Меня всю трясло. Смертельно хотелось схватить ключи, забрать наличку, хлопнуть дверью и оставить его самого расхлебывать последствия своих художеств.

— Твоя задача сейчас — сидеть на заднице ровно и думать над своим поведением, — отрезала я.

— Тебе легко говорить!

— Только попробуй сделать меня виноватой, — прошипела я.

И вдруг в памяти всплыл запах сигаретного дыма и выпивки, неоновый туман и постоянно меняющиеся цифры на картах. Все это позвало меня, как сирена.

Вот, значит, как рождается зависимость.

У меня никогда не было тяги к подобному, но прямо сейчас мне до боли захотелось той передышки, когда весь мир сужается до одной цели — набрать двадцать одно.

Захотелось, чтобы Джуд снова буравил меня взглядом с другого конца зала.

Захотелось этого вечного танца между текущим счетом и реальным.

Захотелось снова оказаться с ним в той темной каморке...

Я покрепче прижала сумку к боку и надавила пальцами на глаза, пытаясь унять подступающую мигрень. Спасти от нее могло только одно — если весь этот кошмар наконец закончится.

Если я сейчас сорвусь на Джоэла, то лишь позже лягу спать. Вместо этого я сделала пару широких шагов по его заросшей грязью комнате, с мясом выдернула все провода из задней панели монитора и просто утащила его со стола.

— Эй! — крикнул он мне вслед.

Какое счастье, что со своей травмой он не мог за мной погнаться. Я спрятала монитор у себя, потом вернулась за ноутбуком. По-хорошему, надо было отобрать и телефон, но не хотелось оставлять его совсем без связи на случай, если что-то случится, пока меня нет.

— И что мне делать, пока ты там тусуешься? — заныл Джоэл, как маленький ребенок, а не взрослый мужик.

— Тусуюсь?! — крикнула я, возвращаясь в гостиную. — Ты думаешь, я развлекаюсь, а не разгребаю твое дерьмо, чтобы тебя не закопали?!

С тех пор как наши родители погибли — как раз перед тем, как нам с Джоэлом исполнился двадцать один год, — разница в четыре минуты между его и моим рождением будто разрослась до космических масштабов.

Мы оба были совершеннолетними. У нас уже должна быть нормальная, устроенная жизнь.

Но вместо того чтобы быть сестрой-близнецом — вместо того, чтобы быть его сообщником, — я стала нести за него ответственность. А он был только рад переложить весь груз на меня, пока сам порхал по жизни, не заботясь ни о чем.

— Я не то имел в виду, — пробормотал Джоэл.

— Именно это ты и имел в виду, — процедила я.

Он уныло опустил голову. Я знала, что ему паршиво. Где-то глубоко внутри Джоэл был хорошим парнем — правда. Но каким-то образом он сбился с пути. А я была слишком занята собственной жизнью и карьерой, чтобы заметить, что он погряз по уши.

Мне следовало догадаться. Следовало быть внимательнее. Задавать больше вопросов. Сильнее давить. Вмешаться раньше.

Не нужно было брать дополнительную нагрузку на кафедре в этом семестре.

И уж точно не стоило возвращаться сегодня в «Четыре всадника».

Не говоря больше ни слова, я ушла в ванную, почистила зубы и легла в постель.

На некоторых из этих ошибок я уже научилась. Но возвращение во «Всадники» явно станет тем уроком, который мне придется пройти дважды.

Джуда

Среда, 21 мая| 16:57

— Давай, приятель, — сказал я, доводя шатающегося мужика до двери. — Пора вызывать такси.

А потом надо будет вставить пистон бармену за то, что наливает лишнего. Еще и пяти нет.

Обычно я свою работу недолюбливал. Так, шестерка на побегушках, только поручения у меня были не совсем законными. В те дни, когда мне не приходилось нагонять на взрослых мужиков смертный страх с будничным видом человека, вышедшего за молоком, я работал в этом гадюшнике гребаной нянькой.

Я вытолкнул парня на тротуар и вытер руки о брюки. В неоновом свете вывески «Четыре всадника» проступили пятна засохшей крови, которая все еще оставалась на моих пальцах.

Черт. А я-то думал, что оттер как следует.

