Пройти через преподавательскую парковку. Ступить на тротуар. Приложить пропуск, чтобы открыть дверь. Без пропуска внутрь никто не попадет. Пройти по коридору. Свернуть налево на первом повороте. Мой кабинет — вторая дверь справа.

Я прокручивала в голове этот порядок действий, который раньше давался мне так же легко, как дыхание. Я ходила этой дорогой годами. И знала здание как свои пять пальцев.

Я попыталась дотянуться до ремня, но мозг словно отключился от позвоночника. Разум понимал, что нужно делать, но тело наотрез отказывалось подчиняться. Я глухо зарычала и обессилено уткнулась лбом в руль.

Парковка пустовала. В конце концов, сегодня воскресенье. Семестр начинался только завтра. Никого из коллег в корпусе не было: они смаковали последние часы летних каникул.

Я все-таки заставила себя выйти из дома и доехать до кампуса — путь был неблизкий. Доктор Чен посоветовала мне отрепетировать свой понедельничный маршрут. Потому что, разумеется, одну из моих двух очных пар поставили на восемь утра в понедельник. Все ведь знали, что не стоит брать пары на восемь утра. Какого черта на нее вообще кто-то записался?

Мы с доктором Чен учились разбивать любые задачи на отдельные мелкие шаги. Было дико прокручивать в голове, как я принимаю душ и чищу зубы, но мне приходилось делать все возможное, чтобы просто жить дальше после него. После Джуды.

Именно так я теперь и делила свою жизнь.

На то, что было до Джуда, и то, что стало после Джуды.

Между этими двумя точками во времени я была собой как никогда прежде. Я не несла на себе бремя ярлыков вроде «доктор Хоторн», «сестра Джоэла», «Миа» или «наседка», которой меня привыкли видеть друзья. Я была просто собой.

Мне нравилось, кем я становилась рядом с ним. Впервые в жизни было так приятно, когда обо мне заботятся — ведь обычно это я привыкла заботиться обо всех подряд.

Но после Джуды я словно растворилась без остатка.

Я не справлялась. Особенно после того, как увидела его в пятницу вечером.

Я не была к этому готова. Честно говоря, я вообще думала, что больше никогда его не увижу. И уж точно не ожидала, как сильно это ранит.

Но он стоял там — весь такой застегнутый на все пуговицы, в белой рубашке, черных брюках и с пистолетом на самом видном месте.

«Нет у меня оружия», как бы не так. Блядь.

Его волосы отросли после того, как я постригла его под машинку в хижине. Должно быть, он смыл краску перед тем, как отращивать их, потому что они снова стали прежнего светло-коричневого, выгоревшего на солнце оттенка. Сверху они были зачесаны, а по бокам аккуратно выбриты. Рукава и воротник полностью скрывали татуировки.

Человек, стоявший у моей двери, не был тем Джудом, которого я знала. Это был Джуда — абсолютно чужой мне мужчина. Я никогда не видела его таким, если не считать того снимка с лицом примерного мальчика из церковного хора, который мне показывали агенты в Лас-Вегасе.

Настоящий Джекилл и Хайд. Пожалуй, с этим было труднее всего смириться: с тем, как безупречно в нем уживались две разные личности. Они не спорили друг с другом, а гармонично сливались. Мягкая и сильная стороны. Верный долгу солдат со стеклянным взглядом в никуда. Нежный поэт. Покладистый плейбой с чертовщинкой. Умный стратег.

Он оказался именно таким, каким я его считала.

И даже больше.

Но как раз насчет этого «больше» он мне и солгал. Насчет своих истинных намерений. Насчет того, на кого он работал на самом деле. Я никак не могла понять, почему он доверил мне свои отдельные грани — ту темную сторону, которой мне не следовало верить, — но не открылся до конца.

Почему? Почему? Почему?

И сильнее всего я ненавидела себя за то, что отчаянно хотела узнать и этого человека тоже.

Слезы покатились по щекам, пока я сидела, прижавшись лбом к рулю.

Тихий стук в стекло заставил меня вздрогнуть. Я вскрикнула, дернулась и больно ударилась лбом о руль. Пришлось потереть ушибленное место — синяк перед первым учебным днем мне обеспечен. Просто замечательно.

