— Я не создана для дикой природы.

— Вот и отлично, — отозвался я. — Сиди внутри и целее будешь.

При всей моей любви к отдыху в горах, это была совсем не курортная поездка. Далеко не она.

— Медведей там нет, правда ведь? — спросила Амелия, теребя рукав новой толстовки. Одежка была уродливого ярко-желтого цвета под стать штанам, зато явно удобнее платья.

— Медведи там есть. И совсем не такие милые, как в Винни-Пухе.

Она косо посмотрела на меня.

— Мне что, придется идти пешком?

Вот это я уже успел в ней заметить — Амелию постоянно бросало из крайности в крайность, от раздражения к покорности. В одну минуту она идет навстречу, а в следующую мне кажется, что она готова на ходу выпрыгнуть из машины и покатиться по асфальту.

— Возможно.

— У тебя есть пушка?

Вопрос прозвучал настолько внезапно, что я даже вздрогнул.

— Нет, — честно ответил я. — Но в безопасном доме есть оружие.

— Но пушек нет?

— В доме есть пушки. Не мои. Туда имею доступ не только я. Я не люблю огнестрел. — Я старался говорить как можно спокойнее, но по лицу Амелии было видно, что она не поверила мне ни на грош.

— У кого еще есть доступ? — допытывалась она.

— У Коула.

— И этот Коул работает в той же сфере, что и ты? — спросила она с таким обвиняющим тоном, будто считала Коула персонажем из сказок про снежного человека или Лох-Несское чудовище.

Я закатил глаза.

— Его правда зовут Коул. Я его не выдумал. — Я обдумал ответ. — Он работает в частной охранной фирме. Крутые телохранители и все такое. У их конторы своя сеть укрытий, но всегда лучше иметь место, о котором вообще никто живой не знает.

— Почему просто не отправить нас с братом по программе защиты свидетелей? — не унималась Амелия.

— Потому что вы оба уже должны быть мертвы.

Это заставило ее заткнуться.

— Программа защиты оставляет бумажный след, который очень легко откопать. Федеральные маршалы не такие уж хитрожопые, какими хотят казаться.

Я мог бы сдать ее федералам. Наверное, так и надо было сделать. Валентайн бы никогда не узнал. Я мог инсценировать ее смерть и выйти сухим из воды.

Потому что теперь на кону стояла не только ее жизнь. Моя тоже.

Амелия сглотнула, когда до нее наконец начал доходить весь ужас того, с кем рядом она сидит.

Я не был хорошим парнем. И никогда не притворялся им. Чем дольше я кручусь в этом дерьме, тем яснее понимаю: хороших парней не существует. Есть победители и есть проигравшие. Тот, кто чаще оказывается наверху, тот и устанавливает правила, что правильно, а что нет. Побудешь в этой шкуре достаточно долго — поймешь, что все в мире относительно.

Спасители могут оказаться монстрами с такой же легкостью, с какой монстры надевают дорогие костюмы, нацепляют улыбки и протягивают тебе руку помощи.

Пока эта рука не сожмется на твоем горле мертвой хваткой.

Амелия

Пятница, 23 мая| 11:15

Я вцепилась в дверь и приборную панель из последних сил, так что костяшки пальцев побелели. Пикап бросало из стороны в сторону и трясло на ухабах — Джуд упрямо вел машину по тропе, которую сам же упорно именовал дорогой.

На дорогах вообще-то есть асфальт и разметка.

На дорогах не растут деревья.

Дороги отмечают на картах.

Мы же находились в нескольких часах езды от последней нормальной трассы и медленно продирались бог весть куда.

Джуд вел машину с полной уверенностью, что едет правильно, я же ждала, что мы вот-вот ухнем со скалы.

Машина на полной скорости влетела в очередную яму, и у меня перевернулось все внутри.

— Гребаные сурки, — процедил Джуд, осторожно выруливая.

Я медленно выдохнула. К горлу и лбу прилила волна жара.

— Меня сейчас вырвет.

Джуд удивленно вскинул бровь.

— Не надо.

Желчь подступила к самому горлу, но я с трудом сглотнула ее, сосредоточившись на жжении желудочного сока, лишь бы отвлечься от этой адской тряски.

