– А ничего смешного! – совершенно серьезно сказал Юн. – Ты что, ни разу не видела беременных НПС звероподобных? Глянешь на такую, ну, ребенок-ребенком, десять лет, не больше? А спросишь – двадцать! Попробуй-ка разобрать… К тому же я почти уверен теперь – мы никогда не состаримся.

Уверенность мастера по понятной причине очень заинтриговала Виолу. В игре или где, какая разница? Есть моменты, неизменные для любой женщины.

– Почему? – с интересом спросила эльфийка.

– Вив, мне было тридцать два, когда я впервые вошел на сервер. Сейчас минуло больше семи лет. Я остался таким же, каким и был. И шесть лет запоя в реальном мире превратили бы меня в дряхлого старика. Я старик? – Виола слушала и не перебивала, поэтому мастер развил свою мысль. – Мне кажется, НПС стареют и умирают, не административные, а свободные, потому что они наперед спрогнозированы Юпитером. Их внешность должна измениться и меняется с возрастом лишь потому, что она известна заранее. Но людей он спрогнозировать не может. Пойми, он перенес нашу внешность сюда такой, какой она была предоставлена ему нами. Там, в реальной жизни, мы меняемся независимо от него под воздействием множества факторов. По этой причине он никогда, даже с вероятностью хотя бы в пятьдесят процентов, не сможет спрогнозировать нашу внешность, какими бы мы стали в реалии через год… Вив, язык цифр, на котором говорит и общается Юпитер, может быть, суховат. Это да. Но он прекрасен тем, что лаконичен и всегда предельно конкретен. Это самый точный из языков, известных в обществе на данный момент, а сам Юпитер – это самый совершенный цифровой организм на планете. Для него вероятность ошибки уже в один процент приводит к тому, что Юпитер никогда не скажет тебе: да, образ соответствует действительности. Он скажет: вероятность совпадения девяносто девять процентов. И для него неприемлема погрешность уже в пять процентов, не говоря о пятидесяти. Пятьдесят для него – провал. А провалов Юпитер не допускает. Вот поэтому он нашу внешность и не меняет… Миланке сейчас почти семнадцать. В реальном мире она уже год могла быть замужем. Но она и в тридцать будет такой же, как и сейчас. Ребенок-ребенком. Так что же ей, не жить? Хотя ты права, Виолка, мне сложно представить Ушастую с животом… хахаха!

Он нежно обнял подругу, и Виолетта прильнула к нему своим гибким соблазнительным телом, положив голову на мужское плечо…

С первыми лучами рассветного солнышка путники были уже на ногах. Живенько привели себя в порядок, позавтракали, свернули лагерь и двинулись в путь. По расчетам Хигаши Акиро (что ободрило многих товарищей) к следующей ночи караван должен достичь Журчащего Ручья.

Сегодня повозки двигались быстрее, потому что Юн приказал тем, кто слабо сидит в седле, пересесть на козла к возницам. Этим решением мастер весьма порадовал Хлою и обеих валькирий. Очень уж тяжело с непривычки отбивать задницы при верховой езде.

К обеду обоз выехал из очередного лесного массива. Старшие задержались на развилке дорог и совещались между собой.

– Тут, – пояснил Хигаши, – начинаются земли Ямада. Если бы поехали напрямик, мы были бы в Журчащем Ручье часа через три.

Мастер пустил лошадь в галоп и подскакал к деревянному мостику через речку. Остановился, потому что заметил, как на сторожевой вышке, что находилась метрах в пятистах, ближе к фруктовому саду, подали кому-то сигнал. Рядом остановилась Виола. А через три-четыре минуты навстречу к ним мчались всадники.

– Дозорный патруль? – скорее утверждая, чем спрашивая, сказала Виола.

– Угу, – подтвердил Юн. – Все, как и рассказывал оружейник. Послушаем, что они нам предложат. Не спеши.

– Поняла, – покорно ответила Вив.

Четверо вооруженных гвардейцев сопровождали пятого ездока. Закованный в добротный, но старомодный доспех, владелец земель гордо восседал на вороном иноходце. Приблизился к незнакомцам и заговорил:

– Кому принадлежит караван?

Виола молчала. Ответил сам Юн.

