— Если бы я мог вернуться в прошлое, я бы все тебе рассказал.

— Ты обещал, что не будешь скрывать от меня тайны. Обещал, что скажешь мне всю правду, — мой голос надломился точно так же, как и сердце. — Ты обещал.

Мускулы на его руках напряглись, словно он хотел прижать меня еще ближе, но не стал. Или не смог. Или не захотел.

Меня окутало теплом, когда он прижался лбом к моему затылку.

— Прости. Мне так жаль, блядь, так жаль.

Мы очень долго сидели в полном молчании. В какой-то момент он начал поглаживать меня по спине, убаюкивая и погружая в полузабытье.

Тот покой, который я всегда ощущала рядом с ним, мгновенно вернулся, но это была лишь жестокая дразнилка.

— Я так устала, — прошептала я. — Так устала, — я выпрямилась и вытерла глаза. — Я не могу. Я не справляюсь с этим.

— С чем именно?

— С тобой. Я не знаю, зачем ты приехал, но...

— Я ехал из Род-Айленда, — Джуд указал в окно на пикап, который я слишком хорошо знала, хоть его и перекрасили в другой цвет, готовый служить новой легенде. — Коул пригнал его из Чикаго. Я отгоняю его обратно в Ньюарк, — его большой палец нежно провел по моему затылку. — Он сказал, что ты здесь.

Внутри у меня все закипело от злости.

— И откуда Коул узнал, что я здесь?

— Люди из его команды присматривают за тобой и Джоэлом, — ответил Джуд без тени раскаяния.

— Ну еще бы, блядь, — пробормотала я, отстегивая ремень безопасности. — Что ж, поздравляю. Снаружи я жива, а внутри мертва. Поскольку первое — это, судя по всему, единственное, что тебя волнует, ты можешь идти.

— Это далеко не единственное, что меня волнует, — тихо, как и прежде, произнес Джуд. — Но да, мои люди присматривают за тобой, когда я сам не могу. Потому что у меня есть основания полагать, что в ФБР завелся крот. Тот, кто работает на Валентайна. Именно это я и хотел сказать тебе в пятницу вечером, — его рука соскользнула с моей шеи и опустилась на консоль. — Я не хотел тебя расстраивать, но это важно, — он потер шею сзади. — Прости. Я просто... подумал, что ты должна узнать об этом от меня.

— И ФБР в курсе этого вашего крота? — сухо спросила я.

— Нет, — отрезал Джуд. — Знаешь ты, знаю я, Коул и пара его людей, поскольку они работают в частном секторе. Стоит мне доложить начальству, как это занесут в протокол. А значит, если я прав, мы все снова окажемся в опасности, — он вздохнул и запустил пятерню в свои художественно растрепанные волосы. — Это если я вообще смогу доложить начальству. Не уверен, что это лучший выход.

— А я не уверена, зачем ты мне все это рассказываешь, — пробормотала я. — Не то чтобы ты изначально доверял мне настолько, чтобы сообщить, что служишь в ФБР.

— Лисичка...

— Не называй меня так. Для тебя я доктор Хоторн.

Джуд вздохнул.

— Я самовольно покинул операцию под прикрытием. За такое грозят серьезные последствия. Если бы они подумали, что ты имеешь к этому хоть какое-то отношение, тебя могли бы привлечь к ответственности. Я пытался тебя защитить. Мне жаль, что в процессе я сделал тебе больно.

Я промолчала. Он не заслуживал моего прощения, хотя мне отчаянно хотелось его простить.

Мне всегда будет хотеться его простить. Я всегда буду его защищать. Всегда буду прощать. Всегда буду любить его.

И именно поэтому мне нужно было уйти.

— Ты ведь приехала сюда, чтобы отрепетировать, как завтра зайдешь внутрь, верно? — догадался Джуд.

Я мысленно выругалась и даже не стала сдерживаться. Хватит прятать свои чувства.

К моему удивлению, Джуд вышел из машины, захлопнул дверь и обошел ее, встав с моей стороны.

Каменный завал у меня в груди дал трещину, пусть мы и не решили ровным счетом ничего. Я поняла, что он задумал, и слишком устала, чтобы спорить.

Вместо этого я отстегнула ремень, потянулась на заднее сиденье за сумкой, а затем потянула за ручку и толкнула дверь — точь-в-точь как только что репетировала в своей голове.

