— Не строй из себя сурового горца, которому не мила городская жизнь. Ты на работу в поло ходил, — съязвила я, когда мои шлепанцы коснулись земляного пола. — Спорим, ты уже по ним скучаешь?

Даже в темноте я заметила его улыбку. Джуд потянулся вверх и дернул за шнурок. Одинокая голая лампочка осветила пространство, больше похожее на склеп. Я поежилась: холод уже пробирался до костей.

— Кто-то тут заикался про кондиционер? — подколол Джуд.

— Почему здесь так холодно? — спросила я, разглядывая хаотичное нагромождение стеллажей с припасами, армейских ящиков и сундуков.

— Обычное дело, когда находишься под землей.

— Ха-ха, очень смешно, — сухо отозвалась я.

— Старый погреб, — пояснил Джуд. — Позволяет сохранять продукты прохладными, когда нет электричества.

Я покосилась на лампочку, которая вообще-то очень даже горела.

— Но свет же есть.

— Потайные солнечные батареи, — сказал он. — Этого хватает, чтобы работал холодильник и горел свет без всяких бензогенераторов. Но если зарядит череда штормов или наступит зима, с электричеством начнутся перебои.

— А почему нельзя провести нормальный свет, как у нормальных людей?

Джуд посмотрел на меня.

— Потому что тогда в базах данных останется след, что это место существует.

Мозаика в моей голове начала складываться.

— Надо полагать, водопровода у вас тут тоже нет.

— Откуда взяться городскому водопроводу, если города поблизости нет? Ты когда-нибудь пила воду из колодца?

— Не припоминаю такого.

Джуд принялся рыться на одной из полок, где лежала стопка автомобильных номеров.

— Специфический вкус, надо привыкнуть.

Я наблюдала, как он откопал номер Западной Виргинии, затем достал покрытую паутиной папку и начал листать пластиковые файлы, набитые регистрационными наклейками. Найдя разделитель с нужным штатом, он пробежался глазами по рядам, пока не отыскал наклейку на текущий год.

«Паранойя» — единственное слово, которым можно было описать эту картину. Джуд приклеил марку на номерной знак, сунул его под мышку и взял ржавый красный ящик для инструментов с наклейкой свечей зажигания «Чемпион». Половина логотипа была залита какой-то смолой, которая уже давным-давно засохла. С соседней полки он прихватил пачку фольгированных пакетов.

— Так что ты хотел мне показать? — спросила я. — Тут жутковато.

Джуд кивнул на короткий обрывок веревки, свисающий из проема, который вел наверх.

— Хватайся и закрывай люк.

Вместо того чтобы спорить и доказывать, как это глупо, я послушалась и дернула за веревку. Крышка над головой захлопнулась. Если бы не лампочка, я бы собственной ладони не увидела.

— Видишь эту металлическую ручку? — спросил Джуд.

Я проследила за его взглядом и увидела толстую стальную пластину, прикрученную болтами по центру с внутренней стороны люка во всю его длину.

— Поверни ее, — скомандовал Джуд.

Я поднялась на вторую ступеньку, потянулась вверх и медленно провернула тяжелую стальную балку, пока она не встала поперек люка, заблокировав его.

— Теперь попробуй нажать на крышку. Попробуй толкнуть ее вверх.

Я поднялась еще на две ступени, чтобы было удобнее упереться, и надавила изо всех сил. Люк даже не шелохнулся. И тут до меня дошло. Это сделано не для того, чтобы запереть кого-то снаружи. Это чтобы запереться изнутри.

Голос Джуда стал мягче.

— Послушай меня внимательно. Если что-то случится, ты спускаешься сюда и заставляешь дверь брусом. Не раздумывай. Не жди меня. Твое дело — оказаться здесь и забаррикадироваться.

Сердце бешено заколотилось в груди.

— Но если я закрою засов, ты же не сможешь войти сверху.

Джуд облизнул губы.

— Речь сейчас не обо мне.

На какое-то время повисла мертвая тишина.

— И что мне делать? Просто ждать помощи?

Джуд качнул головой, беззвучно призывая идти за ним. В дальнем углу погреба обнаружилась деревянная дверь. Рядом с ней лежали рюкзак и фонарь.

— Запираешь люк, хватаешь этот рюкзак, фонарь и уходишь через ту дверь.

— И куда она ведет?

