забыл? Глянь через стол. Может быть, вспомнишь. Кто гарантирует, что она такая одна? И убийцы передвигаются по ночам. Все равно нужно было сказать. Я бы с тобой сходила… Как там?

Мастер выслушал выговор старой подруги. Виновато повел головой. Потом ответил ей на вопрос:

– Я же в дом не входил. Я спустился лишь в кладовые. Все там на месте, можем использовать.

Виола, конечно, видела, как внимательно слушает их Милана, но Милана и так знает больше других, про титул Юна мелкая знает точно, потому эльфийка не беспокоилась. Даже, наоборот. Чтобы Милка вдруг не обиделась, не решила, что ей не доверяют, придвинулась ближе к Ушастой.

– В кладовых особняка Герцога мы когда-то хранили весь лут, всю добычу, заработанную не только в Подземелье. И она все еще там. Волосы Единорога, руны и теонит он притащил оттуда.

– Я поняла, – честно призналась Милана, а потом приняла сторону Виолетты. – И я согласна с Вив, мастер. Вы должны были нам сказать. Беспокоитесь о нас, а о себе не заботитесь. А если подумаете головой, то поймете, что мы без вас… Сам понимаешь, ты давно стал нам родным. Мне – точно. И Хлое, я это знаю, потому что она сама говорила. Я Кику не спрашивала, но, думаю, и ей ты такой же родной, что там спрашивать? А меня когда-то ругал: «… думай башкой, а не каким другим местом…», а сам?

Вот так интересно она закончила. Слова Мелкой довольной улыбкой отразились на лице эльфийки. Виола незамедлительно наградила подругу одобрительным взглядом.

Мастер молчал. Потом вдруг отвел руки за спину и больно ущипнул девушек за мягкое место. Обе подпрыгнули... Ауч!!!

Бац! Две хлесткие затрещины одновременно врезали мастеру по затылку. На глазах притихших товарищей он вжал голову в плечи и комично заголосил:

– Требую сатисфакции! Обе во двор!

– Обойдешься, – упрямо заявила Виола. – Обе в кровать. Так вернее.

Конечно, Виола имела в виду позднее время и ранний подъем. Но прозвучало-то как!

Хлоя и Кику, да и Акиро с Кайном с отвисшими челюстями глазели на девушек. Сам мастер тоже… э… слегка растерялся.

– Обе куда? – проглотив слюну, переспросил он. – Вот так сразу? Без предисловий? А как же романтика? Ну, хотя бы поцеловать?

Если по правде, Виола сначала не поняла причины столь хитрых, блуждающих взглядов своих сопартийцев, а когда поняла, покраснела пуще вареной свеклы, как и Милана.

– Что? – спросила она, стараясь справиться со смущением. – Я говорю, поздно уже. Спать пора. Завтра день трудный.

– Ну, да! – раздалось хихиканье Хлои. Девушка поочередно оглядела всех на своей стороне стола, словно бы искала у них подтверждения. А те, вот засранцы, ехидно поддакивали магессе. – Конечно. Мы так и поняли!

Виола первой не выдержала. Рассмеялась вовсю. Следом сорвались Миланка и Юн, а через мгновение хохотали все. Громко, заливисто…

Ранним утром мастер привычно стоял у раскрытого настежь окна и вдыхал ароматные запахи полюбившихся ему цветов. С закрытыми от удовольствия глазами упоенно наслаждался свежестью утреннего воздуха. Так и стоял бы весь день. Хорошо-то как!

Прохладная колодезная водичка придала задора и бодрости его мускулистому телу. А постричься он так и не сходил, по этой причине стоял и мучился, расчесывая длинные волосы. Наконец-то, потратив изрядную порцию времени и старания, привел себя в надлежащий вид.

Тридцатый этаж Подземелья полон коварства, гибельных ловушек и сюрпризов в виде внезапного обвала камней или зыбкого грунта. И это еще не все. Мобы, виверны. Злобные матерые твари. Страх, как и жалость, им неведомы. Никогда не убегают и сражаются яростно до конца. Их отличие от привычных нам грозных существ заключается в том, что здешние твари в габаритах были почти вдвое меньше знакомых аналогов и крылья имели тоже не такие большие, не позволявшие виверне летать, скорее всего, потому что в Подземелье летать особенно некуда, краткие полеты виверны более походили на длинный высокий прыжок, как правило, неожиданный для соперника и чрезвычайно опасный. Но особо примечательно то, что даже в предсмертной агонии виверна способна на подлый удар. Юн это помнил по прошлому опыту…