Гром глотал заслуженное унижение молча. В конце лишь сказал:
– Я хотел принести извинения.
– Приноси, – согласился Юн. – Она тебя слышит, но даже не пытайся приблизиться. Думаю, ты меня понял.
Пока Гром, запинаясь и потея, излагал свою версию неприглядного поведения, извинялся и заверял в отсутствии грязных помыслов, Юн просто отошел в сторону.
– Упс! – Виола зацепила его под руку. – Соскучился?
– Конечно, – признался мастер, обнимая эльфийку. – Тебе кто-нибудь говорил: ты красавица?
– Конечно! – в унисон ему подхватила Виола.
– Ну, вот! Опять опередили, – шутил Юн. – Но я не в претензиях. Хорошо, что ты знаешь об этом.
Рядом встали Арвен и Лора. Подошла и Илона.
– Пойдемте на верхнюю палубу, – предложила она. – Мы уже в море. Там так, наверное, красиво сейчас. И, признаться, я немного пьяна. Подышать хочу.
Все согласились, не только перечисленная пятерка. Многие повставали с мест и направились к трапу.
Ночь замечательная. Тихая и спокойная. Звездное небо над головой. От света великого множества звезд и яркой луны вовсе нет темени. Прекрасный парусник лихо скользит по волнам. Свежий морской воздух обдувает разгоряченные хмелем лица.
– Боги! Как здесь прекрасно! – воскликнула Илона, закружившись по палубе. – Это именно то, о чем я мечтала… Как же я счастлива, чтобы вы знали!
Илона остановилась. Без всякого стеснения прижалась к супругу и поцеловала его. Из вежливости и чувства такта Виола, Арвен, Лоран отвернулись.
– Простите, – услышали Юн и Илона. Но голос им уже не мешал. – Могу я с вами побыть?
Саса стояла в расклешенном светло-голубом платьице, подвязанном тоненьким пояском.
– И что вызывает сомнения? – лыбился Юн. Подтянул девчонку к себе и тоже чмокнул. Всегда так поступал с женщинами семьи, то есть с теми, кого всем сердцем любил, кому доверял и за кого нес ответственность. – Ты, разве, не член семьи? Молодец, что смогла с нами выбраться.
Чрезвычайно довольная Саса пристроилась между Илоной и Юном, прислонившись спиной к фальшборту.
– Вы так здорово вдвоем смотритесь. Мне хорошо с вами, – искренне призналась Саса. – Мастер, можно спросить? Или, возможно, не вовремя.
– О чем? – Юн заметил снисходительные улыбки друзей.
– Вот вы говорили, с нашей наставницы начались «Адские Гончие». Мне безумно интересно, как это было?
– Кстати, мне тоже, – подхватила Лоран.
– И мне! – поддержал эльф.
– И мне! – улыбалась Илона.
Юн взглянул на Виолу, скромно молчавшую, как и всегда.
– Тогда расскажу, – согласился он. – Слушайте… Все предубеждения, связанные с неприязнью гильдий к семьям или наоборот, начались с самых первых дней этой игры. Еще с альфа-теста…
Он говорил и видел растущее изумление на лицах внимательных слушателей. Альфа? С первых дней? Ну, да, их же предупреждали. Многие сами помнили: «Адские Гончие», конечно же, с первых дней…
– …так вот. Арвен, ты всегда беседуешь с теми, кто ищет места в твоей гильдии?
– Разумеется, – подтвердил эльф. – Если меня кто-то заинтересовал, я стараюсь собрать больше сведений о нем или о ней до личной встречи.
– Ага! – продолжал Юн. – Как и любой нормальный глава. Тогда ты сразу видишь, кто пришел в игру ради забавы, так, покуражиться и уйти, а кто действительно пришел играть и надолго.
– Ну, да, – кивнул Арвен. – Кому нужны перекати-поле?
– Верно. Но даже в числе тех, кто пришел надолго, есть разные игроки. Есть любители жесткого экшена, а есть оседлые. Те, кто создает базовую платформу для долгосрочного пребывания. Кто любит не просто бегать по лесам и убивать других игроков, а любит играть. Строить и создавать. Приключения любит и просто жизнь. Вот таких людей приверженцы грубых стрелялок начали называть бурундуками. Причем только за то, что сами не умели строить дома, налаживать торговые связи, короче, всего того, что присуще грамотному и глубокому развитию. Не умели или не хотели. Не хватало усидчивости, может быть, знаний, но главное – не хватало терпения. Им хотелось сразу много всего, но не хотелось работать, в том числе головой. И стали воинствующие дикари сбиваться в кучки и грабить, красть или отбирать у других то, что те создавали. Так и пошла вражда. Бурундуки для защиты от посягательств стали объединяться и образовали семьи, а экшенцы гильдии. Однако, не стоит думать, что в гильдии объединялись только ленивые или попросту жадные до чужого добра игроки. Были, конечно, и те, кто комплектовали состав в целях ведения командной игры.
