Каждый сантиметр его кистей и рук покрывали татуировки. Я видела края других рисунков на груди, где верхние пуговицы его черного поло с логотипом «Четырех всадников» были расстегнуты.

Он был совершенно не в моем вкусе. Но, присмотревшись, я поняла, что до этого момента вообще ничего не смыслила в своих вкусах. В его угрюмом виде было что-то такое, от чего я почувствовала себя школьницей, а не доктором Амелией Хоторн.

Но сейчас было не время отвлекаться на горячего парня, от которого пахло... ну надо же. Конечно же, от него пахло кедром.

— Я такой же платящий клиент, как и все остальные, — заявила я с напуском обиды, едва сдержавшись, чтобы не топнуть ногой.

Он наклонился, и мы оказались лицом к лицу. Это выглядело жутко покровительственно.

— Иди домой.

Я закатила глаза.

— Тебе в радость быть таким занудой?

— Да, — выдал он с каменным лицом.

Я застонала и зашла с другого боку.

— Пожалуйста? — пропела я, сложив руки замочком и захлопав ресницами.

Он поморщился.

— На парнях это обычно работает?

— Работалo, когда мне было пять.

— Хорошая попытка, — сказал он, выпрямляясь во весь свой огромный рост. — Но я тебе не папочка.

Я откровенно, сверху вниз, окинула его взглядом, а затем посмотрела прямо в глаза:

— Если хочешь, я буду звать тебя «папочкой».

Это заявление вогнало его в ступор, и он на мгновение приоткрыл рот — мне хватило времени, чтобы проскочить мимо него и шмыгнуть в двери. Джекпот.

Следом за мной ввалилась компания подвыпивших мужчин средних лет, отрезав вышибале возможность вытащить меня обратно. Я мысленно окрестила их «клубом разведенных папаш». Они выглядели как люди, которые до сих пор фанатеют от группы Nickelback.

Вместо того чтобы сразу идти к кассе, я присела у бара и заказала выпить.

— Виски со льдом, — бросила я бармену.

Тот оглядел меня с ног до головы. Внезапно мне стало неловко за то, что я сама только что проделала то же самое с вышибалой. Выглядело это довольно жутковато.

— Счет открывать? — спросил он.

Я кивнула.

Честно говоря, я даже не собиралась допивать этот несчастный стакан. Терпеть не могла виски. Но именно его заказывал Джон за столом, а мне нужно было слиться с толпой. Если заказать «Лемон Дроп» в таком злачном казино, то будешь выглядеть как белая ворона. К тому же мне нужно оставаться максимально трезвой. А виски — лучший гарант того, что я не стану пить.

Я взяла стакан с темным алкоголем, который он пододвинул, оставила нормальные чаевые, а затем повернулась к залу, делая вид, будто потягиваю напиток, и принялась оценивать обстановку.

Судя по информации, которую я раскопала, большинство счетчиков карт работают в командах. Один считает, второй — наводчик. Наводчик следит за столами, делая средние ставки на какой-нибудь совершенно неприметной игре. Их цель — остаться при своих, пока они наблюдают за другими дилерами, вычисляя, какие столы прибыльные, а где ловить нечего.

Поскольку я играла в одиночку, я изначально была в невыгодном положении. Но даже так я соображала чуть лучше среднестатистического игрока.

Разведенные папаши отошли от кассы с фишками в руках и разделились на два стола. За одним из них дилер как раз добавил в шуз две новые колоды, что усложняло подсчет.

За вторым столом только начался первый раунд новой игры, играли в три колоды. Трое папаш уже заняли места, и одно кресло оставалось свободным.

Это был мой стол.

Я со всех ног бросилась к кассе и обменяла пятьсот долларов на стопку фишек. Сегодня нужно было играть агрессивнее, но при этом не лезть на рожон.

Поблагодарив кассира, я повернулась, чтобы пойти к столу, за которым заседал фан-клуб кроссовок New Balance, как вдруг передо мной выросла кирпичная стена.

— Ох. Ты это серьезно? — простонала я.

Он сердито уставился на меня.

— Да. Я, представь себе, абсолютно серьезно.

