Он облизал губы.

— И почему же?

— А зачем? Это пустая трата времени, если я заранее знаю, что ничего не почувствую.

— И кто сказал, что не почувствуешь? — надавил он.

Вот теперь я разозлилась.

— Тебе-то какая разница?

Джуд поймал мой взгляд.

— Потому что в жизни мало вещей, которые мы делаем исключительно ради того, чтобы ощутить близость с другим человеком. Это просто приятно. Не обязательно устраивать пожар, чтобы тебе понравилось целоваться. Достаточно искры.

Я сглотнула, пытаясь проигнорировать то бушующее пламя, которое вспыхивало во мне каждый раз, когда он оказывался рядом.

Когда мы играли в кошки-мышки в казино.

Когда сидели на пляже и разговаривали по душам.

Когда сегодня утром он подумал, что я ранена, и тут же бросился ко мне. То, как его пальцы коснулись моей шеи, проверяя пульс с такой нежностью, какой я в жизни не знала.

То, как из-за него казалось, будто во всем мире существую только я. Только я имею значение. Только меня он бы выбрал.

Джуд откинулся на спинку дивана и широко развел колени, закинув одну руку за голову. Выглядело это вызывающе и до безумия сексуально.

Мой взгляд намертво прикипел к его рту. К тому, какими мягкими и гладкими казались его губы. К тому, как между ними промелькнул язык, смачивая их. К тому, как он поглаживал бороду одной рукой. К рельефным венам, проступавшим на его руках.

— Я знаю, о чем ты думаешь, доктор Хоторн, — произнес он голосом, рокочущим, как дизельный движок грузовика.

— Ничего ты не знаешь, — фыркнула я.

— Ты представляешь это. Каково оно на вкус. — Он опустил руку, которой гладил бороду, и небрежно положил ее на колено. — Ты просчитываешь шансы. Пытаешься вычислить, стоит ли оно того.

Я вздернула подбородок.

— Ну и пусть. И что с того?

— Ты хоть и гениальна, но думаешь совершенно не в ту сторону.

— Это еще почему?

Один его тяжелый мотоциклетный ботинок скользнул вперед, встав вровень с моей ногой и приглашая меня в это треугольное пространство между его бедер.

— Это не математика.

— Это биология, — возразила я.

— Это искусство, — парировал он, протягивая руку и обхватывая меня сзади за колено. Я качнулась ближе. — Это танец. Это... поэзия.

— По-моему, ты несешь полную херню, — прошептала я, пока по телу, словно удар молнии, прошел электрический разряд.

Теперь уже Джуд не сводил глаз с моих губ.

— Я готов принять эту ставку, лисичка.

Уголок моего рта пополз вверх, когда его вторая рука переместилась со спинки дивана и легла мне на бедро сзади.

— Ты забываешь главное правило.

Когда я опустилась к нему на колени, оседлав его, у меня возникло ощущение, будто я вылетела из собственного тела.

— Какое же?

Его ладонь обхватила мой подбородок, и он прижался своими губами к моим.

— Казино всегда выигрывает.

Мои губы тронула медленная улыбка.

— Думаю, в этот раз расклад в мою пользу.

Его дыхание стало прерывистым, словно он пытался сдерживаться и был уже на пределе сил:

— Ты хочешь, чтобы я поцеловал тебя? Чтобы показал, каково это?

Да. Каждая клеточка моего тела орала «Да!». Я хотела этого с самого первого дня, когда флитовала с ним, чтобы втереться в доверие к «Четырем всадникам».

Я кивнула.

Руки Джуда легли мне на талию.

— Один поцелуй.

— Идет. — Мой взгляд был прикован к его губам. — Мне больше и не надо, чтобы доказать правоту моей гипотезы.

— Твоей гипотезы?

— Что поцелуи — это пустая трата времени.

Его пальцы крепче впились в мои бедра.

— И после этого... мы возвращаемся к тому, как все должно быть.

— Я уже спланировала свой следующий побег, — поддразнила я его, когда его борода коснулась моих щек.

Джуд усмехнулся.

— Заткнись.

И тогда он меня поцеловал. Сначала это было мягко. Бережно. Нежно. Сладко. Совсем не так, как ожидаешь от Джуда Грира.

А потом мы вспыхнули.