— Не думаю, что это от меня зависит.

Он поморщился.

— Тебя всегда укачивает в машине?

— Обычно нет.

Он сердито зыркнул на меня.

— Ну ладно, — фыркнула я. — Иногда укачивает. Если я не за рулем. И уж тем более после того, как меня накачали наркотиками.

— Могла бы и предупредить.

Я невольно усмехнулась.

— Предупредить, что меня укачивает? Точно, надо было сказать до того, как ты меня похитил.

— Это было превентивное пере...

— Знаю, знаю. Превентивное перемещение, — перебила я его и всплеснула руками.

Джуд резко крутанул руль, объезжая дерево, шины с хрустом подминали опавшие ветки, а мы все ехали и ехали сквозь эти чертовы заросли.

— Господи Иисусе, — прошептала я, закрывая глаза и пытаясь внушить себе, что я просто на американских горках.

Нет, не помогло. Когда не видишь, что впереди, становится только хуже. Я посмотрела на Джуда — тот сидел с совершенно невозмутимым видом, лавируя между валунами, ямами и стволами, которые росли настолько тесно, что пикап едва протискивался.

— Ты худший водитель в мире.

Джуд лишь усмехнулся.

— Ты хоть понимаешь, куда едешь? — не отступала я, оглядываясь по сторонам. Нас полностью поглотила лесная чаща. После всех его бесконечных поворотов, где ориентирами служили только камни да деревья, я окончательно потеряла направление. Я бы не нашла дорогу назад, даже если бы очень постаралась. — Ты ведь везешь меня сюда, чтобы убить, да?

— Убить тебя было бы слишком просто, — лицо Джуда помрачено, он мельком взглянул на часы на панели. — Меня, скорее всего, уже ищут.

Я резко повернулась и уставилась на него, но Джуд продолжал смотреть на дорогу.

— О чем ты говоришь?

Он покосился на меня, выразительно изогнув бровь, и снова сосредоточился на деревьях впереди.

— Джон Валентайн не прощает неповиновения и дезертирства. И уж тем более он не оставит в живых тех, кто по его приказу должен быть мертв.

От страха по спине побежали мурашки. Последние несколько часов пути я притворялась спящей и напряженно думала, как сбежать.

Но мне и в голову не приходило, что Джуд тоже беглец.

Его слова про то, что убить меня было бы слишком просто, не выходили у меня из головы. Если бы он выполнил приказ, его, наверное, ждала бы награда. Но он этого не сделал, а значит, теперь сам в опасности.

Он рискнул собой... ради меня.

Внутри все сжалось, но на этот раз не от тошноты, а от осознания: единственным человеком, который хоть что-то сделал ради меня, оказался тот, кому поручили меня убить.

Прежде чем я успела что-то сказать, Джуд произнес:

— Приехали.

Солнечные лучи пробивались сквозь густую листву и бликовали на лобовом стекле. Я зажмурилась и прикрыла глаза ладонью от яркого света. Джуд заглушил мотор.

Нас окутала тишина — тяжелая, удушливая, словно густой туман.

— Обещай мне кое-что, Амелия, — сказал Джуд, откинувшись на подголовник и закрывая глаза.

— Что именно?

Он медленно выдохнул.

— Не пытайся сбежать, пока я не посплю.

Я задумалась. Груз последних суток навалился на меня с такой силой, что защемило в груди. Если он говорит правду, то мы повязаны одной веревкой: если один сдаст другого, погибнут оба.

Но расслабляться нельзя. Каким бы защитником он ни казался, в первую очередь он думает о себе.

Если я для Джуда — план спасения, то я одновременно и его разменная монета. Если Джон Валентайн пойдет по нашему следу, как и думает Джуд, я стану его билетом на свободу.

Я потеребила мягкую хлопковую ткань толстовки, которую Джуд купил мне на заправке. Это было заботливо с его стороны. Да, выглядела я совершенно нелепо, но это всяко лучше, чем платье и босые ноги.

И тут до меня дошло.

Никакая это не доброта. Это чистой воды манипуляция. Он просто пытался усыпить мою бдительность — точно так же, как в казино, когда помогал мне и давал подсказки.