...Ну и против пары крошечных камер в общих зонах, пожалуй, тоже.

Я же не собирался ставить их в спальне или в ванной. Амелия жила с братом. Она не расхаживала голышом по гостиной каждый день.

А камеры вернут мне душевное спокойствие и уберегут ее от беды.

Один из технарей-самородков, с которыми Коул работал в «Келлер и компаньоны», взломал систему безопасности Университета Олкотта и перенаправил трансляцию на их серверы, открыв живой доступ к рабочему месту Амелии. В отличие от университетской системы, которая удаляла записи через сорок восемь часов, в «Келлер и компаньоны» они будут храниться бессрочно.

Плюс жизни в квартире заключался в ограниченном количестве выходов. Всего одна дверь, да и этаж не первый, так что проникновение через окно маловероятно, если только кто-то не спустится на тросе с крыши.

Я сделал финальный обход по квартире, сверяясь с видео на телефоне, чтобы убедиться, что слепых зон не осталось. Больше всего меня беспокоило окно в ее комнате. Прямо перед ним росло огромное дерево, по которому при должном упорстве можно было забраться внутрь. Незаметно провернуть такое не получилось бы — пришлось бы лезть по дереву, потом на балкон и по стене здания, — но ради Валентайна я вытворял вещи и безумнее. Нет ничего невозможного.

Я проверил окно и поморщился, когда резкий, пронзительный звук ударил по барабанным перепонкам через наушник.

Да уж. Работает.

Амелия ничего не услышит, а вот я — услышу.

Если сам я не смогу до нее добраться, это сделает Коул или кто-то из его парней. На крайний случай я наберу 911 или свяжусь с местным отделением в Нью-Хейвене. Нужно будет немного прикормить их, чтобы они не решили, будто я лезу не в свое дело, если мне понадобится помощь.

Я запер окно и уже повернулся, чтобы уйти, как вдруг замер на полуслове.

На ее прикроватной тумбочке лежала книга стихов, которую я читал в хижине. Вместо закладки в ней торчал билет на поезд. А под книгой — блокнот, в котором я писал.

Я не планировал, что она найдет его, но, может быть — только может быть, — она поймет, что для меня все тоже было по-настоящему.

Мою любовь к ней я бы никогда не смог сыграть.

За все время, пока шло расследование моих действий, я ни разу не извинился. И не стану. Я отказывался испытывать хоть каплю вины за то, что чувствовал к доктору Амелии Хоторн.

С тем же успехом можно винить себя за то, что дышишь.

Она была моей неизбежностью.

Едва я запер за собой входную дверь, как по лестнице со стороны парковки раздались шаги. Я поправил рюкзак на плече и выправил рубашку, пряча пистолет.

Терпеть не мог таскать с собой оружие, но мне совсем не улыбалось получить выговор за какую-нибудь глупость, если меня поймают без ствола при себе. Правило «не совершай мелких преступлений, когда идешь на крупное» по-прежнему работало, особенно когда речь заходила об инструкциях бюро.

— Привет, как жизнь? — парень, проходивший мимо наверх, буркнул дежурное приветствие, явно не рассчитывая на ответ.

Я пошел дальше, но его шаги затихли.

Свернув за угол к следующему пролету, я краем глаза заметил, что Джейк Гастингс стоит и пристально смотрит мне вслед, пока я спускаюсь к парковке.

Дерьмо.

Амелия

Понедельник, 25 августа| 20:30

Телефон зазвонил, когда я крутила руль, сворачивая в боковой переулок. На обратном пути от доктора Чен я решила срезать через кампус — так можно было сэкономить минут пять. Фонари замигали, когда сумерки окончательно сменились темнотой.

— Алло?

— Ты где?

Я покосилась на экран, чтобы убедиться, что правильно прочитала имя. Джейк еще ни разу в жизни не звучал настолько панически и раздраженно.

— Еду домой от врача. А что?

— Думал, ты уже дома. Заехал к тебе, а у твоего дома трется тот мужик.

В его голосе дрожал вовсе не страх.

Это была злость.

— Какой мужик? — спросила я, влетая на пустую парковку и резко ударяя по тормозам.

