– Ты же купила «Затмение». Оно не твоего класса, – пояснял Юн Миланке, когда девчонка, нешуточно испугавшись за Кэтсу, прижалась к наставнику. – И Малк, очевидно, приобрел «Рывок» в дополнение к основным скиллам.

– Читер! – злобно буркнула Милка, чем вызвала снисходительную улыбку на лицах друзей.

Только улыбаться долго им было не суждено, потому что после того как применением навыка Малк максимально сократил дистанцию с магом, его меч рубящим сверху ударом рассек Кэтсу плечо.

Фонтаном брызнула кровь. От жгучей боли Кэтсу выронил посох. И в дальнейшем держать его поврежденной рукой парень никак бы не смог. Он вообще едва успел уклониться от следующего удара. Полоска ХП Кэтсу быстро поползла вниз. Замедлилась ниже желтой отметки, но продолжала угрожающе падать. Кровотечение.

Малк торжествовал. Секунд десять стоял на месте и наблюдал, как жизнь покидала тело проклятого мага. Затем вскинул щит и бросился вперед, намереваясь покончить с ненавистным врагом навсегда.

Вот тут Кэтсу собрал воедино все свое мужество. Выпрямился в полный рост и стоял, глядя приближавшейся смерти в лицо. Бах!

От того, что случилось потом, сторонники Малка повскакивали. Уверенный в окончательной победе над обескровленным соперником, Малк набрал скорость и не мог сразу остановиться. Вот только врезался он не в противника. На том самом месте, где только что стоял Кэтсу, стоял не он, а его ледяной двойник. Единственное заклинание магов воды и льда, полностью игнорирующее защиту.

На глазах у ахнувших зрителей, Малк покрывался льдом. В итоге стал попросту статуей. Как раз то, о чем вечером предупреждала Гарольда Виолетта. Из-под корки прозрачного ледяного стекла беспомощно моргали глаза щитоносца. Никто из зрителей не мог видеть, каким ужасом наполнился его взгляд, когда единственной здоровой рукой Кэтсу занес для удара секиру. Еще мгновение… и куски расколотой ледяной статуи разлетелись по сторонам, унося в небытие останки своего содержимого.

– Красавчик! – подвел итог Юн. – Пошли к нему. Он кровью истечет. Срочно нужна помощь.

– А у меня банок нет, – чуть не плача, сообщила Милана.

– У меня тоже, – огорчился берсерк.

– Ничего, – успокоил Юн. – Пошли к нему, или будет поздно.

Система сообщала о гибели в смертельной дуэли бойца из гильдии «Венценосцев», но никто из компании Ларуско не слушал сейчас новостей. Мастер присел возле упавшего в изнеможении Кэтсу.

– Я смог, – улыбался пацан. – Спасибо, Асаи-сан.

– Смог, – подтвердил Юн. – Потому что правда была на твоей стороне. А теперь глаза прикрой. Будет больно.

Юн вытянул руку, прищурился как тогда, во дворе, исцеляя им же самим покалеченную Хлою, затем выпустил из ладони сноп яркого света.

Острая боль пронзила тело истекавшего кровью парня. Рана была глубока. Он стиснул зубы, застонал и не выдержал, все-таки закричал, но спустя пять-семь секунд встал на ноги.

– Паладин? – глаза Кэтсу смотрели в лицо спасителя с нескрываемым восхищением. – Этого класса после открытого бета теста не существует. Он сохранился только у тех, кто успел им обзавестись. Но я читал о нем. Мастер, вы – паладин?

– Я сам не знаю, кто я теперь, – с усмешкой, но искренне признался Юн. – Пошли домой. Помоешься и переоденешься. Хлоя тебя до полного восстановления вылечит. Некрасиво быть каким-то калекой. Ребята скоро вернутся. Сообщение, наверное, все видели. Вопросов возникнет тьма. Они у нас такие любознательные.

– Ага, – подтвердила Милана. – Особенно я. А за мантию не переживай. Я сама, со своих денег, тебе «золотую» куплю.

Что да как? Зачем и почему? Громадная масса всевозможных вопросов Ниагарским водопадом обрушилась на них, стоило вернуться в таверну. В плену разыгравшегося воображения, бесконечных догадок, искренних тревог и переживаний, вернувшихся из похода друзей до малейших подробностей интересовало все.

