В зале ожидания лифтов команда Ларуско остановилась. Впереди по очереди всего три пати. Множество одиночек сбивались группками по несколько человек, договаривались о старшинстве и решали, на какой этаж сегодня пойдут.

– Глянь, Ларуско. Кажись, сегодня на восьмой нагрянут. Ясно! Нам там нечего делать. Замучаешься респов ждать.

– Да они каждый день по этажу ломают. Рьяно взялись.

– А что ты хотел? Ты их на ристалище видел? Салага.

Ребята вслушивались в приглушенные переговоры и реплики бедолаг. Держались спокойно, без пренебрежения и высокомерия, о чем Юн не однажды предупреждал.

Вместительный лифт отправился вниз, увозя с собой очередную команду. Второй лифт с гулким звуком поднимался из недр Подземелья, а позади раздались шумные голоса. В воротах показались знакомые Ларуско «грифоны» и пристроились следующими.

– Хай, братва! – радушно поздоровалась Эльза.

– Дадова! – пробурчал Гурт.

Им отвечали, жали руки и даже некоторые обнимались, как, например, Кику и Наиля, заменившая в пати Илоны ушедшего Грома. И пусть большинство игроков давно знали о необычном единстве гильдии и семьи, все равно удивлялись их чуть ли не родственным отношениям. Но по-настоящему удивились без исключения все окружающие, когда внутри просторного холла появилась Илона.

Заметив жену, мастер широко улыбнулся. Шагнув навстречу девушке, бесцеремонно взял ее за руку и заботливо поправил на ремне патронташ.

– Давно не виделись, – в ответ улыбнулась красавица.

– Точно. Целых два с половиной часа. Это же – вечность!

– Ого. Видали? – послышалось сбоку из пестрой толпы. – Это же Илона и Юн. Фига себе! У них чо, роман, типа?

– А ты, что, завидуешь?

– Тебе такое не светит. На Илону, что ли, глаз положил? Нужен ты ей. Мелкий еще и рожей не вышел.

– Ротики «офф»! Завидуйте молча чужому счастью, нубы. Играть научитесь, потом романы крутите. И вообще, заткнитесь и ждите очереди. Иначе я с вами никуда не пойду.

Последняя реплика принадлежала девушке-амазонке, чье шоколадное от загара тело казалось бархатным.

Кожаный с металлическими наплечниками короткий нагрудник оставлял открытым живот. Амазонская лоскутная юбка покрыта стальной чешуей. Защитные чулки на стройных ногах. Кожаные с наколенниками сапожки. За спиной колчан со стрелами и длинный лук. На поясе патронташ и два шикарных стилета. Темные волосы, чуть ниже плеч, собраны в дюжину африканских косичек. Лет двадцать шесть от роду.

Юн и Илона обернулись на замечание. Этот голос. Низковатый и с хрипотцой. Он показался мастеру очень знакомым. Взгляд Юна произвольно упал на цветную татуировку, украшавшую открытое предплечье воительницы. Изящная золотая рыбка с вуалевидным хвостом.

– Таня!

Она обернулась. Загорелое лицо изменилось до неузнаваемости. На черных большущих глазах моментально выступили обильные слезы.

– Ты? А-а-а-!

Потрясенная, в неописуемом восторге от неожиданной встречи, амазонка с разбегу бросилась на шею мастера Юна, и тот, не стесняясь присутствия жены, подхватил ее и расцеловал так, словно это она, амазонка, была его верной, всем сердцем любимой супругой, и Юн мечтал о возвращении к ней долгие годы.

– Таня! Я не верю глазам!

Девушка залилась слезами радости. Смуглое лицо покраснело, глаза сияли и ничего вокруг, кроме человека, стоявшего перед ней, в бесконечном волшебном мире для нее не существовало.

– А я!.. Я же думала, ты погиб. Я думала, одна осталась… Недавно многие заговорили, что Кардинал объявился на фестивале, но я не поверила. Писала тебе много раз, почему же не отвечал? Ой, прости…те.

Она виновато замялась. Опомнилась. Неловко отстранилась от Юна. Мастера же наоборот переполняла необузданная энергия. Юн обнял за талию красавицу Илону и представил ее.

– Таня, познакомься. Это Илона. Лучшая девушка во Вселенной. И моя дорогая жена.

– Очень приятно, – вежливо поклонилась Илона. – Можете ничего не объяснять. Я догадалась, кто вы.

Заплаканные глаза амазонки вновь устремились к мастеру. Тут «шоколадка» заметила, как почти одновременно склонили головы еще десяток незнакомых ей людей.

