Возможно, если бы Виола к приходу нежданных гостей находилась в обществе только Юна и Мелкой, Гром смог бы предположить, что это и есть те, кого он искал. Но за столом сидели официантки и хозяйка таверны, а Вив с ними долго работала. Именно данное обстоятельство сбило с толку гильдейцев. Никогда и никто не делал членами игровой семьи или гильдии НПС. Поэтому Гром и решил, что девушка по старой памяти заглянула к бывшим коллегам.

– Мастер Юн? – словно потерявшись от конфуза, спросил Гром.

– Собственной персоной, – продолжала комментировать Мио. – А эта вертлявая бестия и есть Милана. Долго же ты соображал, парень.

– А эта таверна, – теперь уже сам за себя заговорил Юн, – И есть резиденция семьи Ларуско. А все работники – тоже члены семьи. Так что, друзья, ваши пожелания услышаны и приняты.

Он назвал их друзьями? А почему бы и нет? Пока не враги, лучше пусть будут друзьями, ведь пришли же поздравить, цветы принесли. Вообще, как-то не слишком похоже на поступок гильдейских.

– Ну, а сейчас на правах главы семьи я приглашаю вас присоединиться к нашему торжеству.

Илона и Гром наконец справились с растерянностью и частично подавили неловкость.

– Премного благодарим, мастер Юн, – заговорила Илона. – Однако нас тоже ожидают друзья. Многие сегодня имеют повод для праздника. Простите нас.

– Ну, раз так, – согласился Юн, – То и вы, господин Гром, Илона-сан, передайте друзьям поздравления от нас. Как и вы, мы тоже видели все поединки с участием ваших бойцов. В «Серебряном Грифоне» хватает тех, кто приносит гильдии заслуженное уважение.

Раскланявшись в вежливом обмене любезностями, гильдейцы собрались уходить. Так и случилось бы, если бы мастер Юн не задержал именитых гостей. Он неожиданно шагнул ближе к Илоне и остановился слишком близко, почти нарушив границы личного пространства девушки.

– Ты правда хочешь получить урок уклонения?

Илона не отстранилась, кивнула в согласии, слегка покраснев, и Юн тоже кивнул.

– Хорошо, я дам тебе этот урок. И не один. Сообщи хозяйке, когда у тебя будет время. Мне передадут. Пока же прими первое наставление и не таскай на занятия тяжелый доспех, все равно ты его снимешь.

Даже в гильдии среди «своих» к Илоне на «ты» могли обратиться лишь несколько человек. Сейчас мечница слушала и молчала, вежливо склонив голову. Как ни крути, воспитание и учтивость у девушки на высоте.

– Хай. Я поняла, мастер Юн. Спасибо большое! – кротко и покорно отвечала она, чем, кстати, очень удивила своего спутника.

Юн кивнул, прошел к Грому и обратился так же, вроде как к своему.

– А тебе, парень, уж не обижайся, – Юн сделал акцент. – Именно потому что ты – мужик, а не слюнтяй и зазнайка, я скажу правду и по-мужски. Никогда ты не достанешь Виолу! Смирись. И в следующий раз, и через год, сколько бы раз ты с ней ни сражался, ты всегда проиграешь, просто поверь.

От таких его слов даже у сопартийцев глаза полезли на лоб. Ничего себе заявочка! Но Юн был серьезен и непреклонен.

– Обиделся? Зря! – продолжал мастер. – Ты недавно получил седьмой левель, так?

– Два месяца назад, – подтвердил Гром, удивленный и даже униженный, но слушал внимательно.

– Пойми, Вив его получила давно. Она скромная и молчаливая девушка, напоказ не выпячивается. Пока ты будешь подтягивать навыки, раскачивать новые скиллы, пока наберешь нужную стату, Виола станет восьмым. Ей осталось немного, я думаю. И параметры у нее значительно превосходят твои. Тебе за ней не угнаться. Не стану перечислять причины (конечно же, о стаже в игре Виолетты Юн промолчал). И вообще, поначалу я был удивлен тому, как долго она с тобой сюсюкалась, чуть позже сообразил. Все потому что ты ее разозлил…

Фига себе! Говорить в таком тоне с Громом – это означает минимум нарваться на неприятности. Но мастер уверенно продолжал:

– … а так бы валялся на брюхе значительно раньше. Ты ее здорово разозлил, понимаешь? Вот ты и получил. Вив заставила тебя основательно выложиться, все перепробовать, что умел. Зачем? Чтобы самой разозлить тебя, разумеется. Чтобы ты вкусил бессилие перед ней. Ты и вкусил. Сам же и виноват.

К широко открытым глазам присутствующих, включая Илону и Грома, добавились еще и отпавшие рты. Заметив, что его не вполне понимают, мастер Юн снова подошел ближе к гостям.