— Это туннель, он выходит примерно в километре отсюда, ниже по склону. Прямо у реки. Пойдешь по течению — выйдешь к городу. Идти долго. На машине ехать пару часов, а пешком — весь день топать. Но если тебе придется бежать через этот туннель, то бежать надо будет со всех ног.

Я рассмеялась. Я хохотала, и понятия не имела, почему. Может, от дикого недосыпа. Или это включился какой-то странный защитный рефлекс. Смеяться ведь лучше, чем рыдать, так?

— Ты хоть понимаешь, что прямо сейчас учишь меня, как от тебя сбежать?

Джуд покачал головой.

— Я учу тебя, как выжить.

Я снова не сдержала смешок.

— Это… Это просто смешно Кому вообще в наше время может понадобиться конспиративная квартира? Да еще и с эвакуационным туннелем! — Я вскинула руки, признавая поражение. — Слушай, я знаю, что Джон Валентайн — это прямо Аль Капоне наших дней для Нью-Джерси, но мы уже чертовски далеко, так что завязывай с этим цирком. Позвони в полицию, скажи, что мой брат в опасности, и отпусти меня домой.

Выражение его лица мгновенно стало холоднее, чем воздух в этом подвале.

— Мы бежим не от Джона Валентайна, Амелия. Мы бежим от всех.

Джуда

Пятница, 23 мая | 11:38

— Забирай сумку, — сказал я Амелии, отворачиваясь от двери в тоннель. — Там постельное белье и подушки.

Я бросил свои шмотки на пол, отодвинул засов и толкнул дверь.

Она не шевельнулась.

Я едва сдержал рык. Ну конечно, самое время проявить упрямство.

— Что значит «Мы бежим от всех»? — допытывалась она.

Я даже не пытался юлить.

— Скажем так: пытаясь вытащить тебя из лап плохих парней, я, возможно, нарушил парочку законов, что очень не понравилось бы парням хорошим. А поскольку нам нужно сохранить тебе жизнь и вытащить твоего брата из того дерьма, в которое он вляпался, от хороших парней нам тоже стоит держаться подальше.

Она помолчала, затем склонила голову набок.

— То есть ты сейчас признался, что похитил меня, а не «превентивно перевез в безопасное место»?

Я помассировал переносицу.

— Если я скажу «да», ты возьмешь подушки и белье?

— Рискни.

— Ладно. Да. Я тебя похитил. — Я глянул на нее через плечо, ступая на лестницу. — Довольна?

Амелия дернула за шнурок, выключила свет и пошла за мной наверх, прижимая к себе белье.

Дневной свет был неизбежным злом. Мне хотелось отдохнуть. Мне чертовски нужно было отдохнуть. Но куда сильнее я жаждал темноты подвала. Хотел запереть ту дверь, прижать Амелию к себе и держать до тех пор, пока она не перестанет защищаться шуточками и наконец позволит себе испугаться. А потом баюкал бы ее, пока страх не ушел.

Мне не хотелось признавать, что боится она именно меня.

Я был чудовищем из ночных кошмаров. Тенью, от которой люди вздрагивают. Свистом ветра, заставляющим оглядываться. Тем самым липким чувством тревоги, что ползет по позвоночнику, когда понимаешь, что ты в комнате не один.

Поэтому, чтобы не докучать ей, я оставил ее стелить постель и отсыпаться, а сам пошел к пикапу.

Я откинул крышку ящика для инструментов, достал отвертку и быстро скрутил передний и задний номера Нью-Джерси, после чего прикрутил назад единственный номер Западной Вирджинии. Конечно, если коп пробьет его по базе, то сразу поймет, что наклейка о регистрации липовая, но если удача будет на моей стороне, новые номера и свежий стикер позволят мне затеряться в потоке.

Я со стуком бросил отвертку обратно в ящик и взял несколько листов наждачки. В идеальном мире я бы полностью перекрасил машину. Но убогая покраска из баллончика привлечет куда больше внимания, чем пикап того же цвета, который уже ищет полиция. С другой стороны, в идеальном мире я бы вообще всем этим не занимался.

В идеальном мире Амелия приехала бы в казино, чтобы отпраздновать начало летних каникул. В идеальном мире я бы пофлиртовал с ней и раздобыл ее номер старым добрым способом. В идеальном мире я бы пригласил ее на нормальное свидание. Может, поцеловал бы у дверей, но зашел бы внутрь только на второй раз.