Джуд замер в стороне — руки на бедрах, голова так и ходит ходуном, — пока я закрывала дверь и запирала машину.

Он держался в шаге от меня и молча провожал через всю парковку до самого тротуара. Когда я потянулась за своим пропуском, рука у меня заметно дрожала.

— Считай вдохи и выдохи, — мягко подсказал он. — На вдохе думай, на выдохе действуй. Ты справишься.

Вдох. Приложить карточку к черной коробке считывателя. Выдох.

Пик.

Мигнула зеленая точка, сигнализируя, что замок открыт.

— Умница, — тихо похвалил Джуд, но к дверной ручке прикасаться не стал. Я сама рванула дверь и шмыгнула внутрь, а он последовал за мной.

Дальше ноги несли сами — сработала мышечная память. Я свернула за угол, и показалась моя дверь. Табличка на ней осталась точно такой же, как в конце весеннего семестра. Вот только с тех пор, как я видела ее в последний раз, утекло слишком много воды.

Сосредоточившись на дыхании, я отперла кабинет, зашла внутрь и щелкнула выключателем.

Джуд не отходил ни на шаг, прикрывая мне спину. Я не хотела нуждаться в нем. Не хотела радоваться его присутствию. Я едва пережила нашу первую разлуку, когда меня вырвали из его жизни. Еще раз пройти через это и выйти сухой из воды у меня не получится — если я вообще выкарабкаюсь.

Но сегодня он дал мне то, в чем я отчаянно нуждалась: мужество проснуться и повторить все это завтра.

Я протянула руку и включила свет, после чего застыла как вкопанная.

Мои дипломы все так же висели на стене. Древний компьютер стоял на своем привычном месте. Фотографии на полке за рабочим столом выстроились ровно в том же порядке, что и раньше. На первый взгляд казалось, будто всех этих летних кошмаров никогда и не было.

Единственной чужеродной вещью на моем столе была покерная фишка.

С логотипом «Четырех всадников».

Джуда

Понедельник, 25 августа| 13:02

Глаза нещадно резало от бесконечных отчетов о работе под прикрытием. Голубоватый свет от экрана, в который я пялился добрых четыре часа, только усугублял ситуацию. Я бросил взгляд на часы, гадая, вернулась ли уже Амелия домой после первого дня занятий.

К счастью, ее очный понедельничный семинар начинался раньше, чем мне нужно было являться на очередную смену этой замаскированной под работу пытки, от которой плавились мозги. Я затаив дыхание ждал сообщения от Коула с подтверждением, что она без проблем зашла в здание.

Фишка на ее столе все еще не давала мне покоя.

Я зафиксировал ее точно так же, как фиксировал улики во время работы под прикрытием, — сделал фотографии с отметкой времени, пока ее никто не трогал, и составил письменный отчет, который так никуда и не отправил.

Меня бы взгрели за то, что я скрыл подобное, но мне вообще запрещалось соваться в дело Валентайна.

А поскольку Джон Валентайн сидел в федеральной тюрьме в ожидании суда, Амелия и была делом Валентайна.

Я как мог проверил фишку на наличие отпечатков, хотя под рукой и не было специального набора, но ничего не нашел. Впрочем, я и не удивился.

Это не обычные игрушки. Фортуна здесь больше ни при чем. Началась игра по-крупному, где решает стратегия.

Покерная фишка была посланием. Предельно четким посланием.

Я на шаг впереди. Я доберусь до нее раньше тебя.

Что ж, поиграем.

К моему удивлению, Амелия согласилась, чтобы я проводил ее до квартиры и осмотрел комнаты, прежде чем она запрется изнутри.

Я понимал, что это просто инстинкт самосохранения, но мне хотелось большего. Я хотел, чтобы она снова мне поверила. Хотел, чтобы она открылась мне, пускай даже со злостью.

И я блядь хотел, чтобы она мне написала.

Я косился на телефон, отчаянно пытаясь силой мысли заставить на экране появиться сообщение от нее.

Вчера, перед тем как уйти из ее квартиры, я набросал на листке свой номер — настоящий номер — и прикрепил к холодильнику.

Она не выбросила его сразу, но и свой номер мне не оставила. Не то чтобы я не мог его достать при желании, но мне не хотелось лезть в базу данных. Я хотел, чтобы она сама захотела им поделиться.