– Как ты думаешь, – спросил он у Грома, глядя парню в глаза. – Та девушка, Кантара, она намного слабее Илоны?

– Конечно, слабее, – без промедления ответил Гром, с гордостью за подругу.

– Пусть так, – согласился Юн. – Только я же не спрашивал, слабее ли Кантара вообще. Я спросил: насколько? Уж точно не до такой степени, чтобы пасть от первого выпада. Кантара допустила роковую ошибку, и госпожа Илона наказала ее. Что касается зрителей, для них поражение Кантары не было унижением. Все, у кого достаточно мозгов в голове, прекрасно поняли истину: девушка, зная о силе Илоны, рассчитывала на внезапность, но не достигла желаемого. Что ж, повторюсь: поражение – да, но не унижение.

Мало-помалу, кажется, до Грома начал доходить скрытый смысл слов собеседника. Обидно они звучали, эти слова. Горько их было слушать.

– Виола терпеть не может, когда ей пренебрегают, – в заключение сказал мастер Юн. – Сегодня в начале боя ты совершил непростительную ошибку: ты унизил ее, сыграв в поддавки. Если намерен с ней в дальнейшем общаться, никогда не повторяй подобного впредь. В отличие от тебя, я знаю Виолу очень давно. Она не простит. Это тебе мой бесплатный совет.

Гром стоял с таким видом, будто кто-то чужой наложил ему кучу в штаны, а он не заметил, пока не сел на нее.

– По рукам? – спросил Юн и протянул раскрытую ладонь.

– По рукам! – очнулся Гром.

Гости скрылись за дверью. Мастер вернулся к столу и первое, что он заметил, это неестественное выражение на лице Мелкой.

– Жестоко вы его! – с жалостью высказалась она.

– Жестоко было выставлять Вив на посмешище, – ответил Юн. – Там, на ристалище, я не стал вам ничего объяснять. Тут, в кругу семьи, объясню… Как повел себя Гром? Этакий удалец. Вышел, красуется: ты, типа, кто такая? Сейчас вдоволь потешу толпу, наиграюсь в свое удовольствие, да и солью тебя, неразумная куколка. На кого руку подняла? С кем тягаться надумала?.. Молчите? Не понимаете? Но именно так поведение Грома выглядело не для нубов. Особенно для его согильдийцев. И как же должна была реагировать Вив? Как должна, так и отреагировала.

Оторопевшая Милана, да не только она, и девушки НПС, слышавшие весь разговор от начала и до конца, и особенно те, кто болели за Вив на трибунах, смотрели поочередно на Юна и на эльфийку.

– А ты, Виолетта, почему молчишь? – спросила Малая.

– Разве нужно что-нибудь добавлять? – невозмутимо ответила Вив. Обвела взглядом всех собравшихся за столом. – Разве не все должное было сказано? Не думаю, чтобы кто-то из вас оказался настолько глуп, чтобы не понять смысла слов нашего мастера.

Скорее всего, под воздействием распаленного самолюбия Милана не чувствовала, не осознавала, как поднялась из-за стола, как укоризненно звучал ее голос, полный горькой обиды.

– Выходит, вы знали о победе Виолы до поединка? И не сказали? Я же мастера спрашивала, я так волновалась, боялась.

Бедняга Миланка едва не плакала.

– Я и ответил тебе, – сказал Юн. – Разве нет?

– Ты сказал, что она очень сильный боец, и ты в нее веришь.

– А нет? Разве не так? Или этого мало?

– Верить и знать – это разные вещи! – продолжала упорствовать Милка. И выдала. – Ты мне солгал!

В помещении наступила напряженная тишина. Глаза мастера Юна вмиг стали серьезными. Он встал и вышел из-за стола…

– Дура ты, Мелкая! – с сердцем вставила Вив. – Вот теперь чеши, что хочешь делай, но верни его к нам. И если он снова сорвется, я тебя придушу. Он в жизни никогда никому не врал. Он мог схитрить. Мог не сказать, как сегодня на ристалище во время прохождения круга, но никогда не врал близким людям. И тебе не соврал. Верил, потому что знает меня. Знает, что я дралась насмерть с персом восьмого уровня, едва получивши седьмой, и убила его. По той же причине, какую назвал Юн. Меня посчитали слабым ничтожеством, чтобы драться всерьез. И поплатились за это. Но он не мог сказать тебе: «да, Милана, Вив победит», потому что Вив – человек. Ни один человек не застрахован от ошибок. И я могла ошибиться. А Гром не лошок. Так в чем тут была ложь? Обвинить Юна во лжи, значит плюнуть ему в лицо. И ты только что это успешно сделала. А он тебя…