– А чему вы так удивляетесь? – продолжала Илона. – Шума-то сколько было! Вы же нас видели, мы в трактире сидели. Многие повыскакивали поглазеть, а потом только и голосили, как глава семейства Ларуско заплатил целое состояние за жизнь никчемной преступницы.

Изучающий взгляд мастера вновь встретился с глазами его ученицы.

– Она не никчемная! – выразительно произнес Юн. – Кику Самура далеко не никчемная. Эта девушка наделена редкими качествами. Посмотришь, она их еще проявит.

Произвели слова мастера впечатление на Илону или нет, трудно сказать. Во всяком случае щекотливая тема в дальнейшем не поднималась.

– Интересный вы человек, мастер Юн. Странный и необычный, – как-то задумчиво высказалась Илона. – Скажите, сколько вам лет в жизни? Если, конечно, не посчитаете мое любопытство слишком бестактным. Чем вы вообще занимаетесь?

Прозвучавший вопрос, вопреки ожиданиям, не привел мастера в замешательство. Много раз он слышал тот же самый вопрос раньше, так что дежурный ответ был всегда наготове.

– Лет? Тридцать два было, когда я в последний раз видел себя в зеркале. А занимаюсь… раньше служил в пожарной охране, а теперь занят тем же, чем занимаешься ты. Играю в игру! – он посмеялся. – Даже скажу: я тут живу. Как стал инвалидом и раньше-то практически не выходил. А теперь вообще прописался.

Как прозвучало, так Илона слова и восприняла. Так и ответила.

– И я тут скоро, наверное, пропишусь. Выходить не хочется, – она поразмыслила, стоит ли посвящать Юна в личное. Но продолжила. – Мне двадцать четыре. Образование получила. Работу. Пожить для себя не успела, меня выдали замуж. И с тех пор я сижу дома. Если бы не игра, с ума бы сошла.

– Ты замужем? – искренне удивился Юн. – И как же твой муж смотрит на то, что ты целыми днями играешь?

– Можно подумать, ему есть до меня дело, – грустно, как-то отрешенно усмехнулась Илона. Потом вдруг улыбнулась. – Я из богатой семьи, мастер Юн, и брак мой был по расчету. Родители все устроили. Мужу моему сейчас шестьдесят три года, и он ничем, кроме бизнеса, не интересуется, а меня никуда не выпускают, честь семьи берегут, понимаете? Вот и вся история.

Закончив, Илона поднялась. Судя по всему, занятие возобновлять она уже не собиралась. Казалась естественной, но грусть в глазах не спрячешь от внимательного наблюдателя.

– На Грома не обижайтесь, мастер, – напоследок участливо попросила Илона. – Он парень хороший. Мой давний друг. Мы с ним выросли рядом. Ему было около трех лет, когда познакомились. Он, может, обидчивый слишком уж для мужика, но справедливый и честный. И не бросит. Я знаю.

Мастер дослушал пожелания ученицы. Отметил некую аналогию: по ее словам, отношения между Илоной и Громом здорово смахивали на отношения Виолы и Юна. Бывает же!

Тем временем Илона старательно привела в порядок одежду и направилась к выходу. Юн не провожал девушку. Причина ясна – не желал возникновения пошлых сплетен. Не нужно портить безупречную репутацию именитой мечницы.

У самой двери Илона остановилась и оглянулась на мастера.

– Вы многому меня научили, господин Юн, – сказала она. – Пусть это были всего два занятия, но порой годы уходят на то, чему я научилась у вас.

Она улыбнулась. Улыбнулась как-то слишком уж грустно, с непонятным мастеру сожалением. Потом снова заговорила.

– Я больше не смогу посещать уроки. Ваша семья отныне не входит в перечень допустимых контактов «Серебряного Грифона». Так объявил нам Глава. Мне очень жаль, мастер Юн. Простите.

Последнее сообщение Илоны прозвучало почти как формальное объявление войны. Этого только сейчас и не хватало! Были у Юна предположения насчет громкого заявления о себе на минувшем ежемесячном фестивале и, может быть, следовало ожидать закономерных последствий. В конце концов, это же не секрет и не новость, такое всегда случается с новичками. Большинству обывателей не нравятся скороспелые выскочки. Кому-то из зависти, кому от обиды за собственные неудачи. По-разному, но не до такой же степени!