– Они приветствуют тебя, Тэс. Это наши ребята, – пояснил Юн. – Кстати, почему ты до сих пор одиночка, если давненько вернулась в игру? Неужели никто не берет? И почему лучница? И что ты тут делаешь. И почему…

– Давай не здесь, – все еще испытывая неловкость, ответила Таня.

Юн согласился. Как же много им нужно друг другу сказать. И, конечно, в более тихом местечке.

– Иди, – подтолкнула Илона. – Думаешь, я не понимаю, что ты сейчас чувствуешь после стольких лет пьяного забвения? Люблю тебя.

Она вытянула свои пухленькие губки, вроде чмокнула мужа, и вернулась к товарищам.

– Мастер, – Юн обернулся. Кана с поклоном обращалась к нему. – Вы не переживайте. Мы справимся. А на новую тактику посмотрите завтра. Уже наша очередь. Мы пошли.

Проводив подопечных глазами, Юн в раздумьях поднял голову вверх, затем подтолкнул амазонку к выходу. Когда поравнялся с Илоной еле слышно шепнул:

– До вечера. Не опаздывай. От скуки умру.

Илона лишь улыбнулась им вслед…

По пути к таверне «Веселой Вдовы» мастер, находившийся по всему в запредельной прострации, первым завел разговор.

– Так расскажи, где ты была все эти годы?

– В глубокой заднице, – с грустной иронией в окрепшем голосе ответила амазонка. – Наверное, с год пыталась сообразить, что и к чему. Искала кого-то из наших. И тебя, между прочим! Не врубалась я, как и почему ты молчишь, если мне говорили, что наша гильдия числится в топах сервера? О Кардинале все знают, но не знают, где его отыскать? Черт! Сама же я по сайтам полазить уже не могла. И в игру я не возвращалась, я из нее не выходила… Поначалу никак не могла понять, куда пропала кнопка выхода из интерфейса? Я и сегодня этого не понимаю. Не понимаю, как и почему я вдруг оказалась в Зенитаре…

– Кнопка выхода? – Юн остановился. Призадумался и решился на откровение без предисловий, так как отлично помнил бесхитростный норов девушки, с которой сейчас говорил. – Это многое объясняет. Тогда, слушай…

– Пипец! – заключила Татьяна, как только выслушала его рассказ.

При этом постороннему наблюдателю могло показаться, что исключительная, беспрецедентная история должна была вызвать массу вопросов, требующих доказательств, подтверждений, логических обоснований. Только не в случае с той, кто знала своего собеседника много лет. Речи о недоверии не могло быть даже в вольных фантазиях. По этой причине Татьяна восприняла невероятные новости так, словно видела все собственными глазами.

– Выходит, и я мертва… Знаешь, в принципе запросто. У меня с детства были проблемы с сердцем, ты же помнишь. Я рассказывала. В тот чертов день я же в больнице лежала. Думаю, когда меня в бою застанили (обездвижили), и долбанный Искандер начал душу вытягивать, я испугалась. А я действительно здорово испугалась тогда. Наверное, мое сердечко не выдержало. И… Если я жива только в игре, может быть, даже к лучшему. Жива же. И тут я совершенно здорова.

До сего момента собеседник отмалчивался, в терпеливом ожидании слушал подругу, а теперь удовлетворенно кивнул.

– Могло быть и так. И вывод твой почти такой же, какой сделали мы с девочками. Раз живы, значит будем жить тут. Полноценно и красиво. Так, чтобы ни в чем себе не отказывать. При следующей встрече я постараюсь спросить у Юпитера, что и как с вами произошло. Он должен знать и про Миланку, и про тебя, и про Вив.

– Вив? – вскрикнула амазонка. – Наша Виола?

Мастер расплылся довольной улыбкой.

– Угу. Она тут, со мной. Она меня из Подземелья и вынесла.

– Мамочка! Господи! Да неужели же я дождалась!.. Боже! Если бы ты знал, сколько же раз я прокляла все на свете…

– Я догадываюсь, – сочувственно отозвался Юн. – Я вообще шесть лет пил. Если бы не Миланка, кто знает, чем бы мое пьянство закончилось.

Они вошли в двери «Веселой Вдовы». Таня по объективной причине не имела понятия о переменах в жизни Виолы и Юна, вот и решила, что, пользуясь случаем, старый друг привел ее перекусить, поговорить за столом в тихом укромном закутке, где бы им никто не мешал.