– Я эту таверну помню, – ностальгическим тоном сказала Татьяна. Еще раз внимательно огляделась по сторонам. – Здесь всегда была прекрасная кухня. Хочешь меня покормить? Спасибо, зайка. Я не голодна. А вот выпить с тобой сейчас - это запросто!

Юн посмотрел на нее с сожалением. Взял за руку и проводил за стол. Успел подумать, что сразу давать громадное количество информации подруге не следует. Перегруженный мозг Тани, до крайности возбужденной радостью встречи и многим другим, не воспримет ее должным образом.

Пока амазонка устраивалась, мастер подозвал к себе Нику. Что-то шепнул девушке на ухо и сделал заказ.

Не прошло и двадцати минут, как в проеме с грохотом отворившейся входной двери таверны появилась вспотевшая от быстрого бега эльфийка. Учащенное дыхание заставляло высоко вздыматься девичью грудь. Губы Виолы тряслись. Она замерла у двери…

– Таня… Танюха!.. у-у-у-у, – Виола заплакала и, казалось, сейчас упадет.

Не упала. Рванулась по проходу к столу и в крепких объятиях слилась с амазонкой, молнией выскочившей навстречу подруге.

– Виолка. Виолетка… Как же я рада! Шесть лет. Шесть проклятых лет я искала, надеялась… Нашла!

– Кто и кого? – в своем привычном ключе поддел Юн. – Садитесь, девчонки. Будем кушать, пить и мноого разговаривать.

– И пить будем мноого! – поправила Таня, вдруг хлопнула себя по кармашку на юбке. – Только, братцы, я на мели.

– Уже нет, – сообщила Виола. – А тут тебе вообще платить ни за что не придется. Авансом оплачено.

Не менее двух часов понадобились друзьям, кипевшим естественными страстями, на пересказы немыслимых приключений, истории выживания и открытий. Причем утверждать, что переданная информация исчерпала источники, было бы непростительной ошибкой.

Система объявила об успешном прохождении восьмого уровня бойцами Ларуско.

– О, наши закончили, – подсказала Виола. – Ты, как я поняла, видела молодую смену?

– Видела, – подтвердила Татьяна. – Некоторые впрямь молодые совсем, кроме дядечки одного. Почти, как мы были когда-то.

Юн и Виола переглядывались и почему-то хитро лыбились.

– Ты скажи, как все же в лучницы записалась? – спросил мастер.

Взгляд амазонки понемногу мутнел. Все же с горячительными напитками Мамы Мио она малость переборщила.

– Да, как? Очухалась. Ничего не пойму. Почти голая. Доспехов нет. Оружия нет. Одежда изорвана. В кровище даже белье. Ничего нет. Валяюсь в какой-то вонючей тине на морском берегу, песок согреваю. Есть хочется, спасу нет. И пить. А вокруг пустыня. Водички соленой хлебнула, окуналась разок, чтобы от крови отмыться, и побрела вдоль бережка. На обломки разбитого корабля напоролась. Это меня и спасло. В каморке какой-то флягу нашла. Вода противная от старости, но пресная. Рвань свою заменила на шаровары матросские и холщовую робу. Полдня в кучах хлама шарила. Пришлось. Там и лук нашла простенький. Всего две стрелы в колчане сохранились. Эти стрелы меня и кормили, пока до Зенитара не добралась. В городе люди добрые помогли… хи-хи… сначала пригрели, а потом, когда немного отмылась, в порядок себя привела, продали, сволочи. Сонную. Видимо, в питье какую-то гадость подлили. Очнулась на невольничьем корабле. Зубами канат перегрызла, а дальше сами знаете… От берега не далеко отплыли. Я лодку взяла, а корабль утопила к чертям. Вернулась назад в Зенитар. Нашла «добрых людей», ну и… рассчиталась я с ними. С процентами, разумеется. Красная стала. За мной стража по городу. И тут мне, можно сказать, повезло, пираты нагрянули. Я, разумеется, к ним. Так что больше года пиратствовала. Одно хорошо. Пираты с понятием оказались. Грабить-то они, грабили, но не безрассудно, и, главное – ненужных жертв избегали. Если бы не это, кто знает, как бы сложилось. А в Лютере, в порту, пошла в гильдию и сменила профу. Надоело магическое дерьмо. Моя душа крови жаждала. Правда уровень потеряла. Восьмого я. Но, по-прежнему моську натюкать могу.

Таня пьянела. Речь девушки становилась развязной, даже немного вульгарной. По-человечески ее можно понять. К чему придираться?

