В ухе затрещал голос Джейкоба — он начал диктовать имена и номера машин. Номер Амелии я знал наизусть. К счастью, до ее тачки он еще не добрался. Может, улица была забита, и она припарковалась дальше, чем обычно.

Хорошо хоть, у нас не было закрепленных мест или валетов на парковке. Иначе это было бы так же просто, как расстрелять рыбу в бочке.

Пока я начал вбивать имена и номера в пиратскую базу данных дорожной полиции, Джон принялся мерить шагами комнату.

— Тут одна тачка с номерами Коннектикута, — сказал Джейкоб и продиктовал цифры. — Секунду, вскрою ее и гляну документы. Будет тебе имя.

Мне не нужно было знать имя, чтобы понять, что это машина Амелии.

— Повтори номер, — попросил я, намеренно вбивая цифры в систему с ошибкой и про себя надеясь, что в машине Амелии стоит какая-нибудь навороченная сигналка, которая не даст ему залезть внутрь и найти документы.

— Зарегистрирована на Амелию Джейн Хоторн, — выдал Джейкоб.

— Хоторн? — Джон резко повернулся ко мне. — Это же фамилия того пацана, который свистнул у меня сто кусков.

— Скорее всего, просто совпадение, — заметил я, пытаясь увести его подозрения подальше от ее личности.

Джон ткнул пальцем в сторону монитора.

— Пробей ее. Без всей этой твоей заумной херни. Просто забей в Гугл. Докажи мою правоту.

Проклятье. Терпеть не мог, когда он так говорил. Это значило, что он не отвяжется, хоть ты тресни.

Амелии конец.

Я вбил ее имя в поисковик и нажал ввод, надеясь, что какой-нибудь план созреет в моей голове быстрее, чем загрузятся результаты. В глубине души я знал, что этот день настанет. День, когда мне придется решать — пора фиксировать убытки и сваливать.

Просто я не думал, что этот день наступит сегодня.

К несчастью, на бумаге Амелия выглядела еще более впечатляюще, чем для большинства людей в жизни.

Экран заполонили десятки статей о ней как о юной приме школьных олимпиад по математике, а на самом верху красовалась ее анкета профессора в университете Олкотт.

Джон снова ткнул в экран, указывая на ее фото с кафедры.

— Это она.

— Наверное, просто выпускает пар после учебного года.

Джон свирепо уставился на улыбающееся лицо Амелии, словно она была врагом государства номер один.

— Люди, которые «просто выпускают пар», не называют чужих имен на входе. — Он схватил настольный струйный принтер и с кряхтением швырнул его через всю комнату. Тот с грохотом разлетелся о стену, осыпав пол кусками пластика.

Я даже глазом не моргнул. Серьезно, принтер был дерьмовый. Я и сам не раз хотел приложить его об стену. Как и в случае с ремонтом казино, Валентайна душила жаба потратиться хотя бы на самый дешевый лазерный принтер.

С ним всегда так. Он бывал хладнокровным бизнесменом. Скользким типом, умеющим очаровывать. Расчетливым криминальным авторитетом. Но стоило ему решить, что его поимели, наружу выползала его истинная, черная суть.

— Она шляется сюда каждую гребаную ночь и забирает мои деньги, точно так же, как ее... ее брат? Кузен?

Близнец, но я не стал его поправлять.

Он уперся руками в край стола, закипая от злости и глядя на Амелию, которая только что подняла пять штук.

— Профессор математики... Она — карточная акула.

Счетчик карт. Не акула.

Ей не нужно было прятать карты в рукаве, когда у нее в распоряжении была эйдетическая память.

— Да бросьте, Олкотт — это не школа для вундеркиндов. Обычный колледж, куда богатые детки идут, когда не могут купить себе место в Лиге плюща.

Джон посмотрел на меня таким черным взглядом, что сам дьявол бы содрогнулся.

— С тех пор как те придурки из Массачусетского технологического провернули свой трюк, каждый считает, что может отщипнуть от нас кусок. А эта еще хуже. Она грабит меня, чтобы второй Хоторн мог вернуть мне долг. — Джон оттолкнулся от стола. — Избавься от нее. — Он замер у двери. — Так, чтобы она больше не вернулась. Ты же знаешь, как мне нравится, когда ты проявляешь фантазию. Устрой показательную казнь. И, раз уж ты будешь занят сегодня ночью, парнем займется кто-нибудь другой.

