Скучно было Юну выслушивать длинные предисловия, ох уж этот «обтекаемый» язык дипломатов, тем не менее ответил он спокойно и с виду вежливо:

– Не случайно, а именно так. Да, она действительно командовала караваном патагонских торговцев. Подверглась нападению почти втрое превосходящего по численности врага возле Северных Гор, недалеко от чащи Угрюмого Леса. Сражалась во исполнение долга. Едва осталась в живых. Одна, к сожалению. Идти домой побоялась, так как в Патагоне ее ожидала незаслуженная девушкой кара. И что? Да, я принял Хлою к себе и ни капельки не жалею об этом.

Кто уж там ведает, на что рассчитывали чиновники Патагона. Наверное, думали, что Хлою начнут покрывать или всячески выгораживать. Но когда услышали откровенное подтверждение тому, что и так уже в точности знали, обрадовались.

– И что? – переспросил чиновник. Наконец, соизволил представиться мастеру. – Я являюсь Секретарем Судебной Коллегии Патагона. Ваша подопечная, потерявшая караван, по законам Патагона должна быть наказана. Она это знала, когда подписывала контракт. Контракт, понимаете?

Юн выслушал очень внимательно. Потом кивнул и встал.

– А не подскажете, что именно предусматривает наказание?

Чиновник выглядел как-то рассеянно. Все же ответил:

– Виновную, скорее всего, ожидает смертная казнь.

– Это все? – с нажимом спросил Юн, а поскольку чиновник не спешил с уточнениями, мастер продолжил. – Неужели я, ни разу не посетив почтенного Патагона, лучше Секретаря Судебной Коллегии знаю законы этой провинции? Вы запамятовали, я так думаю? Или, если не казнь, то девушку ожидает рабство, не так ли?

Что же оставалось чиновнику, кроме признания истины.

– Да, казнь или рабство.

Теперь мастер Юн подозвал к себе Хлою. Магесса стояла в молчании, как он и просил, и внешне, только не внутри, равнодушно следила за происходящим вокруг.

Юн неожиданно обнял девушку, да так крепко, что она покраснела в смущении. Затем обошел ее и прислонился сзади. Нежно, подчеркнуто похотливо, провел рукой по девичьему животу.

– Господин Секретарь, – заговорил мастер. – Я откровенно отвечал на ваши вопросы. Теперь ответьте и вы на мой… Взгляните.

Мастер отпустил Хлою и лишь легонько коснулся ее лица. Погладил по голове и приподнял пальцами прядь волос. Словно бы он был торговцем людьми и рекламировал свой лучший товар.

– Какое красивое, чудное молодое личико. Какое изящное, упругое, соблазнительное тело. Какие возбуждающие сексуальные формы… У кого же рука поднимется на такую-то красоту? Вы ведь не хуже меня знаете, что ее ждет, не так ли? Хлоя станет рабыней. Она очень дорого стоит. Отменный товар. И покупателей на него долго искать не придется. Разве, нет?

Непредвиденная и очень двусмысленная создалась ситуация. Чиновники из Патагона молчаливо взирали один на другого, словно бы телепатически совещались, как ответить этому беспардонному заносчивому наглецу. И почему это он вдруг так резко изменил настроение?

– Возможно, – наконец выдавил секретарь. – Не мне решать.

– Бросьте! – повысив голос, заговорил Юн. – Мы с вами давно не дети. Сколько бы вы предложили мне за то, чтобы забрать девушку?

Услышав прозвучавшие слова мастера, Хлоя испуганно отступилась. У Виолы и Милки отпали челюсти. Зато весьма оживился так называемый истец.

Жаль, что они не в Патагоне! Там, у себя на родине, чиновники сразу нашли бы управу на какого-то торгаша, но тут, в Аркадии, приходится мириться с тем, что уж есть. Раз так, для достижения собственной цели нужно использовать любую возможность поторговаться, хоть и с некоторыми убытками для себя.

– Э-э, что же, возможно, в целях соблюдения законности и взаимного понимания между дружественными государствами, мы могли бы договориться. Вы правы. Для возмещения потерь владельцам товаров и караванщикам, а также в соответствии с собственноручно подписанным данной девой контрактом целесообразнее было бы не применять к ней смертную казнь, а выставить ее на торги. Я, разумеется, не знаток в области работорговли и могу лишь весьма приблизительно предположить, что за такой экземпляр в Патагоне выложили бы тысяч двести золотом… Думаю, десять процентов вас бы устроили?