Второй поцелуй я сорвала сама, отчаянно заерзав на его бедрах. Вышло неумело и сумбурно. Мы оба качнулись в одну сторону, а затем одновременно попытались исправиться и дернулись в противоположную. Это было похоже на прорыв плотины — словно что-то долго копилось внутри и больше не могло сдерживаться ни секунды.

Я запечатлевала в памяти каждую крупицу того, как хорошо мне было от его поцелуев. То, как это ощущалось — гораздо глубже, чем просто физический контакт. То, как мы дышали в один такт. Как двигались в унисон.

Я крепче обняла его за шею. Нет, не так — мне хотелось почувствовать его грудь. Я скользнула ладонями вниз по его грудным мышцам, разглаживая мягкий хлопок футболки, натянутый на его мощном торсе. Из его груди вырвался стон, отозвавшийся глубокой вибрацией, пока я изучала его тело, словно картограф, запоминающий каждый изгиб рельефа.

Мне до безумия захотелось запустить пальцы в его волосы, поэтому я стянула с его пучка резинку, которую сама же ему и дала, нацепила ее себе на запястье и зарылась руками в его шевелюру.

Джуд просто застонал, проникая языком за мои губы и лаская мой язык своим.

Ох. А это мне чертовски понравилось.

Я отстранилась, не разрывая зрительного контакта. Джуд смотрел на меня как завороженный, словно олень на свет фар.

— Повтори, — потребовала я.

Не успела я сделать и вдоха, как он снова набросился на меня, целуя и буквально трахая мой рот своим языком. Его руки блуждали по моим бедрам. По ягодицам. По талии и ребрам. Одну ладонь он переместил мне на затылок, запуская пальцы в волосы.

Я наклоняла голову, ловя губами новый поцелуй в перерывах между короткими вдохами. И зачем людям вообще нужно дышать? Дыхание казалось такой глупой необходимостью, когда целоваться было настолько хорошо.

Колено начало нещадно тереться о шов диванной подушки. Я качнулась, чтобы унять жжение. Джуд отпрянул и прикрыл глаза, пока очередной глубокий стон сотрясал его грудь, точно землетрясение.

Что это за... ох. Ого.

О боже мой. У него встал. И он был огромным.

— Это было явно больше, чем один поцелуй, — прорычал Джуд, прежде чем снова впиться в мои губы.

— Тебе ведь нравится, — тихонько всхлипнула я в ответ.

Отрицать он не стал, но наш безумный напор немного угас. Я выгнулась навстречу ему, прижимаясь грудью к его торсу, пока он придерживал меня за затылок и целовал снова, снова и снова, пока весь мир вокруг не пошел кругом.

Было такое чувство, будто меня опять накачали наркотиками. Но на этот раз мне совершенно не хотелось приходить в себя. Хотелось навсегда остаться в этом блаженном состоянии эйфории.

Джуд отстранился первым и уткнулся своим лбом в мой.

— Нам надо остановиться.

— Зачем? — в панике спросила я. Это была самая тупая херня, которую он когда-либо озвучивал. — Ужасная идея.

Джуд хмыкнул, но как-то тоскливо.

— Ну и как тебе для первого поцелуя?

Я закрыла глаза, чувствуя, как сердце ухнуло куда-то вниз, а в желудке разлилась горечь.

— Кажется, теперь я понимаю, почему люди совершают глупости ради любви. Это как наркотик. Это был всего лишь поцелуй, но ощущалось так, словно...

— Словно сорвала куш. — Джуд обхватил мою щеку ладонью и большим пальцем стер с моей нижней губы следы нашего поцелуя. — Похоже на азартную игру, правда?

Я кивнула, пытаясь вернуть в это уравнение хоть какую-то логику. Казино всегда выигрывает, потому что у казино нет эмоций.

Если я хочу победить, у меня их тоже быть не должно.

— Знаешь, если бы ты не был главным злодеем в этой истории, я бы в тебя влюбилась. До безумия жаль, что я обязана тебя ненавидеть.

Его губы едва коснулись моих, дразня намеком на новый поцелуй.

— Тебе не обязательно любить меня, чтобы тащиться от моих поцелуев, лисичка. Ты можешь ненавидеть меня. Можешь ненавидеть то, как сильно тебе от этого хорошо. Но ты не можешь отрицать, как сильно ты из-за этого течешь.

Джуда