Мастер вернулся к креслу, так и стоявшему в центре приемного зала, и преспокойно уселся в него. Затем резко щелкнул пальцами.

– А-а-щ! – раздался звериный рык позади гостей.

Лжепосланцы в жутком испуге шарахнулись в стороны. За спиной старшего возникла Кику.

Кровавые в состоянии ярости, светящиеся глаза. Черные, с острыми шипами на окончаниях, крылья. Хищное холодное дыхание. Сверкающее зловещими отблесками Лунного Камня лезвие хопеша у самого горла лжеца.

Кику прижалась демоническим телом к готовой свалиться в обморок жертве. Сейчас она была значительно выше ростом, потому демон склонил голову и длинным черно-зеленым языком слизнул капельку крови, появившуюся из легкого пореза на шее патагонского Судьи. Пореза сознательно, чисто для устрашения, оставленного стальным когтем Кику. Оружием не смогла бы при всем желании. Нейтральная зона. Плюс – Мэрия.

– Ш-а-а! – послышалось змеиное шипение откуда-то сверху.

Снова взмах черных крыльев с железными шипами. Тот же кроваво-красный свет яростных глаз. Тот же хищный оскал. Из-под крыши спустилась Кантара, с обнаженными ятаганами встала перед теми, кто давно подумывал убежать, и угрожающе покачивалась из стороны в сторону.

Мастер не улыбался, не торжествовал. Он был взбешен. Сам едва сдерживал ярость, несмотря на то, что всегда проявлял выдержку. Не теперь.

– Вон отсюда, мерзкие гадины! Вы меня слышали.

Вторично повторять необходимости не было. Мнимые официальные лица с несвойственной посланцам скоростью улепетывали из помещения. Как только они окончательно скрылись, мастер обратился к Мэру.

– Мне очень жаль, Ваше Превосходительство. Не пристало вам такое выслушивать.

– А мне нет, – преспокойно ответил Мэр. – Надо же, я и подумать не мог! Мерзавцы и только! В таких низменных делах истинные чиновники не станут использовать дипломатические каналы. Теперь буду знать. Спасибо, мастер Юн…

Все пережитое в Ратуше настолько крепко засело в сознании мастера, что по дороге домой он так и не сумел привести нервы в порядок.

Хлоя, счастливая, но все же тревожная, шагала рядом и слушала справедливые доводы Милки о том, что больше ей ничего не грозит.

Виола несколько раз попыталась начать с мастером разговор, но все попытки верной подруги разбились о камень, выросший у Юна внутри.

Как же он ненавидел лжецов. Ненавидел работорговцев. Ненавидел прихвостней и лизоблюдов. Но лжецов, особенно прикрывающих гниль занимаемой должностью, ненавидел патологически.

Одно радовало – больше не сунутся. Стопроцентной гарантии дать нельзя, но внушенное опасение за собственные жалкие шкуры какое-то время придержит подонков. Так рассуждал Юн. Очень надеялся, что не ошибся.

Не изменилось настроение мастера и за столом. Таверна открылась. Продукты доставили. Руду спустили к плавильной печи. Не всю. Половину ценного материала пришлось перенести во внутренний двор, чтобы не загромоздить целиком кузницу.

– Что, так сильно задело? – прижавшись к мастеру, на ухо шепнула Виола. – Давно я тебя таким удрученным не видела. Успокойся уже. Ты был молодцом. Я горжусь тобой. Стояла и любовалась. Такой же, как прежде. Как тот, кого я всегда любила и уважала. Непреклонный в своих убеждениях и несгибаемый в преданности друзьям. Ведь ты бы никогда не позволил патагонцам забрать Хлою, так? Можешь не отвечать. Я знаю. Ты бы скорее убил их всех или сам умер. А теперь это же, но уже не со слов, знают другие. Я люблю тебя, мой господин.

Она обняла его и крепко поцеловала.

Мастер молча взглянул в широко раскрытые, полные понимания и участия, сияющие глаза эльфийки. Нашел в них все, что искал. Искренность, ту же любовь, тепло и преданность. Как хорошо, что она есть, Виола.

Юн обнял девушку и ответно поцеловал. Поцеловал от души. Так, как целуют только тех, кем действительно дорожат.

Когда терзает боль утраты, И сердце рвут печаль и грусть,

Любовь, ушедшая когда-то, Воспоминания пробудит пусть.

Пусть облик тех, кого любили, Развеет горечи печать.