Я коснулся наушника, провод от которого шел под поло, и дождался щелчка. — Я на перекур.

Сам я не курил. Но курили все остальные, так почему мне, блять, тоже не полагается перерыв?

На том конце провода кто-то хмыкнул в знак согласия.

Вместо того чтобы пройти через казино к черному ходу, я вышел через главный и зашагал по тротуару.

Голову я опустил и прибавил шагу, в груди словно тисками сжало. Долго отсутствовать нельзя, но десять минут погоды не сделают.

До побережья было всего два квартала. Я отлично знал здешние здания и понимал, через какой именно переулок можно проскользнуть к океану, чтобы не соваться на общий пляж.

Подошвы моих ботинок заскрипели по присыпанному песком асфальту, а затем бесшумно утонули в мягкой жиже.

Шум со стороны соседних казино, ресторанов и театров стоял привычно громкий. Побережье было забито отдыхающими. Но для меня все это перестало существовать, стоило мне приблизиться к воде.

Времени оставалось в обрез, поэтому я повернул налево, подальше от толпы. К счастью, в этой стороне виднелся лишь один силуэт — хрупкая фигура девушки, которая сидела у кромки сухого песка и смотрела на волны.

Я узнал ее мгновенно.

То, что Амелия Хоторн сидела на самой окраине этого чертова логова, должно было стать для меня знаком развернуться и пойти обратно работать. Она была моей Эвридикой, а я — Орфеем. Мне хотелось вытащить ее из этого ада, но если я зациклюсь на ней, это погубит нас обоих.

Я не был любителем заниматься самоистязанием, но если и позволял себе иногда в чем-то излишку, так это в наказаниях.

— Должен признать... — громко заговорил я, засунув руки в карманы, чтобы не напугать ее. — Не ожидал тебя здесь увидеть.

Амелия не повернулась. Она осталась сидеть на песке все так же неподвижно. Рядом лежала ее сумка, судя по виду, почти пустая. Наверное, взяла немного наличных для затравки, но ничего серьезного.

Я опустился на песок рядом с ней. — Наконец-то накрыло из-за расставания?

Она лишь невидящим взглядом смотрела на горизонт. Уходящие лучи солнца подсвечивали ее фарфоровую кожу золотистыми оттенками, отчего глаза казались то синими, то зелеными.

— А?

— Бывший жених-изменщик и подружка невесты? — я понимал, что все это полная херня, но сегодня был настроен благодушно.

— А, — отозвалась Амелия, стряхивая с себя оцепенение. — Точно. Ну да.

Я никогда не видел, чтобы у человека было настолько разбито сердце, а ведь мне регулярно приходилось наблюдать за людьми, которые проигрывали все до копейки.

Но сквозь эту боль проглядывала решимость. Она устала. Она была сломлена. Но сдаваться не собиралась.

Она снова пришла сюда сегодня, даже после того, как я раз за разом прогонял ее. И ведь она делала это даже не ради себя.

Вот это меня и зацепило. Ей было не все равно; настолько, что она была готова защищать другого человека огромной ценой для себя. Когда-то давно я и сам верил в подобное самопожертвование.

Верю ли я в него сейчас? В то, что есть нечто большее, чем я сам? В последнее время мысли о работе ради общего блага казались несбыточной херней.

Но Амелия в это верила. Вот почему она сидела сегодня здесь, на пляже, набираясь смелости для очередного раунда.

После недолгого молчания Амелия начала приходить в себя. Она глубоко вздохнула, выпрямила ноги и выдохнула.

— Снова попытаешься меня напугать, чтобы я ушла?

— Да.

Амелия фыркнула. Ей следовало бы бояться. Но я хотел, чтобы она была в безопасности, а не просто напугана. Хотел, чтобы она полностью осознавала всю серьезность людей, с которыми связалась. Хотел, чтобы она предоставила своего брата его собственной участи и валила отсюда подобру-поздорову.

Джоэл Хоторн так ничего и не понял. Я приглядывал за ним, отслеживал его цифровой след. Он не был тем паинькой, каким его считала Амелия. У парня были серьезные проблемы, из тех, что обычно требуют вмешательства специалистов. Амелия не должна была расплачиваться за его грехи, но, похоже, была к этому готова.