– Вежливость не в почете в этих краях? – сказал мастер с нажимом. Сразу ставил на место самонадеянного дворянина. – Представляться и приветствовать путников у вас не принято?

Барон Ямада подъехал чуть ближе.

– Вы вторгаетесь в мои земли, не имея на то разрешения, и говорите о вежливости? У меня под седлом тридцать дружинников. Может, пригласить их сюда, чтобы они напомнили вам об учтивости. Отвечайте на вопрос и не медлите. Много дел и без вас, торгаши.

– Это можно легко устранить. Облегчить ваши заботы, – без испуга, на что явно полагался барон, ответил Юн. – Как и вашу собственность на эти самые земли.

Сначала Ямада вспыхнул негодованием. Затем призадумался. Уж очень уверенно говорил с ним этот безродный мужлан. Но доспехи и оружие у него – позавидуешь.

– У меня нет желания с кем-то ссориться, – лояльнее произнес барон. – Но не смейте мне угрожать, если не хотите плачевных последствий. Закон на моей стороне. А коли вы говорите об этикете, то гости первыми должны представляться хозяину. И никак не наоборот.

– Справедливо, – согласился Юн. – Если бы вы соизволили для приличия поприветствовать тех самых гостей, так бы и случилось. Уверен, вы давно поняли, что мы не относимся к категории нищих бродяг, приветствие которых ущемило бы ваше достоинство.

Барон подумал. Не нравились ему эти караванщики. Что-то в них было такое, что вызывало тревогу.

– Я хозяин здешних угодий, – наконец представился барон. – Мое имя Ямада, оправдываться перед заезжими словоблудами у меня нет времени и желания. О деле: за проезд по своей земле, по всем законам Аркадии, я имею право взимать пошлину. Назначаю пошлину сам. За каждую повозку по три десятка золотых. За каждого всадника еще по пять монет. С вас сто двадцать монет золотом.

В отличие от мастера Юна, говорившего в привычном спокойном ключе, не напрягая голоса, барон Ямада гремел так, что даже Милана, сидя на козлах второй повозки, услышала его бас.

– Сколько? – чуть не вскрикнула девушка. – Он вообще рехнулся, что ли? Такую пошлину взимают с торгового корабля в порту. Но там и объемы какие! Вот это да!!! Прав был Хигаши. Легче бросить товар и пойти пешком.

Ни Милана, ни остальные участники путешествия не слышали, что ответил Юн, лишь заметили нечто необъяснимое. По команде мастера Виола с бароном отъехали в сторону, а через минуту повозки тронулись через мост вообще без всякой пошлины. Чудеса!

Как только головная повозка под управлением кузнеца поравнялась с бароном, стоявшим в безмолвии с бледным растерянным видом, Виола задержала конвой.

– Итак, Ямада-сан, – вежливо обратилась эльфийка. – Взгляните, пожалуйста. Этот человек – мастер Акиро. Впредь он будет ездить по вашей земле без большого сопровождения. Вы уж запомните его лицо. Это легко. Он у нас человек примечательный. И помните наш уговор… Всего доброго, господин барон.

Стоило каравану пересечь реку и отдалиться от места скоротечных переговоров, Миланка, распираемая любопытством, подозвала Виолу, запрыгнула сзади на круп ее скакуна и, оставшись наедине, заговорческим тоном спросила:

– Что ты ему сказала такого, Вив? Ну, расскажи. Я же лопну от нетерпения. Ну пожалички! Мяу!

Виола рассмеялась. Ребенок и все. Вспомнила ночную беседу с наставником. Ну да, Миланка беременная! Хахаха!

– Сказала, если в будущем он попытается взять какую-то пошлину с личного кузнеца Герцога, то останется без титула и земель. А чтобы жадный дворяшка не возбухал, показала ему себя, капитана личной Гвардии Его Светлости.

Услышав ответ подруги, Милана расхохоталась так, что все спутники на нее оглядывались.

– Тогда понятно, – прошептала она, – почему у барона была такая постная физиономия.

Девчонка вновь перепрыгнула на козла повозки, а караван успешно продвигался к конечной цели своего путешествия…

По мере того как повозки удалялись от мостика, приходили в себя и гвардейцы.

– Почему вы их отпустили, господин барон? – спросил всадник, по виду и амуниции – офицер.