– А причем тут «гончие»? – пожала плечами Саса.
Юн с улыбкой дернул девчонку за хвостик.
– А притом, торопыга, что я не закончил.
Саса виновато потупилась.
– Простите.
– «Простите», – передразнил Юн и приобнял Сасу. Как-то очень по-родственному приобнял.
Счастливые глаза Сасы блеснули в ночи, а девичьи щеки покрылись румянцем. И тут Юн заметил Миланку. По возрасту Малая была примерной ровесницей Сасы, даже постарше на год-полтора, однако и на ее фоне выглядела моложе. Мастер опять улыбнулся, кивком головы подозвав Ушастую, а когда та подошла, обнял ее свободной рукой.
– Забавно, – подметила Лора. – Илона говорила, что после ристалища ребята стали благополучно называть тебя «папой». И ведь, действительно, смотришься, как «семейный отец».
– Я так старо выгляжу? – заморгал Юн.
Магесса сдержанно рассмеялась, зато остальные гости, изрядно подогретые спиртным, вовсе не сдерживались. Мастер ничуть не смутился. Наоборот, крепче прижал юных дам и продолжил рассказ.
– В то время в Аркадии тоже существовало рабство. Однажды двое друзей увидели девушку, которая была очень им дорога. Которую они хорошо знали, оба любили, и которая всегда была с ними в пати. Девушка плакала. Плакала, глядя на корабль, увозивший в Зенитар ее знакомую, проданную в рабство за долги админам. Выяснилось, что та бедолага не смогла вовремя заплатить, потому что ее ограбили. И тогда один из друзей пообещал девушке отомстить за ее слезы виновникам. Его друг поддержал клятву, поскольку и без соперничества за любовь девушки ненавидел рабство. С того дня троица стала охотиться за убийцами и грабителями. Выслеживали их, караулили и уничтожали. Давили безжалостно, как клопов. О них вскоре заговорили. Им объявили «кос» (термин игроков, означающий начало охоты на уничтожение тех, кому он был объявлен. Буквально звучит: убить на месте). Объявили, естественно, те, кто их боялся. И однажды их перехватили. Одиннадцать бандитов против троих. И пожалели об этом. К тому моменту, когда к мельнице подоспела городская стража, на земле в лужах крови лежали одиннадцать изувеченных трупов, а над телами мерзавцев, так же перепачканные в крови, стояли известные трое друзей. Так родилась о них первая сказка. Потом к троице примкнули еще двое. Парень и девушка. Их стало пятеро. И совсем туго жить приходилось теперь плохишам. Пятерку нарасхват нанимали все караванщики, все семьи. Потом их стало шестеро. Пришла магесса. Владела иллюзией, изменением и навыком магических пут. В очередном сопровождении на них снова напали. Ни один из нападавших не ушел. Четырнадцать врагов друзья положили на месте, а четверых притащили живьем. Их публично казнили позднее. Группа еще увеличилась. Теперь в ней стало двенадцать бойцов. Слава о них разошлась вместе с ненавистью. Была среди них девушка, та самая, которая плакала. Так вот, находила та девушка любую зацепку. Любой след, мелочь какую-нибудь, и по ней, по невзрачной находке, вся дюжина друзей бросалась на поиски. Настигали. И опять наказание. Всегда.
Мастер умолк. Заметил, как вокруг собрались почти все его гости. Улыбнувшись Виоле, Юн продолжил рассказ.
– В очередной раз следы злодеев привели в Патагонию. Приграничный замок Харкинстоун. Он и сейчас стоит там же, где был тогда. Только хозяин сменился, естественно. Местный барон не впустил охотников, он уверял, что в замке посторонних никогда не бывает. Только барон не знал истины: девушку-следопыта не проведешь, она никогда раньше не ошибалась, что, в отличие от барона, в точности известно ее друзьям. Ночью того же дня замок пал. Гарнизон в сто тридцать бойцов был уничтожен дюжиной охотников из Аркадии. В числе того самого гарнизона пали и те, кого разыскивали. И барон не соврал. В Харкинстоуне действительно никогда не было посторонних, потому что именно он, чертов барон, отсылал слуг на грабительские вылазки и похищения. Эта история превратилась в легенду и обросла, как часто бывает, нелепыми небылицами. Слава охотников распространилась за пределы Аркадии. Честный люд, фермеры, горожане, купцы и ремесленники любили их… Многие их любили… Многие побаивались. Были и те, кто люто ненавидели. А девушку ту, за ее дар, нюх особенный, молва прозвала Охотничьей Гончей. Враги, поскольку в точности знали, что встреча с ней станет для них дорогою в Ад, прозвали Адской Гончей. Посовещавшись, друзья создали гильдию и назвали ее «Адские Гончие». Такая история. Кто была той замечательной девушкой, думаю, вы давно поняли. Она стоит рядом. И, кстати, от нее, поверьте, по сей день ни разу никто не ушел.