Соврал, конечно. Сильно занижена стоимость. Мастер Юн никогда не бывал в сопредельной провинции (если не считать единственного раза, речь о котором еще впереди), но от друзей и торговцев слышал множество пересказов об аукционах рабов, отмененных им в Аркадии. И о ценах на живой товар он тоже слышал не раз.

Однако же, други мои, вовсе не цены и не проценты интересовали мастера. Как он и предвидел, жадность сгубила пришельцев. Лишь только увлекшийся чиновник закончил речь и сделал ему прилюдное предложение, мастер резко сменил тон.

– Теперь слушай меня, патагонский ублюдок! Ты не в Патагоне! Ты в Аркадии! Со своим уставом в чужой монастырь не идут. Не слышал такую пословицу? Здесь ты вообще не имеешь права предъявлять кому-то претензии. Ты можешь только просить. И запомни: по нашим законам за работорговлю виновника сажают на кол. И если следовать твоей логике, засранец, именно такая участь тебя ожидает!

Голос того, кого надменные чинуши представляли жалким ничтожеством, звучал так, словно не он был призван к ответу, а от него зависела их судьба. Незваные гости побледнели накрахмаленной простыней. Мнимый дипломатический иммунитет, чем мошенники временно прикрывались, уже не мог их защитить, но надежда еще оставалась.

– Вы не посмеете, – вспыхнул старший из них. – Это вызовет международный скандал. Мы прибыли с официальной миссией.

– Врешь! – отрезал Юн. – Вы прибыли в поисках легкой наживы. Если бы ваша миссия имела статус официальной, вас бы сопровождал патагонский гвардейский эскорт, герольды и пажи. И о вашем прибытии заранее известили бы власти Аркадии. Где это все? Вы примчались сюда втихомолку. Понадеялись сорвать куш. Дудки. Это у меня претензии к Патагону. Ушастая, сюда подойди.

Милана с улыбкой и нескрываемым восхищением смело вышла на середину.

– Сколько стоили твой дом и мастерская?

– Около миллиона я в них вложила, наставник.

Юн хлопнул в ладоши.

– Слышали? Эта девушка тоже из Патагона. И она ничем не нарушила ваших дурацких законов, можете проверить через Администраторов. А ее подло похитили и продали в рабство там, у вас в Патагоне. Безо всякой вины, по причине той же, по которой вы сейчас здесь, жаднючие жирные патагонские свиньи. Она потеряла имущество на миллион золотом. А она моя родственница. Кто возместит мне ущерб? Кто возместит ущерб ей за унижение, побои, насилие? И как вообще можно возместить подобный ущерб? Чем? Вы, господин Секретарь Судебной Коллегии, посоветуйте мне. Я жду! Где же ваши справедливые предложения? Во имя… чего там, вы говорили?

Гробовая тишина стояла в помещении приемного зала Ратуши. Трясущиеся от страха чиновники давно поняли, как же здорово просчитались, ослепленные пресловутой жадностью. Теперь почтенные господа мечтали лишь об одном: скорее бы убраться из этой чертовой Аркадии с ее проклятыми законами. Но Юн-то еще не закончил.

– А сейчас, господа, – напирал Юн. – Вы, пока я не передумал, очистите наш город так быстро, чтобы я не увидел уже за углом, как сверкают ваши грязные задницы. И запомните…

Мастер со скрытым смыслом взглянул на аркадианского Мэра. Потом развернулся к мнимым посланцам.

– …Если вдруг когда-нибудь на Хлою упадет камень с крыши, или в ее сторону кто-нибудь метнет отравленный нож, или полетит «случайная» стрела – никто из вас не переживет эту девушку ни на один день. Я торжественно клянусь вам тут, перед лицом Мэра Аркадии: я отправлю по ваши души целую армию наемных убийц. Все, что вам дорого и ценно для вас, перестанет существовать. Как и вы сами. И я приду, чтобы лично помочиться на ваши останки. И не один. Справьтесь у нашего уважаемого Мэра обо мне и моих способностях, если еще не успели этого сделать… У Хлои в Аркадии появилось достаточное количество преданных и очень сильных друзей. А чтобы вы поняли всю прелесть вашего положения, я капельку приоткрою завесу тайны и наглядно продемонстрирую, с кем вам придется иметь дело, если вы не послушаетесь моего совета и не оставите девушку в покое.