— Тебе заняться больше нечем? Ну, например, проследить, чтобы те риелторши не выглушили в этом заведении весь джин? — Я указала на столик с женщинами, у которых были одинаковые бейджики местного агентства недвижимости. Вид у них был такой, будто им осталось провести еще один показ, и они коллективно спалят нахрен парочку домов.

— А у тебя нет дел поважнее? Ну, например, разобраться с неверным женихом и лучшей подругой-предательницей?

Чего-чего?

Дровосек приподнял густую бровь.

— Это же была твоя плаксивая история в прошлый раз, Анджела.

Блять. Точно.

Я слегка потрясла подносом с фишками.

— У меня тут остался нерастраченный свадебный бюджет.

Вышибала мысленно пересчитал мои фишки и скривился.

— И куда он собирался тебя повезти? В заброшенную закусочную у автострады?

Я шагнула влево, пытаясь обойти его, но он преградил мне дорогу. Шагнула вправо и застонала, когда он проделал то же самое.

— Твой менеджер вообще в курсе, что ты распугиваешь клиентов? Казино вроде как должны завлекать людей, чтобы те тратили деньги, нет?

Вышибала открыл было рот, чтобы огрызнуться, но его перебил чужой голос:

— Если ты не перестанешь донимать бедняжку, Джуд, она еще подумает, что ты в нее втрескался.

Меня аж передернуло от этой старой теории, будто мальчики достают девочек из-за «симпатии». Я немало часов провела на консультациях в университете, отучая своих студентов от этого бреда. Потакание подобным поговоркам лишь приучает женщин терпеть абьюз.

Но наши пикировки с ним не были похожи на нежелательные издевательства. Это было чертовски похоже на флирт.

Я наградила вышибалу — Джуда — наглой улыбкой.

— Рада официальному знакомству, Джуд.

Он закрыл глаза, зажал пальцами переносицу и медленно выдохнул, словно пытался сдержать приступ мигрени.

Знал бы он, что я никакая не мигрень. Я — аневризма. Особенно если он будет мешать мне спасать брата.

Если защищающих своих детей матерей называют мамами-медведицами, то старшие дочери — это самые настоящие медоеды. Будут грызть до конца.

Джуд буркнул что-то себе под нос и угрюмо поплелся прочь, оставив меня наедине со стариком, который играл со мной в первую ночь.

— Рад, что ты вернулась, куколка, — ухмыльнулся он. — Почему бы тебе не сыграть сегодня за моим столом?

Джуда

Вторник, 20 мая | 21:30

— Ты мне сапог кровью измазал, — недовольно проворчал я, разглядывая свои любимые кожанные берцы. За столько лет я стер в них кучу мозолей, зато теперь они разносились и стали мягкими как тапочки. Если бы мне приставили пушечный ствол к виску, я бы в них целый марафон пробежать смог.

Кусок мяса, лежавший передо мной, приоткрыл один заплывший глаз.

— Ты сам меня ударил, — прохрипел он.

— Работа такая, — ответил я, разминая костяшки пальцев. — И ты прекрасно об этом знал, когда пытался свалить и не платить мистеру Валентайну.

— Я... я просто... — он закашлялся, и на асфальт брызнуло еще больше крови. — Это слишком много. Я отдам сколько смогу. Я просто...

Я с ходу вмазал ему носком в живот.

— Нет. Ты отдашь все до единой копейки. Считай это последним предупреждением от мистера Валентайна.

С этими словами я повернулся и пошел к черному входу в казино, оставив его валяться на асфальте.

У двери я притормозил и каблуком потушил тлеющий бычок. Какой-то козел бросил его прямо рядом с ведром с песком, которое специально для этого и поставили.

Но донести окурок до ведра у них, блядь, сил не хватило.

Терпеть не могу такое свинство.

Я толкнул дверь плечом и пошел в каморку к уборщикам, где над сливным отверстием в полу стоял кран для набора ведер. Нажал на рычаг и пустил воду, чтобы смыть кровь с рук, пока она не засохла.

Сквозь стены доносились приглушенная музыка и смех. Я зашел в туалет и как следует вымыл руки с мылом в горячей воде.

Я всегда старался не оставлять кровь и прочие чужие выделения там, где за мной придется убирать персоналу.