Амелия

Пятница, 23 мая | 16:09

Джуд сел на кровать и сразу же отключился. Как бы мне ни хотелось его ненавидеть, мне было его жалко. Он за долю секунды принял решение перевернуть свою жизнь ради меня. Соглашалась я с этим или нет, нравилось мне это или нет, но я это уважала.

Через несколько часов он резко проснулся и спросил, сколько проспал.

Судя по всему, честный ответ «три часа» разозлил его настолько, что он не разговаривал со мной, пока не возникло крайней необходимости.

Я кое-как запихала в себя отвратительный армейский паек, на вкус — будто прямиком с Первой мировой. Джуд же уплетал свои макароны с чили так, словно голодал целый месяц.

Из-за этого в хижине запахло гнилыми ногами.

К счастью, здесь было полно вещей первой необходимости, так что я впервые за целую, кажется, неделю смогла почистить зубы. Мы разошлись по своим углам. Джуд выдавил что-то вроде хрюканья, которое означало: «Ты спишь на кровати. Я — на диване».

Я не стала спорить и просто закрыла глаза. Бороться не имело смысла, да и сил придумывать план у меня не было. Пока что.

Суббота, 24 мая | 8:20

Я никогда не замечала, насколько шумно в Нью-Хейвене, пока меня без предупреждения не забросили в самую глушь гор Аппалачи.

Здесь царила тишина.

Зловещая тишина, как в фильмах ужасов, где каждый хруст ветки звучит как выстрел. Тишина, которая бывает, когда думаешь, что ты один, а потом понимаешь, что нет.

Или когда думаешь, что с тобой кто-то есть, а потом понимаешь, что остался совсем один.

Когда на следующее утро я проснулась, Джуда уже не было.

Первой моей мыслью было бежать. Второй — поддаться панике.

Что с ним случилось? Куда он ушел? Сюда кто-то пришел? Мы в опасности?

И вообще, с какой стати меня волнует, в опасности ли он? Мне нужно думать о себе.

Мне нужно бежать. Надо было отодвинуть тумбочку, спуститься в подвал, запереть за собой дверь и нестись по туннелю так, словно от этого зависит моя жизнь.

Он ведь сам подробно рассказал мне, как от него сбежать.

Но он доверился мне, поверив, что я этого не сделаю.

Тут я заметила, что деревянная доска, которой Джуд вчера подпер дверь, теперь прислонена к стене.

Что бы ни случилось, он либо сам убрал ее перед уходом, либо доверял тому, кто находился по ту сторону двери.

Постойте... Единственным человеком, которому Джуд мог доверить тайну этого убежища, был Коул.

А с Коулом был Джоэл.

Неужели Джуд поехал за моим братом?

Прежде чем я успела решить, оставаться мне или бежать, до меня донесся рокот дизельного двигателя. Сердце подскочило к самому горлу, а тело сковал дикий, парализующий страх.

Теперь бежать точно поздно.

Прилив паники, от которого сердце сначала замерло, тут же заставил его забиться с удвоенной силой. Адреналин нахлынул мощной волной. Мысли неслись наперегонки с пульсом.

Беги. Прячься. Сражайся.

Беги.

Беги.

Беги.

Дверная ручка повернулась, и в комнату скользнул Джуд с пакетами из супермаркета в руках.

Он сразу заметил мой перепуганный вид.

— Что случилось?

Адреналин схлынул, и я ощутила то самое чувство свободного падения, за которым неизбежно следует полное изнеможение. Этот цикл повторялся снова и снова с тех самых пор, как я вернулась с работы и нашла своего брата избитым и окровавленным.

Я судорожно вздохнула, легкие отчаянно требовали воздуха. Глаза жгло, но я не могла вымолвить ни слова.

Пакеты Джуда полетели на пол, он подскочил ко мне и обхватил ладонями мои щеки.

— Поговори со мной. Ты ранена? — он провел ладонью по моему лбу, словно проверяя, нет ли жара. Его встревоженный взгляд метался по моему лицу, пытаясь разгадать причину паники.

Я прижала руку к груди в слабой попытке успокоить бешено колотящееся сердце. Не помогло.

Рука, державшая меня за лицо, скользнула вниз. Джуд прижал пальцы к моей шее и глянул на часы.