Однако мастер с лихвой оценил доброжелательность девушки. Даже, можно сказать, ее смелость. Не каждый отважится на подобный поступок. Узнай кто-нибудь из «грифонов» о предупреждении Илоны, для нее это могло закончиться весьма плачевно.

– Благодарю, – сдержанно ответил Юн. – Мне тоже жаль. Не думал я, что тщеславие у вашего главы переполнит чашу разума.

Илона сдержано улыбнулась.

– А у вас, мастер Юн? – вдруг спросила девушка. – У вас ничего бы не переполнилось, если бы речь шла о вашей жене?

Очевидно, с внешностью мастера случилось что-то мистическое, невероятное, потому что Илона, увидев его перемену, поспешила объяснить свою реплику.

– Арвен и Лоран, господин Юн. Они женаты не только в игре, в жизни тоже супруги. Вы прилюдно унизили Лору. Она и так бесится, если у кого-нибудь что-нибудь получается лучше нее, а тут такое!

Поняв истоки возникшей неприязни «грифонов», мастер Ларуско вдруг рассмеялся. Потрогал рукой пострадавшую на ристалище щеку.

– Унизил? Я? Вот в чем причина? А я-то уж думал... – он деликатно опустил то, о чем подумал. Мгновение поразмышлял и продолжил. – Я никого не хотел унижать. Вышел вне очереди, это да, но ведь извинялся я за вторжение тоже публично и искренне. Еще и пощечину схлопотал.

Илона его веселия не разделяла.

– Не той девушке, мастер Юн, вы угощение предлагали, – сказала она как-то двусмысленно и, открыв дверь, еле слышно добавила. – Может быть, нашлась такая, кто бы не отказался.

Ну и дела! И как же теперь поступить? Как объяснить друзьям, что своей выходкой на ристалище, которую можно было бы в некотором роде вообще назвать шалостью… ну очень в некотором… он спровоцировал неприязнь одной из топовых гильдий Аркадии? А ведь объяснять придется. Не сможет мастер смолчать, утаить от собратьев предостережение Илоны.

Может быть, до открытых столкновений и не дойдет. А если дойдет? Что потом? Смотреть в глаза людям, пошедшим за ним, верившим ему, и делать вид, что случившееся для него такая же новость, как и для них? Никогда Юн не сможет так поступить. Никогда.

В итоге мастер решил рассказать товарищам все как есть без утайки. А раз так, то в преддверии возможной войны способности Кику были бы очень кстати; и тоже «кстати», их еще нужно проверить. Этим он и займется чуть позже.

На некоторое время Юн задержался во внутреннем дворике. Дал возможность Илоне покинуть таверну. Правильнее сказать, поспособствовал завсегдатаям, любопытным до всего и всегда, забыть о ее посещении. Затем пошел в зал. Благо девчонки вернулись, выполнив поручение.

Первое, что мастер отметил в обновленном образе Кику, сидевшей напротив него справа от мелкой, как похорошела валькирия, сменив рваные обноски на новое платье, приталенное, внизу расклешенное, с длинными рукавами и полуоткрытой спиной. Прекрасный элитный доспех Воина Тени покоился у нее на коленях. Одна странность – Юн почему-то не видел оружия. Кроме того самого ножа, что был у девушки накануне – ничего.

– Мы купили в достатке одежды, – заметив, как придирчиво Юн разглядывал новенькую, сообщила Милана. – Все равно бы понадобилось, лучше сразу. Ну и белье там. Мелочи разные.

– Одежду? – задумчиво переспросил Юн. – Это да. Хорошо.

Он погрузился с глубокие размышления. Никто из соратников не прерывал. Сидели и мирно беседовали между собой в ожидании Хигаши и Кайна. Усидчивые работники все еще возились в кузнице.

И вот мужская половина семьи Ларуско присоединилась к собратьям. Как только они разместились, девушки НПС засуетились с ужином, а мастер заговорил:

– Народ. У меня для вас две новости. Плохая и очень плохая.

Веселье и гомон вмиг прекратились. Сосредоточенные взгляды друзей устремились к наставнику.

– Первая: мы на пороге войны с «грифонами». Вторая: мы к ней совсем не готовы.

Удивление, растерянность и легкое недоверие (не шутит ли мастер) читались на лицах товарищей. Наконец, по удрученной внешности лидера соратники до конца осознали, насколько ему не до шуток. Виола спросила: