Я заставил себя вернуться к экрану и открыл следующую пачку отчетов, которые должен был отправить в архив.

Ввел номер дела и замер.

Я зазубрил этот номер давным-давно.

Это были мои отчеты со времен работы под прикрытием у Валентайна. Какого черта их отправили в архив? Они должны проходить по действующему делу. Я проверил журнал доступа, чтобы посмотреть, кому их передавали. Моим кураторам, руководству и...

Их даже не передали в офис прокурора.

Как, черт возьми, они собираются судить Джона Валентайна без этих отчетов? Именно на их основании должны были выдать ордер на его арест и обыск его недвижимости и фирм. У обвинения обязаны быть эти документы. Если их нет, любой любитель судебных шоу докажет, что обыск и изъятие провели незаконно, и развалит дело.

Я стал копать глубже и открыл рапорты об аресте, подшитые к концу многолетней документации, которую я сдавал.

Странно.

В графе ведомства, проводившего задержание, значилось отделение штата Нью-Джерси в Ньюарке, но идентификационный номер агентства не совпадал. Совершенно. Первые буквы девятизначного кода всегда соответствуют штату. Но вместо Нью-Джерси код начинался с Невады.

Невада.

Кто, мать вашу, задерживал Валентайна? Я знал, что имен оперативников в рапорте не найти, там указывается только ведомство. Насколько я помнил, совместной операции не планировалось. Значит, это либо канцелярская ошибка, либо чей-то умысел.

Поскольку у меня был доступ к цифровым архивам и уйма свободного времени, я принялся копать.

— Грир. В мой офис, — бросил агент Сандерс, проходя мимо и даже не взглянув в мою сторону.

По всему офису прокатилось ехидное «у-у-у», будто меня вызвали к директору школы.

Перед тем как выйти из системы, я посмотрел на время. 16:58.

Когда агент под прикрытием слетает с катушек, а потом возвращается к службе, никакого «УДО за примерное поведение» ждать не приходится. Он будет отыгрываться на мне, пока не надоест, а значит, у меня нет никакого резона зарабатывать баллы и выслуживаться, задерживаясь после окончания рабочего дня.

Надеюсь, это ненадолго. Я рассчитывал быть в лифте ровно в пять.

Я скользнул в кабинет как раз в тот момент, когда он опустился в свое крутящееся кресло.

— Вы хотели меня видеть, сэр?

— Садись, — Сандерс указал на стул напротив своего стола.

На настенных часах было 16:59, но я вздохнул и все же сел.

Джеймс отодвинул стопку бумаг на край стола, освобождая место, уперся локтями в столешницу и сложил пальцы домиком.

Он пристально смотрел на меня.

Я пристально смотрел на него.

Ни один из нас не произнес ни слова.

Наконец он не выдержал.

— Что ты здесь делаешь, Джуда?

Чего? Я нахмурился.

— Не уверен, что понимаю вас, сэр.

— Здесь. В бюро, — он оттолкнулся от стола и откинулся на спинку кресла. — У тебя была блестящая карьера на флоте. Ты окончил Куантико лучшим на курсе. И между нами — ты один из лучших наших агентов под прикрытием. У тебя отличная интуиция, ты умен и расчетлив. Ты умеешь находить полезных информаторов и выжимать из них максимум.

Я не понимал, к чему эта лесть, и не верил ни единому комплименту.

— Так что ты здесь делаешь? — снова спросил он. — Чего ты хочешь от службы в ФБР? — он закинул ногу на ногу. — Хочешь расти по службе? Ты мог бы пройти путь от старшего спецагента до замглавы отдела за год. А через пять лет возглавить собственное региональное управление. С твоим армейским опытом перед тобой открыта прямая лестница, которая приведет тебя на самый верх. Ты бы мог со временем стать директором, — он потянулся к столу, взял ручку и стал крутить ее в пальцах. — Хочешь чего-то ближе к тому, чем занимался во «морских котиках»? Я могу звякнуть кому надо и замолвить за тебя словечко, чтобы тебя перевели в HRT.