Я покосилась в окно, надеясь увидеть там Ваанью или Маркуса. Они как раз из тех, кто может прийти обустраивать кабинет за день до начала занятий. Кортни и Кейтлин скорее заявятся с пятиминутным опозданием на первую пару после бурных выходных, которыми они провожали лето.

У меня перехватило дыхание. Это был никто из коллег.

Это был он.

Какая именно его ипостась явилась теперь, я не понимала.

На нем были темные джинсы и серая футболка, татуировки на виду. Черт.

Было легко прогнать Джуда, когда он заявился к моей двери. Но сейчас передо мной стоял Джуд. Ему я отказать не могла.

Он даже не смотрел на меня, но в груди все равно защемило, и стало трудно дышать. Он прислонился бедром к крылу машины и стоял спиной ко мне, словно высматривал возможную угрозу.

Конечно, он охранял меня.

Я потянулась к ключам, чтобы завести мотор и оставить его на парковке, но в этот момент он постучал снова.

Доктор Чен к такому меня не готовила. В выходные мы не встречались. Я еще даже не успела разложить по полочкам все то, что почувствовала, когда Джуд заявился к моей двери в пятницу вечером. Я была не в состоянии вынести две встречи с ним за одни выходные без разрешения от независимого третьего лица на то, чтобы просто позлиться. Хотя он, скорее всего, всего лишь пытался извиниться.

«Почему твое первое побуждение — оправдать его поступки? Почему бы просто не признать, что он поступил дурно?» — этот самый первый вопрос доктора Чен на нашей вводной сессии я до сих пор так и не смогла переварить.

Джуд постучал снова, чуть настойчивее.

Моя рука соскользнула с ключей зажигания — решимость таяла.

Я не стала прокручивать в голове цепочку действий. Тело двигалось само по себе, подчиняясь собственной воле, и я разблокировала замок.

Постойте. Что? Зачем я это сделала? Я не хотела открывать дверь. Я хотела уехать. Я хотела...

Джуд обошел капот, рванул на себя пассажирскую дверь и сел в салон прежде, чем я успела снова запереться.

— Оставь меня в покое, — прошептала я. Глаза снова застлали слезы, и все вокруг поплыло.

— Я ненадолго, но нам нужно поговорить.

Я рассмеялась.

И убей меня бог, я не знала почему.

— Ты что, следишь за мной? — я отмахнулась от собственного нелепого вопроса. — Ну конечно ты за мной следишь. Наверняка поставил трекер на мою машину.

Он подался вперед и поджал ноги к самому краю сиденья, пытаясь освободить немного места для коленей. От этого движения подол его футболки задрался, обнажив пистолет в кобуре на бедре.

— И само собой, ты с пушкой, — с горькой усмешкой я вытерла глаза краем своей футболки с логотипом Олкотта. — Хоть что-то из всего было правдой?

Джуд уперся локтями в колени и соединил кончики пальцев домиком.

— Есть разница между тем, когда тебе просто нравятся пушки, и тем, когда ты обязан носить оружие при себе и на службе, и вне ее.

— В Нью-Джерси ты его не носил. И когда мы были вместе — тоже.

— На работе под прикрытием другие правила.

— Это вроде тех, по которым совершенно нормально переломать кому-то коленные чашечки бейсбольной битой и не сесть в тюрьму? — я выпрямилась, когда ярость снова вернула меня к жизни.

— Джоэлу дали иммунитет за его финансовые махинации. Он не сядет в обмен на показания против Валентайна.

— Цель не оправдывает средства! — выкрикнула я, и злость тут же сменилась отчаянием. — Ты никого не спас. Ты разрушил мою жизнь. Тебе следовало оставить меня саму расхлебывать все в Атлантик-Сити! Тебе следовало... — неконтролируемые рыдания сокрушили меня. Плечи тряслись, я мертвой хваткой вцепилась в руль. Я едва могла говорить из-за судорожных вздохов, от которых ломило все тело. — Я не могу так жить, Джуд! Я... я вообще не живу!

У меня не осталось сил сопротивляться, когда он притянул меня к себе одной рукой и крепко обнял, несмотря на разделявшую нас центральную консоль.