Когда ребята из «Келлер и партнеры» не могли взять заказ в свой график, Джоэл перенаправлял клиентов ко мне, если им просто нужен был совет. Обращались самые разные люди: от поп-звезды, желавшей избавиться от преследователя, до компаний, которые хотели усилить безопасность своих зданий и нуждались в специалисте, способном подсказать их штатной команде, какие изменения внести. Один раз обратилось казино, которое хотело, чтобы мы с Амелией научили их крупье вычислять и осаживать счетчиков карт.

Мы послали их на хрен.

— Мы пережили здесь зиму, — задумчиво произнес я, прижимая ее к себе.

Уголки ее губ поползли вверх.

— Это куда лучше Коннектикута. Нам не нужно было никуда тащиться. Никакой жижи на дорогах. Только ты, я и дровяная печь.

К счастью, сезон колки дров почти закончился. Я не то чтобы возражал — отличная тренировка, — но был благодарен, когда май сменился июнем и мы смогли спокойно спать по ночам без небольшого костра.

— Я был уверен, что тебе надоест через месяц, — сказал я, изучая пейзаж. — Как в наш первый раз здесь.

Амелия на мгновение замолчала.

— В первый раз я не была к этому готова.

— Да, полагаю, тут моя вина.

Она толкнула меня локтем в бок.

— Но в этот раз... одиночество — это привилегия. Не жертва. У меня никогда не было времени для себя. Не в таком количестве.

— Только скажи слово, и мы останемся здесь навсегда.

Она рассмеялась.

— Я действительно скучаю по хорошему кофе.

— Мы можем купить кофемашину.

— У тебя на все есть ответ, верно?

— В жизни мало вещей, которые нельзя решить, — я поцеловал ее в макушку. — А когда дело касается тебя, я сделаю все что угодно.

Наступила тишина, и мы вдвоем сидели, любуясь видом. Это был один из наших любимых маршрутов. Иногда мы спускались к реке — то через подземный ход в подвале, то по верху. Но именно в этом месте я чувствовал ее сильнее всего.

— Помнишь, как мы пришли сюда впервые? — спросил я, устраиваясь так, чтобы она сидела между моих коленей.

Она кивнула.

— Я рассказала тебе о родителях. Мы целовались... очень много.

— А ты знала, что сегодня наша годовщина?

Она нахмурилась.

— Вовсе нет. Сейчас май. Не сентябрь.

Я переплел ее пальцы со своими.

— Все началось не тогда, когда мы переехали сюда в сентябре, лисичка. Все началось в ту ночь, когда мы сбежали из «Четырех Всадников».

— В ту ночь, когда ты меня похитил, — поправила она.

— Путаница в терминах.

— Преступление, — отрезала она.

— Превентивное перемещение, — мягко возразил я. — К тому же мы ведь не были чужими людьми.

— Ну-у-у да, — картинно протянула Амелия. — Ты был всего лишь моим дружелюбным соседом-преследователем.

Я запрокинул голову и рассмеялся, мои волосы рассыпались по плечам. Амелия попросила меня снова их отрастить, потому что ей так нравилось. Честно говоря, мне тоже. Мы вдвоем создали жизнь, в которой сами выбирали, кем нам быть.

Амелия полюбила меня, когда я меньше всего заслуживал любви.

И это изменило для меня абсолютно все.

Дело было вовсе не в том, кем меня считали другие: вышибалой, мафиозным громилой, преступником. Все дело было в том, кем она видела меня в самой глубине души. Защитником. Человеком нежным. Человеком добрым.

Я никогда не принимал ее любовь как должное и каждое утро просыпался с твердым намерением быть именно тем мужчиной, в которого она верила.

— Поверить не могу, что с тех пор прошел целый год, — сказала Амелия. — Кажется, будто минуло всего несколько дней, но в то же время — целое тысячелетие.

Я прекрасно понимал, о чем она.

— У меня такое чувство, будто я знаю тебя всю жизнь. И когда мы наконец встретились, то просто продолжили с того места, где остановились.

Она откинулась назад, прижимаясь к моей груди.

— Да.

— Год с тех пор, как мы впервые пришли сюда. Почти девять месяцев с тех пор, как мы вернулись, когда все закончилось, — я поцеловал ее в висок. — И ты все еще со мной.

— Мне нигде не хотелось бы быть больше, чем здесь.

