Хороший трах — это именно то, что ей сейчас требовалось.

Но я не мог этого сделать. Не здесь. Не так.

— Джуд, — простонала она, покачивая бедрами и сильнее прижимаясь киской к моему колену.

Я ущипнул ее за сосок, заставив пискнуть мне в губы. Я усмехнулся и толкнул язык в ее рот, целуя так глубоко, как только возможно.

— Тебя кто-нибудь когда-нибудь так трогал?

— Нет, — выдавила она, запуская руки мне под рубашку и очерчивая каждый изгиб и рельеф моего пресса.

Я облизал раковину ее уха.

— Тебе нравится?

— Мне понравилось бы больше, если бы ты перестал сдерживаться. — Она наклонила голову и ответила тем же, слегка прикусив мое ухо. — Я не для того столько времени ждала секса, чтобы все прошло паршиво.

Я отпрянул и удивленно вскинул бровь, слегка задетый за живое.

— В сексе я не лажаю.

Она вскинула подбородок и улыбнулась мне в губы.

— Докажи.

— Ты забываешь, что вообще-то должна меня ненавидеть.

Она забывала, что мне нужно, чтобы она меня ненавидела.

Ее взгляд опустился к моему рту, но я не стал ее целовать. Я удерживал ее запястья на земле, пока мы оба пытались перевести дух, а наши грудные клетки вздымались в едином ритме.

— Я могла бы сбежать, — сказала Амелия. — Могла бы спрятаться от тебя. Могла бы убить тебя во сне.

— Могла бы попытаться, — возразил я на ее последнее утверждение.

— Но я этого не сделала.

Слова, правдивость которых я и так знал, казалось, изменили все.

— Почему?

Как только это слово сорвалось с губ, я понял, что не должен был спрашивать. И не потому, что не знал, каким будет ответ.

А потому, что знал.

И именно поэтому она меня пугала.

— Потому что я тебе доверяю.

Я отпустил ее запястья.

— Не стоит. Я опасен. Ты сама это знаешь.

Амелия сглотнула, опуская руки. Но вместо того чтобы прикрыться или оттолкнуть меня, она запустила пальцы в мои волосы, убирая их с лица.

— Ты опасен, но ты хороший.

Лунный свет проникал сквозь занавески, приближался колдовской час.

Я засыпал. Просыпался. Проверял замки и окна. Снова засыпал. И повторил весь этот чертов круг четыре раза с тех пор, как мы с Амелией легли спать.

После нашего свидания в лесу мы оба разошлись по своим углам. Амелия воспользовалась картами, которые я купил, и проверяла свое умение вести непрерывный подсчет, пока я сидел на своей половине хижины с блокнотом и ручкой в руках.

После ужина мы по очереди ополоснулись в крошечной, похожей на спичечный коробок душевой. Я надеялся, что вода смоет моих демонов, но я был дураком.

Я поспал примерно минут сорок, прежде чем мое тело проснулось как по будильнику, а тревога погнала меня делать обход, чтобы убедиться, что она в полной безопасности.

Нам с Коулом действительно стоило установить здесь камеры...

Но камеры также были уязвимостью. Любую электронную систему — даже с высокой степенью шифрования — можно взломать или отследить.

Жить в изоляции от мира было надежнее, пусть и менее удобно.

Я уставился в потолок, пытаясь заставить себя снова уснуть, когда резкий вздох Амелии вырвал меня из полузабытья.

— Нет, — жалобно пробормотала она сквозь сон. — Нет... нет! — Она забилась под одеялом, отбиваясь так, словно сражалась с невидимым нападавшим. — Пожалуйста!

Слова, смазанные кошмаром, едва можно было разобрать. Но боль на ее лице — она была слишком настоящей.

Я тихо поднялся с дивана и подошел к кровати.

— Амелия, — позвал я тихо. — Проснись.

Она размахивала руками и ворочалась, сражаясь со своими собственными демонами.

— Амелия, — повторил я чуть громче, положив руку ей на бедро. — Проснись. Тебе снится кошмар.

— Пожалуйста, не делайте ему больно, — плакала она. — Пожалуйста... я...

Я перехватил ее правую руку, когда она замахнулась. Ее ладонь оказалась в моей, но левым кулаком она въехала мне прямо в грудь.

