Дилер положил перед ней две карты рубашкой вверх, после чего раздал остальным за столом. Амелия взяла их и устроила целое представление: принялась демонстративно считать очки на пальцах, а потом долго разглядывала открытую карту дилера — девятку.

Джон Валентайн ухмыльнулся.

— Теперь ты можешь взять еще карту — это называется «хит», или остановиться на том, что есть — «стэнд».

Она посмотрела на него невинным взглядом бемби.

— А если я хочу поставить больше?

Мужчины за столом дружно хмыкнули.

— Ты мне нравишься, Анджела, — отозвался Валентайн, словно король, которого позабавила новая фаворитка. — Если чувствуешь кураж, можешь удвоить ставку.

Она снова уставилась в свои две карты — десятку и семерку. Семнадцать очков — это риск. Достаточно много, так что почти любая следующая карта загонит ее в перебор, но и маловато, поэтому большинство игроков обычно рискуют, чтобы подобраться ближе к заветному числу.

Но Амелия Хоторн и сама все это знала. Я видел по камерам, как ее взгляд метнулся к шузу дилера. Сегодня тот работал с шестью колодами, что давало казино еще большее преимущество, как будто им мало.

Надо отдать ей должное: она просчитала шансы и решила добрать карту.

Дилер выкатил ей еще одну, и я по монитору проследил, как она добавила ее к руке.

Тройка.

Раунд покатился дальше. Кто-то добирал, кто-то пасовал, кто-то удваивал.

Но Амелия выиграла, загребая фишки к себе.

Для всех остальных за столом это была удача новичка. Для Амелии — чистый расчет. Для Джона Валентайна — начало долгой игры.

А для меня — сплошное проклятие.

Джуда

Суббота, 17 мая | 21:03

— Что такая милашка делает одна в такой вечер? — спросил Джон, перебирая пальцами карты.

Я краем уха слушал их разговор, лениво переключаясь между остальными камерами. Пока Амелия сидела за столом... и пока не проигрывала... она была в безопасности.

— Пора меняться, — сказал Джонатан, заходя в комнату и на ходу скидывая куртку.

Хотя днем в середине мая стояла теплынь, с наступлением темноты с океана всегда тянуло прохладой.

Я снова перевел взгляд на сетку мониторов.

— Иди покури. Не хочу выслушивать твое нытье, когда сам начну зевать.

В чем я точно мог быть уверен, так это в том, что Джонатану нужно было выкурить минимум две сигареты, чтобы пережить ночь. Обычно он ускользал через заднюю дверь чуть за полночь, но сегодня явно нервничал.

— Уже покурил, — ответил он, хватаясь за спинку моего крутящегося кресла. — Эл выдвигается на улицу, Томми на дверях, а ты идешь в зал.

— Кто на столах для хайроллеров?

— Босс велел сегодня караулить у дверей, — Джонатан покосился на часы. — Его гости уже подъезжают.

Я взглянул на экран: Амелия выиграла очередную раздачу, и игра подходила к концу. Не знаю, кого Валентайн принимал сегодня, но надеялся, что это кто-то из его привычных ублюдков-партнеров. Старый знакомый черт всегда лучше нового.

Амелия взяла карту. Стоп... Какого хрена она берет карту, когда у нее на руках девятнадцать? Я вглядывался в монитор, пока не разглядел, что ей пришло. Пятерка червей. Перебор.

Она вздохнула, и на секунду я даже поверил в ее разочарование.

Поверил, пока не подсчитал в уме, сколько она сегодня подняла.

Даже после этого проигрыша она уносила с собой десять штук баксов. Умная девочка.

В наушнике затрещало, и раздался голос Эла:

— Тут в переулке, в двух кварталах отсюда, стоит серебристый седан. Уже пару часов торчит. На пассажирском кто-то спит. Босс велел зачистить территорию.

— Водитель, небось, перебрал и вырубился, — сказал я.

— Номера местные? — спросил Джонатан.

— Коннектикут, — ответил Эл.

Я мысленно выругался, когда Джонатан бесцеремонно выпихнул меня из кресла, пока Эл диктовал номера. Не дав Джонатану проверить их по базе, я бросил:

— Вызывай эвакуатор.

— На раз-два, — отозвался Эл.