— Который тебя похитил. Он подстригся. Выглядит поопрятнее. Но я уверен, что это он. Его же по всем новостям крутили.

Точно. О том, что Джуд служит в ФБР, общественности не сообщали.

Я не знала, была ли работа Джуда засекречена. От меня-то ее точно скрывали.

Я была эмоционально истощена после сегодняшней работы. Вести занятия очно и ловить на себе косые взгляды каждого студента и преподавателя в кампусе — то еще удовольствие. Вдобавок ко всему, на приеме у доктора Чен я вывалила ей тот факт, что у меня нет ни одного человека, с которым я чувствовала бы настоящую связь. Ну, кроме Джоэла, который изо всех сил пытался загладить вину.

Кузены, живущие на другом конце страны, прислали мне электронное письмо, но скорее из любопытства, чем из заботы. Соседи выглядывали из окон всякий раз, когда я уходила или возвращалась, но никогда со мной не разговаривали. Ваания и Кейтлин утром помахали мне издалека. Маркус вообще вышел из комнаты, когда я зашла налить кофе, а Кортни притворилась, будто говорит по телефону.

Джейк оказался единственным, кто вышел на связь, да и то лишь потому, что все еще пытался залезть ко мне в трусы.

Я осталась одна. Совсем одна.

Мысль, которая появилась у меня в начале лета, подтвердилась. Если я исчезну, всем будет плевать. Земля продолжит вращаться, жизнь пойдет своим чередом.

Разве плохо хотеть значить для кого-то так много, чтобы ради тебя у человека весь мир перевернулся?

Для Джуда перевернулся. Он за секунду принял решение пожертвовать своей безопасностью и положением в криминальном мире и в ФБР ради меня. Но эту деталь я доктору Чен рассказывать не стала.

А потом я сбросила бомбу, которую вынашивала с самой первой лекции: я не знала, смогу ли остаться в Олкотте.

Дело было не в том, что я чувствовала себя в опасности или мне разонравилась работа. Просто история, которую раструбили в новостях, теперь всегда будет идти впереди моих профессиональных достижений. Шепотки за спиной всегда будут ставить под сомнение мою способность выполнять свою работу.

Я больше не была доктором Хоторн.

Я стала той самой девчонкой.

И все из-за него.

Даже при том, что Джуд пожертвовал ради меня своим миром, мой мир он разрушил.

— Стой где стоишь. Я звоню в полицию, — сказал Джейк.

— Нет. Я сама с ним разберусь, — пробормотала я, снова выезжая на улицу. — Полиция обойдется с ним слишком мягко.

Вместо того чтобы ехать в ближайший участок, я выжала газ до упора и помчалась домой.

Возможно, Джуд думал, что мы как-то помирились, но это было не так.

Я все еще дико злилась на него.

Дорога до дома заняла вдвое меньше времени, чем обычно, спасибо моей ярости.

Как бы сильно я ни тосковала по нему, сейчас мне хотелось только одного — чтобы меня оставили в покое.

В конце концов я излечусь от этой любовной горячки.

Джейк ждал меня на парковке, меряя шагами пустое место вокруг своей машины.

— Амелия, не думаю, что тебе стоит...

— Все нормально, — отрезала я, выскакивая из салона. — А вот с ним все будет очень ненормально, когда я закончу.

Джейк огляделся.

— Кажется, он ушел.

Нет. Джуд понял, что Джейк его срисовал, еще до того, как тот достал телефон, чтобы набрать мой номер.

Джуд наблюдает откуда-то неподалеку.

— Со мной все будет в порядке. Мне просто нужно с ним поговорить.

Джейк недоверчиво усмехнулся.

— Он должен сидеть в тюрьме.

Я сглотнула, соображая, сколько ему можно рассказать.

— Ты не знаешь всей истории. Кое-какие детали в новости не попали.

— Это какие еще детали? — практически закричал он. — Он тебя похитил! Он преступник! Он...

— Он из ФБР, — тихо произнесла я. — Когда он... забрал меня... он работал под прикрытием.

Джейк замер.

— Да. Я тоже удивилась. Но у них есть веские причины не предавать это огласке. Это могло бы сорвать расследование, которое он вел.