— Амелия, проснись, — приказал я. Меня ни капли не задело то, что она меня ударила. Почему она не просыпалась?

Я взял ее за руку, зафиксировал большой палец и надавил ногтем на его ногтевое ложе. Ощущение не из приятных, но эффективное.

Она ахнула от боли, приходя в себя.

— Что... — Полные слез глаза поднялись к моим.

— Тебе снился кошмар.

— Ты здесь, — прохрипела она. Я не мог понять, чего в ее голосе больше: шока или страха. А затем она потянулась ко мне, пока по ее щекам катились слезы.

Я двинулся неосознанно, забираясь к ней в постель.

— Что тебе снилось?

Амелия замялась, а затем покачала группой.

— Скажи это вслух, — мягко произнес я, поглаживая ее по спине. — Это помогает, кошмар не вернется.

— В-Валентайн, — пролепетала она. — Он... он забрал меня и Джоэла. Я все звала тебя, но тебя не было.

Я поцеловал ее в затылок и крепко прижал к себе.

— Я здесь. Я никому не позволю причинить тебе вред.

На ее ресницах блестели слезы.

— Обещаешь?

Я поглубже устроился на матрасе, прижимая ее к своей груди.

— Обещаю. — Я поцеловал ее в висок. — Со мной ты в безопасности.

Амелия

Понедельник, 26 мая | 8:30

Джуд был наркотиком.

Я была абсолютно уверена: его объятия действовали похлеще любого снотворного. Последние несколько ночей в хижине превратились в сплошную бессонницу.

Было слишком темно.

Слишком тихо.

Слишком сыро.

Слишком одиноко. Я привыкла жить с братом. Может, дело в нашей близнецовой связи, но с тех пор как Джуд накачал меня снотворным и перекинул через плечо, чтобы разыграть похищение, которое казалось слишком уж настоящим, меня не покидало чувство, будто из груди вырвали кусок сердца.

Оставалось надеяться, что с Джоэлом все в порядке. Надеяться, что он не мучается так же сильно, как я. Надеяться, что ему не одиноко. Надеяться... надеяться, что этот придурок усвоил урок.

Масла в огонь подливало и то, что Джуд тоже не спал. Он постоянно бродил по ночам, обходя территорию и проверяя, все ли в порядке. Я ценила это, но понимала, что на обычную инструкцию это мало похоже. Скорее, это было тревожной привычкой, помогающей ему справляться.

Но справляться с чем? С тем, что Валентайн идет по его следу? С тем, что он похитил меня? Или с тем, что ни один из нас понятия не имеет, как выбраться из этого дерьма?

Джуд крепче обхватил меня за талию и притянул к своей груди, ворочаясь во сне.

Рассвело еще около часа назад, но Джуд все еще спал.

He никогда не спал так долго, не просыпаясь ради очередного обхода.

И я это заметила.

Тихий вздох сорвался с его губ, когда он уткнулся лбом мне в затылок. Его пальцы напряглись, сжимая мои руки все сильнее и сильнее.

Боже, когда он в последний раз так спал? Обычно, если уж я засыпала, то спала как убитая. Чтобы меня добудиться, требовалось как минимум семь будильников.

Но Джуд? Он почти не спал, и от этого его нынешний глубокий сон казался еще более странным.

И хотя день обещал быть душным, ночь выдалась прохладной, а огонь, который Джуд развел перед сном, уже давно погас.

Тем не менее мне было тепло и уютно.

А ведь не должно было.

Мне следовало выколоть ему глаза. Задушить его. Сбежать тайком. Ударить коленом в пах и броситься наутек.

Вместо этого я прижалась к нему еще ближе, закрыла глаза и выдохнула, когда его густая борода защекотала мне висок.

Я едва успела снова провалиться в сон, как его широкая ладонь скользнула вверх по моему бедру и легла на грудь.

О боже.

Я сжала бедра, чувствуя, как искры наслаждения побежали по ногам и замерли где-то внизу живота. Мысли вернулись во вчерашний день, когда он перевернул меня и прижал к земле. К тому, как его грудь давила на мою. К ярости в его глазах. К тому, как он управлял моим телом, пока я не начала умолять его.

Возможно, он был прав. Возможно, мне просто хотелось снять напряжение. Но разве это плохо?