HRT — это не просто какой-то там отдел. Группа спасения заложников была элитой из элиты в ФБР. Аналог самых опытных подразделений армейского спецназа. Они работали внутри страны, реагируя на захват заложников, террористические угрозы и сложные ситуации, требующие огромного тактического опыта.

Я подходил по всем критериям, но попасть в HRT по обычному звонку было невозможно.

— Мне хорошо там, где я сейчас. Нравится такое сочетание, — соврал я. — Отличный баланс полевой работы и аналитики. Вы собрали хорошую команду.

Уголки губ агента Сандерса презрительно поползли вниз.

— Здесь? — переспросил он с раздражением и неверием. — Весь день заниматься всякой херней бумажной?

— Это помогает освежить в памяти все дела, над которыми мы работали, — небрежно бросил я. — Так немного проще переходить от жизни под прикрытием обратно к офисной рутине. Вранье. Сплошное вранье.

Но он об этом не знал. Он был слишком взбешен тем, что я не заглотил наживку.

— Буду откровенен: в этом отделе у тебя нет будущего, — отрезал Сандерс. — Не после того фокуса, что ты выкинул. Ты же знаешь, что мы не терпим, когда агенты действуют в обход...

— Управление профессиональной ответственности меня оправдало, так что если у вас остались ко мне вопросы после их расследования, рекомендую обратиться туда, — я демонстративно взглянул на часы. — Если вы хотите обсудить мою текущую успеваемость, я буду на месте завтра утром, ровно в девять.

Сандерс вцепился в подлокотники кресла так, словно пытался раздавить их в ладонях.

— Тогда до завтрашнего утра.

Я поднялся со стула.

— Ах да, я закончил архивировать все отчеты.

Его глаза вспыхнули яростью.

— Все, над которыми работал сегодня?

— Нет. Вообще все, — я усмехнулся. — С нетерпением жду новых заданий завтра.

Я вышел из здания и направился к парковке с непривычной легкостью в теле. После того как мою старую машину взорвали, я обзавелся новой. И хотя в этой пахло новеньким салоном, а сиденья были с подогревом и вентиляцией, я все равно скучал по своему пикапу.

Поехать в Нью-Хейвен в час пик было глупейшим решением. Это прибавило к дороге целый час, большую часть которого я тащился через Манхэттен со скоростью улитки. В любой другой день я бы поехал на поезде.

Когда я завернул на парковку жилого комплекса Амелии, на улице еще было светло, но уже смеркалось.

Я вылез из машины, открыл багажник и забрал сумку, которую припрятал там еще утром.

Когда вчера вечером я провожал Амелию до квартиры, мы не прикасались друг к другу. Мы не вели светских бесед. Она позволила мне осмотреть комнаты, чтобы убедиться, что в темноте никто не прячется. И когда я возвращался к входной двери, я заметил одну очень важную деталь.

Сегодня ровно в семь вечера у нее была назначена очная встреча с психотерапевтом.

Прием в нерабочее время был жестом доброй воли со стороны врача, который хотел лично побеседовать с Амелией после ее первого дня возвращения к преподаванию.

Коул работал неподалеку, поэтому сам ненавязчиво приглядывал за ней, чтобы убедиться, что она добралась в безопасности, и прислал мне сообщение, когда она вошла в здание.

До ее возвращения оставалось немного времени, так что я быстро вскрыл замок ее квартиры и проскользнул внутрь.

К счастью, Джоэла тоже не было дома. Лишаться коленных чашечек сегодня мне совсем не хотелось.

Амелия поддерживала в квартире идеальный порядок, из-за чего устанавливать прослушку было чуточку сложнее.

У меня было предчувствие, что она не послала меня куда подальше в ту же секунду лишь потому, что смертельно устала. Эмоционально. Физически. Морально.

Но как бы сильно она ни вымоталась, я точно знал: если она поймет, что я проник в ее квартиру... снова, она сама с радостью пересчитает мне коленные чашечки.

Именно поэтому она ничего не узнает.

Я делал это ради ее же безопасности.

Все, что я когда-либо делал, было только ради нее.

Я мог бы попытаться объясниться с ней, но чутье подсказывало, что она будет против скрытой системы безопасности — датчиков на окнах и дверях, которые сообщали бы мне о каждом ее приходе и уходе.