Пока впечатлительная Миланка в свойственной ей красочной манере удовлетворяла их любопытство, мастер подозвал к себе Нику. Юн частенько использовал горничную в качестве посыльной. Вот и опять отправил ее с очередным поручением.

К обеду вернулась Виола. Выглядела девушка возбужденной и очень уставшей. Как всегда, сразу же уединилась с наставником. После окончания короткого совещания и отчета о результатах набора положила перед Юном свернутый свиток с гербовой печатью Аркадии.

– Мы приобрели два участка, – за обедом сообщил мастер друзьям. – И обошлись они нам в шестьдесят тысяч. Дороговато. Однако эти участки в черте города, потому и цена высока. С завтрашнего дня начинается строительство новой казармы, собственного учебного плаца и второй конюшни для нашей семьи.

В процессе разговора мастер поглядывал на Милану. Девчонка насторожилась. Слушала внимательно, не пыталась перебивать, но еле сдерживала законное любопытство.

– Что-то хочешь спросить, Мелкая?

– Хочу, – призналась Ушастая. – Не стану задавать вопросов, кто будет следить за строительством и расходами…

– Хахаха! – раздался за столом дружный смех ребят. Слишком предсказуемым оказалось примечание Милки.

– Так уже задала, – поддержал общее настроение Юн. – Ты, разумеется. И Миомока-сама. Кому же еще мы можем доверить такое ответственное дело?

Милка почувствовала неловкость, но успокоилась.

– Если честно… – продолжила Казначей. – … я не сомневалась. Но, мастер, пусть Кана стала сейчас капитаном. Я очень рада за нее. Вопрос не в амбициях или тщеславии. Вопрос в том, что мне тоже нужно расти. Я имею в виду боевые навыки. Как я смогу руководить строительством и одновременно ходить в рейды по Подземелью? А я хочу быть с ребятами. Я хочу повышать уровни и базовые характеристики, иначе всегда нарисуется кто-то, кому померещится, будто может безнаказанно унизить меня и оскорбить, подобно сегодняшнему уродцу.

Мастер взглянул на нее… и улыбнулся.

– Тю! Сегодняшнему? А разве не ты сама торжественно обещала, что больше не станешь кричать? Не ты ли заявила, будто труселя твои всегда чистые, а попка действительно аппетитная, и ты вовсе не против, чтобы ей любовались, но молча?

Лица ребят вспыхнули бенгальскими огоньками. Хохот за семейным столом стоял такой, что не было слышно рабочего шума в таверне, а уж в обеденный-то час вокруг никогда не оставалось свободных мест.

– Вообще-то, я сказала не так! – покраснев, возразила Милана.

– Успокойся. Все тебя поняли, Малая. Ты будешь ходить в Подземелье, а по возвращении заниматься делами на стройке. Так, хорошо?

– Ага! – радостно закивала Ушастая.

– Хигаши. Вопрос к тебе, – развернулся глава. – Есть предложение. И очень заманчивое. Что ты скажешь, если мы попросим тебя продать семье бывшую мастерскую? Она стала бы очень благоприятным местечком для новой харчевни. Молодежь нужно кормить.

– Да пожалуйста, – без раздумий согласился кузнец. – Мне и деньги за помещение не нужны. Вы же с меня денег не брали. А я не скряга. Фу!

– Вот и отлично! Но компенсацию ты получишь. Так будет честно. Не возражай. Мила с тобой разберется.

К столу подошла Мама Мио и присела с краю скамьи.

– А выкупить мансарду, перестроить или расширить эту таверну не думал? – спросила женщина с некоторой тревогой в глазах.

Когда-то, в первые дни существования новой семьи, в планах на будущее мастер действительно задавался прозвучавшим вопросом, но «сегодня» уже не «вчера», Ларуско набрали силу и обжились. Для Юна, к примеру, тепло и уют «Веселой Вдовы» стали чем-то одушевленным, буквально живым. Чем-то вроде неотъемлемого символа, обязательного условия существования, что ли. И не для него одного, как оказалось.

– Я против, – высказалась Милана. – Только не думайте, что мне денег жалко. Просто... просто я тут родилась. Для меня каждая ступенька этой старенькой скрипучей лестницы, которые я когда-то пересчитала спиной и зубами, это память. Тут, за этим столом, я стала Миланой. Ну или Ушастой, без разницы. И тут я впервые встретилась с каждым из вас. Я бы хотела, чтобы все здесь осталось по-прежнему. Мне лично это место давно стало родным.