— Думаю, этим летом нам стоит прокатиться на том поезде, — предложил я.

— Я только за, — отозвалась она. — Семестр заканчивается на следующей неделе.

— И надо снова съездить в Вегас. Сделать все как надо.

Амелия напряглась. Хотя кошмары со временем поутихли — благодаря расстоянию и бесчисленным удаленным сеансам с доктором Чен, — оставались вещи, к которым никто из нас не хотел возвращаться. Например, ко всему штату Нью-Джерси.

Но Лас-Вегас... Лас-Вегас мы никогда не списывали со счетов.

— Мне кажется, мне туда закрыт въезд.

— Ничего тебе не закрыто, — со смехом возразил я. — Есть разница между липовым арестом продажным агентом ФБР и запретом на въезд. Запрет — это куда хуже.

— И что ты хочешь делать в Вегасе? — спросила она.

— Посмотрим шоу. Поедим хорошей еды. Полюбуемся на все это зрелище. Сорвем куш в казино, добежим до часовни, обвенчаемся у двойника Элвиса, а потом прыгнем в машину для побега и рванем в Калифорнию, как Бонни и Клайд.

Она рассмеялась.

— Свадьба с Элвисом?

— Малышка, мне плевать, где мы поженимся, главное — чтобы я женился на тебе. Но мне кажется, свадьба в Вегасе нам очень подходит.

Она сглотнула, и ее голос стал совсем тихим:

— Ты хочешь жениться?

— Да. Хочу, — я залез в карман и вытащил маленькую коробочку, которую забрал в городе. Ее прислал мне Джоэл. Я откинул крышку и протянул коробочку ей.

Я мог бы встать на одно колено, но мне хотелось, чтобы в этот момент мы оба смотрели вперед, в наше общее будущее.

— Для меня нет никого, кроме тебя, — произнес я, целуя ее в плечо. — Ты добрая. Чертовски умная. Смешная. Ты уравновешиваешь меня так, как я и не думал, что мне нужно. Ты подталкиваешь меня вперед. Но самое главное — ты видишь во мне лучшее и заставляешь меня самого это видеть. Я бы на край света за тобой пошел. И если наступит день, когда ты уйдешь из этой жизни раньше меня, я буду искать тебя, пока не найду снова.

Амелия повернулась у меня на коленях и бросилась мне на шею.

— Я так сильно тебя люблю, — прошептала она. — Очень, очень сильно.

Я поцеловал ее — долго, глубоко, пока она валила меня на спину.

— Это значит «да»?

В ее глазах блеснули слезы, когда я взял ее за руку и надел кольцо ей на палец.

— Я сорвала джекпот.

Два года спустя

— И почему мы решили, что это хорошая идея? — спросила я, закидывая голову назад, чтобы глотнуть чистого воздуха. От токсичного облака после взрыва этого ядерного подгузника у меня слезились глаза. — Ну почему я просто не согласилась на предложение Джоэла приехать к нам?

Джуда открыл тактическую сумку для подгузников и вытащил новенькую пачку влажных салфеток, чистый подгузник и запасной боди.

Сменная одежда у нас официально закончилась, а мы ведь даже до Род-Айленда еще не доехали.

Стирка будет первым пунктом в списке дел, как только мы устроимся. Дорога от нашего дома в Коннектикуте была недолгой, но это наше первое автопутешествие с новорожденным. И само по себе это чертовски пугало.

За последние несколько лет мы с Джудой исколесили всю страну. Проехали по всем мыслимым железнодорожным маршрутам. Намотали столько миль на его пикапе, что в конце концов не выдержали и купили машину поэкономичнее. Мы изучили каждый потаенный уголок. А потом, примерно одиннадцать месяцев назад, на тесте появились две розовые полоски.

Мы не то чтобы избегали беременности. Скорее, придерживались подхода «если случится, значит, случится».

Я обрела покой и умиротворение, когда перестала пытаться контролировать и просчитывать каждый шаг.

Узнав, что я беременна, мы с Джудой решили уехать из Западной Виргинии и вернуться на Восточное побережье.

Пришла пора возвращаться домой.

Я любила Нью-Хейвен и скучала по его благам цивилизации. Время и расстояние понемногу затянули раны, которые изуродовали меня там. А Джоэл... он так и не уехал из Род-Айленда. Не бросил «Келлер и партнеры». Напротив, он расцвел в четких рамках, которые давала фирма.