Только тут я поняла, что он считает мой пульс.

— Испугалась?

Я кивнула.

— Чего ты испугалась? — спросил он спокойно и хладнокровно. Как будто просто собирал факты.

— Тебя, — это единственное слово — все, что мне удалось выдавить из пересохшего горла.

Я увидела, как боль исказила его лицо, стоило этому слову сорваться с моих губ.

В глубине живота поселилось чувство вины. Я уставилась на свои руки и на запутавшуюся вокруг талии простыню.

— Я... я не это имела в виду. Я просто...

Джуд медленно отстранился.

— Не извиняйся, — он подобрал пакеты и унес их на кухонный стол.

— Джуд...

— Все нормально, — бросил он, даже не обернувшись. Он уже разбирал продукты, перекладывая часть вещей из одного пакета в другой.

Продукты. Он ходил за продуктами.

Свежая еда.

Овощи и фрукты.

Настоящее мясо.

Хлеб, арахисовая паста и джем.

Судя по виду, еще рис и макароны.

Немного специй и растительное масло.

У меня упало сердце. Как может человек быть одновременно таким заботливым и таким жестоким? Картина того, как он избивал связанного мужчину возле казино, а потом тащил его внутрь, навсегда врезалась в мою память.

Все стояло перед глазами отчетливо — как на фотографии, а не на картине. Именно поэтому я знала, что боль в его глазах, когда он поймал мой взгляд во время той пытки, была точно такой же, как сейчас, когда я сказала, что испугалась его.

Сожаление.

Это не укладывалось в голове.

Разложив продукты в шкаф и холодильник, Джуд принес один из пакетов мне и поставил на край кровати.

Я заметила, что в этот раз он не стал подходить так близко, как тогда, когда думал, что я ранена.

— Что это? — спросила я.

— Одежда, — ответил Джуд, доставая вещи из последнего пакета. Я увидела, что он взял кое-что и себе. Боксеры, носки, футболки и джинсы. Все черное.

Я заглянула в свой пакет и обнаружила там совершенно новую упаковку трусов, спортивный топ, а еще леггинсы, футболки, шорты, носки и пару кроссовок.

— Надеюсь, ты не против поношенных вещей, — сказал Джуд, не глядя на меня. — Так дешевле, да и подозрений меньше, если придется выйти в город. Люди в новенькой одежде сразу бросаются в глаза. Но белье и носки новые.

— Откуда ты знаешь мой размер?

Джуд на секунду замолчал.

— Ты забываешь, что мне приказали узнать все о твоем брате. А это значит — знать все и о тебе.

В его голосе прозвучало что-то странное. Может, смущение? Что бы это ни было, он явно не гордился тем, что знает обо мне такие подробности.

Я посмотрела на свой нежно-желтый спортивный костюм.

— Как бы мне ни было грустно перестать выглядеть как ходячий банан, я безумно рада возможности надеть чистое белье.

Это вызвало у него слабую улыбку.

Я вытащила трусы, топ и леггинсы, но замерла, заметив на самом дне пакета кое-что еще.

Джуд нашел для меня полинявшую футболку с логотипом «Ред Сокс».

Прижав вещи к груди, я на цыпочках прошмыгнула в ванную. Комнатушка оказалась тесной, но тот, кто строил эту хижину, умудрился втиснуть туда приличную душевую кабину, унитаз и раковину, где на бортике как раз хватило места для наших зубных щеток и пасты. До роскоши тут было далеко, но внутри было чисто и пахло хлоркой и лавандой. Понятия не имею, сколько дом пустовал до нашего появления, но, судя по слою пыли во всех остальных комнатах, Джуд, должно быть, отмыл ванную вчера, пока я спала.

Вот этого я и не могла в нем понять. Он был таким заботливым — и не просто в силу своей маниакальной бдительности и привычки ко всему готовиться, а как-то по-человечески, с готовностью жертвовать собой ради других.

Уверена, ему совершенно не хотелось соваться в город. Сам он наверняка спокойно прожил бы на сухпайках и в одной и той же одежде хоть целую неделю.

Но он знал, что я так не смогу.

Он рискнул поехать в город исключительно ради меня.