В надеждах новых изобилии, Взовет все заново начать.

Сегодня Хлоя пела под чарующие звуки превосходного инструмента. Лютни, приобретенной Милкой по выбору самой исполнительницы. Мелодичные переливы прекрасного голоса Хлои постепенно приводили мастера в чувства. Юн даже улыбнулся, когда песня закончилась, и чмокнул певунью в знак благодарности. Словно Хлоя сейчас угадала именно то, что требовалось взбудораженной душе мастера.

В ту минуту, когда он собирался выйти из-за стола, в таверне появилась Илона. Она была не одна. Стремглав, едва не сбив с ног суетливую Лею, в обеденный зал таверны залетели Коджи и Эйко. Сходу бросились обниматься с теми, по кому ужасно соскучились.

Заметив подрумяненную, отчасти смущенную, но радостную Илону, Виола слегка улыбнулась. Локтем подтолкнула мастера в бок и едва слышно прошептала:

– А вот, мой дорогой, самое действенное лекарство от твоей депрессии.

Юн повернулся к подруге. Улыбнулся ее игривому настроению и собственным мыслям.

– Ты в этом уверена?

– А разве, нет? – подтвердила Вив. – Ты не меня, ты себя спроси. Только живи, не глупи. С тебя станется. Избавляйся от меланхолии.

Пока в таверне гуляли и веселились многочисленные посетители, мест за семейным столом оставалось достаточно. Служанки работали. Лишь изредка кто-нибудь на секунду подсаживался и сразу убегал по делам.

Мастер поднялся навстречу желанной гостье. Илона с присущей ей подчеркнутой аристократической вежливостью поздоровалась. Приняла любезное приглашение мастера и опустилась на скамью рядом с ним.

– Надеюсь, ваша поездка была успешной? – участливо спросила девушка и заметила новые лица. – О, вижу, у вас пополнение?

– Спасибо, что спрашиваешь, – так же вежливо и официально ответил Юн. – Цели достигнуты. А как у вас? Все ли в порядке?

– Угу, – кивнула Илона. – Что с нами будет? Мы за пределы городских стен выходим крайне редко, а внутри нейтральная зона.

Внимательный взгляд мастера скользнул в направлении новичков. Не беспричинно, конечно. Острой иглой больно кольнуло самолюбие мужика, ну – мужчины, так будет правильнее. Его прекрасная гостья, вернее сказать – ее поведение, озадачило Юна. Илона то и дело отрывалась от разговора и как-то изучающее, может быть, подозрительно, поглядывала в направлении Казуо и Сасы.

– Они что, муж и жена? Такие юные? – наконец, спросила девушка.

С чего бы вдруг собеседницу заинтересовали новобранцы семьи? В недоумении мастер пожал мускулистыми плечами.

– Нет. Брат и младшая сестра. Что тебя так настораживает?

На светлом лице умной девушки отразились отчетливые признаки замешательства. Илона задумалась, но все же ответила:

– Смотрю и не пойму. Необычно как-то. Он все время за ней ухаживает. Сколько ей лет? А ему?

Чтобы напрочь развеять сомнения гостьи мастер вкратце пересказал ей историю знакомства с Сасой и Казуо.

– Вот как! – понимающе кивнула Илона. – И все равно. Как-то, не знаю я, в глаза бросается, сам присмотрись. Он ей ничего не дает делать самостоятельно, даже воды налить. Глянь, только сам.

После краткого замечания Илоны, мастер присмотрелся внимательнее.

А ведь она права, Илона. Вот что значит свежий взгляд. То, что друзья принимали за должное в свете трагических обстоятельств знакомства семьи с новенькими, для человека со стороны выглядело в лучшем случае странным.

– И что ты хочешь сказать? – спросил он собеседницу.

Илона поправила упавшую челку и пожала плечами.

– Не знаю. Я бы так не смогла. Брат или кто, я же не кукла, чтобы мне в рот пищу проталкивали. Только что и осталось как пожевать. Ты говоришь, ей полных пятнадцать? Хм. Практически взрослая. А кто они в реальном мире? Чем занимаются? Ты прости, может, я слишком назойливая, и не мое это дело…

– Нет-нет. Ты права, – поддержал ее Юн. – Сейчас и уточним. Мне еще не хватало…

Мастер попросту умолчал, чего ему не хватало. Но опасения Илоны вполне обоснованные. Стоит проверить.