По венам разлился лед.

— У него есть еще тридцать часов на выплату.

— Мне надоели эти игры. Деньги, которые я проиграл этим деткам, спишем на издержки производства. А вот их смерть станет вложением в маркетинг. — Он оскалился. — Что-то я размяк. Отличный повод напомнить всем, как мы ведем дела. — Его глаза подернулись той мертвечиной, которая появляется только у тех, кто устраивает ад на земле. — Не разочаруй меня, Джуд.

Амелия

Четверг, 22 мая | 21:15

На столе семнадцать. Текущий счет плюс четыре.

— Еще, — сказала я с холодной уверенностью человека, который вот-вот выкупит свободу своего брата на деньги казино.

Крупье подозрительно прищурился, а пит-босс уже заходил мне за спину.

Я потянула и размяла пальцы, пытаясь избавиться от привычки отстукивать по колену счет нужным пальцем. Попасться сегодня вечером мне хотелось меньше всего.

Спина напряглась, когда пит-босс замер позади, разглядывая мои фишки. «Четыре всадника» не были элитным заведением. Ну, если не считать закрытый зал для хайроллеров, куда было не пробиться. Стоило там появиться какому-нибудь толстосуму, как всех остальных вежливо выставляли.

Волоски на затылке встали дыбом: пит-босс снова обошел стол кругом. Наверное, тридцатилетняя женщина на развалюхе тридцатилетней давности, ставящая по десять тысяч, выглядела странно, но плевать я хотела на маскировку. Мне нужна была быстрая игра, крупные ставки и хорошая карта.

Нервный взгляд, которым крупье переглянулся с пит-боссом, заставил меня задуматься. Может, стоит забрать выигрыш, посидеть у бара или слить немного на костях?

Но если я выиграю по-крупному еще всего один раз...

Нет. Не надо слушать этот внутренний голос. Нельзя поддаваться эмоциям.

Каждый год на курсах повышения квалификации в Олкотте меня заставляли расписывать мою «мотивацию».

Почему я так люблю преподавание?

Почему я хочу работать именно в этой сфере?

Мотивация может быть эмоциональной. Но на этом эмоции должны заканчиваться.

Методы эмоциональными быть не могут.

Я здесь из-за Джоэла. Вот моя мотивация. Именно поэтому я сижу здесь как приклеенная, хотя мне до безумия хочется сбежать. Но вытаскивать его из этой заварухи нужно с холодной головой и точным расчетом.

После этой раздачи надо завязывать. Взять что-нибудь в баре и делать вид, будто пью. Обналичить большую часть выигрыша на случай, если придется быстро делать ноги. А потом — еще один выигрыш.

Я мысленно прокручивала счет, пока начинался следующий раунд.

И тут крупье перемешал карты и добавил еще одну колоду.

Черт.

Теперь счет снова на нуле, и я ставлю вслепую.

Либо вселенная ополчилась на меня в самый последний момент, либо крупье с пит-боссом обо всем догадались.

Да пошло оно все.

Я поставила пять тысяч, затаила дыхание и понадеялась на удачу.

Дама червей. Сука.

Ярость обожгла руки, когда я смотрела, как у меня забирают пять тысяч.

Больше я на это не куплюсь.

В бар. Перевести дух. Новый счет. Крупный куш.

Я уже открыла рот, чтобы извиниться и встать, когда над столом нависла тень.

— Мэм, это ваша серебристая машина с коннектикутскими номерами?

Я подняла глаза и увидела Джуда. Он возвышался надо мной с мрачным видом.

— Моя, — ответила я, забирая пластиковый лоток с фишками и косясь на кассу. Очередь там скопилась приличная, но ожидание помогло бы мне остыть. Опоздать с главным выигрышем на час — не конец света, а вот спустить все из-за нервов — это конец.

— Ваш автомобиль собираются эвакуировать. Лучше бы вам его переставить.

— Черт бы все побрал! — я замерла и зажмурилась. Обычно я так не срывалась. — Не мой день, — выдохнула я.

Я посмотрела на очередь в кассу. Если останусь, машину заберут. Я не успею вернуться в Нью-Хейвен и отдать Джоэлу оставшиеся деньги. Но и таскаться с фишками мне не хотелось, тем более на улице уже стемнело.