Вернулись ребята. Довольные и веселые заходили в таверну. Стоило Ушастой показаться в проеме входной двери, какой-то моряк с флавианским акцентом выкрикнул в ее адрес заплетавшимся языком:

– Эй, пушистенькая, – закончить он не успел.

В ту же секунду на голову пьяного шутника опустилась внушительная кувалда в виде сжатого кулака Гарольда. Очень кстати хускарл вошел следом за Мелкой.

Послышался сдавленный вскрик и звук хрустнувшего позвоночника. В воздухе повисло оповещение Системы, предупреждавшее о завершении поединка в виду полученного игроком увечья.

С болезненной гримасой чужеземец спешно выпил лечебный эликсир. Округлившимися глазами уставился на тех, кто уже поднимался по лестнице. Так ничего и не понял, «за что». Но желание подшучивать у него явно пропало. Даже хмель частично выветрился.

– А мне понравилось, – засмеялась Татьяна. – Просто и эффективно. Без лишних слов.

– Ну, да, – поддержала Виола. – У нас это быстро. Кстати, морячку еще повезло. Пусть скажет «спасибо», что не сама Миланка ответила. Было бы хуже. Это и есть та девчонка, о ком мы с Юном рассказывали. Очень бойкая. И очень талантливая. Но слишком болезненно воспринимает любые намеки на свою молодость или размеры.

Ребята, кто успел привести себя в надлежащий вид, спускались к столу. Мастер дождался, пока собрались все, а потом официально представил знакомую.

– Народ. Думаю, вы сами поняли еще у ворот Подземелья, кто перед вами. Одна из первого поколения. Из тех, с кого начиналась наша история. Татьяна Вершина. Таня или просто «Тэс».

– Э-э! – заплетавшимся языком заговорила амазонка. – Люди, чтобы не обижались, сразу предупреждаю: я долго уговаривать, не умею. И объясняю кратко. Как правило кулаком. Не самая воспитанная и терпеливая. Короче, какая есть…

Удивительно, но Таня не заметила ни растерянности, ни упреков, ничего, что вызвало бы какие-то противоречивые ощущения. Зато увидела немалое уважение. И это показалось ей странным.

– И что они все молчат? – заикаясь от выпитого, спросила она. – Ты что, как зверьков их дрессировал?

– А надо? – раздался голос валькирии. – Вас мастер тоже как в цирке дрессировал?

Смелое заявление. Мастер собирался пресечь Кику, но передумал. Интересно, как поведет себя Тэс? Все же много воды утекло. В разных кругах побывала Татьяна. Юн и Виола для нее остались друзьями. А в целом?

В захмелевшем рассудке амазонки проснулось былое.

– Нас, говоришь? Вообще-то, смуглянка, мы дрессированными приходили. Исключительно по чужим головам… И много ты знаешь о нас?

Валькирия отложила в сторонку железную вилку и без признаков замешательства развернулась к Татьяне.

– Достаточно, что бы вы там не думали, – ответила Кику. – И мы уважаем вас, хотя бы за то, что вас уважают наш предводитель и госпожа Виолетта. А им мы верим. Но даже вам, простите меня, Татьяна-сама, не дозволено унижать нас в собственном доме. За это можно и схлопотать. И, не будь вы гостьей наших лидеров, я бы вас уже наказала.

У Юна отпала челюсть. Виола тоже открыла рот, не проронив ни слова от оцепенения. И сама Тэс вылупилась на молодую валькирию так, словно та уже заехала ей чем-нибудь, вроде кухонной сковороды.

– А-а! Хахаха! – засмеялась амазонка. – Ну, молодец! А-ну, пошли-ка, покажешь мне, как ты собралась меня наказать.

Таня поднялась, но собственные ноги почему-то слабо слушались хозяйку. Совершенно не вовремя напала икота. Противная.

Сильная рука мастера поддержала Татьяну.

– Не нужно, Тэс, отдохни. Это действительно наш дом. Весь, включая таверну. Служащие тоже наши. Не смотри, что они НПС. Завтра, когда выспишься и снимешь усталость…

– Тю-тю-тю! – поводила пальцем Татьяна. – Ты меня знаешь, в отличие от них. О том, что это ваш дом, я давно догадалась. Не дура. Расскажете потом, что стало с тем, другим. Не сейчас. А ребята вообще-то мне нравятся. Но вот с этой подругой я поговорю. Интересно же мне, черт возьми.