Джонатан попытался было высказать мне все, что думает, но я уже вышел в зал. Гости за покерными столами не обратили на меня никакого внимания, пока я лавировал между креслами. В этом и был плюс работы в зале. Люди боялись парней, которые патрулировали полузаброшенный квартал, где обосновались «Четыре всадника». Они пытались подлизываться к тем, кто стоял на входе. Но стоило им сесть за стол и выложить деньги, как все, кто следил за залом, для них исчезали. Значки долларов отлично застилали глаза.

Но Амелию они точно не ослепили. Она беззвучно шевелила губами, подсчитывая выигрыш и сопоставляя его с потерями.

Я не знал, с кем Джон Валентайн собирался играть по-крупному сегодня вечером, но те десять тысяч, что выиграла Амелия, были сущими копейками по сравнению с суммами, которые окажутся на кону, и с кровью, которая прольется, если долг не вернут.

Она провела отличную игру и не особо палилась, что дело тут вовсе не в везении новичка, но Амелии Хоторн пора было сваливать.

Я подошел к Джону Валентайну, встав между ним и Амелией.

— Сэр, ваши гости скоро будут. Мы освобождаем парковку вокруг квартала.

Амелия напряглась.

Вот и отлично. Уходи.

Джон нахмурился.

— По-моему, это лишнее, Джуд. Тебе так не кажется?

— Лучше перестраховаться, чем потом сожалеть, сэр.

— Тут не поспоришь, — усмехнулся он, потянувшись к своему бокалу и гремя льдом. — Принеси-ка мне еще виски.

Отлично, теперь я еще и гребаный официант.

— Пожалуй, мне пора, — сказала Амелия, поправляя на голове безвкусную тиару. — Надо найти подруг, а то они уже, небось, волнуются. — Она начала сгребать свои фишки.

— Крупье, разменяй на крупные, — бросил Джон дилеру, кивнув на Амелию. Он одарил ее любезной, но насквозь фальшивой улыбкой. — Попроси обменять, он выдаст фишки крупного номинала, чтобы было удобнее переходить за другие столы или забрать деньги.

Амелия захлопала ресницами.

— Спасибо огромное, Джон. Вы так добры. — Она захихикала. — И я выиграла!

Джон снисходительно усмехнулся, будто наблюдал за котенком, бегающим за лазерной указкой.

— Обязательно приходите еще испытать удачу. — Он посмотрел на меня и кивнул. — Джуд поможет вам получить наличные.

Слава богу.

На языке босса это означало: «убери из зала всех лишних». К моему несчастью, это также означало, что ночь предстоит долгая и хреновая.

Дилер пододвинул поднос с фишками Амелии через весь стол.

— Сюда, мэм, — сказал я, положив руку на спинку ее стула и указывая в сторону кассы.

Амелия забрала свой поднос с фишками и поднялась, но бросила тоскливый взгляд на выигранную сумму.

— Может, мне сыграть еще один...

— На сегодня с тебя хватит, — тихо, чтобы слышали только мы двое, отрезал я, ведя ее через зал казино. — Сейчас ты заберешь деньги, изобразишь дикий восторг и больше никогда сюда не вернешься.

— Но...

Я забрал поднос у нее из рук, нарушив одно из незыблемых правил «Четырех всадников». К фишкам не имеет права прикасаться никто, кроме самого игрока, дилера, кассира или Джона Валентайна. Кассир вытаращил на меня глаза, когда я пропихнул поднос в лоток под бронированным оргстеклом.

— Расчет.

Я пригвоздил Амелию жестким взглядом.

— Долларов триста из этой суммы тебе понадобится, чтобы забрать машину со штрафстоянки.

У нее отвалилась челюсть.

— Вы угнали мою машину на эвакуаторе?

Кассир выставил пачку наличных и положил сверху чек. Амелия сгребла сотни и сразу попыталась засунуть их в карман платья.

— Посчитай, — оборвал я ее. Может, я и вел себя как мудак, но не хотел, чтобы ее обсчитали. Честно говоря, мне хотелось, чтобы она забрала эти десять штук, оставила своего придурка-братца дрыхнуть на штрафстоянке и убралась отсюда подобру-поздорову.

Но раз уж она притащилась сюда ради него, чутье подсказывало, что хрен она так сделает.

Я смотрел, как Амелия быстро пересчитывает купюры, проверяя, все ли на месте, а затем складывает их и прячет в карман.