— Сожалею о том, что случилось в клубе.

— Правда? — спросил Джеймсон, и я заметила, каким размеренным был его тон, пока он оценивал каждое движение собеседника.

— Конечно. — Тот рассмеялся, озираясь по сторонам, словно желая убедиться, что при необходимости сможет быстро ретироваться. — Думаю, люди О'Коннора просто хотели поговорить с Пинк и Олив, но...

Олив тут же вмешалась:

— Трент, если хочешь поговорить с кем-то из Алмазов, сначала договорись о встрече.

Трент перевёл на неё взгляд, и в ту же секунду изменились и его тон, и осанка.

— Только вот в последнее время вы не соглашаетесь ни на одну встречу, миссис Харди. Это потому, что теперь ваша преданность принадлежит мужу, а не наследию Алмазов?

Джеймсон слегка отстранился.

— Следи за тем, как разговариваешь с ней, Трент. Она, может, и готова сделать скидку на то, сколько лет ты был Алмазом, а вот мне, блядь, плевать.

Самообладание Трента дало трещину. Лицо его налилось краской, он будто весь подобрался, расправил плечи и прорычал:

— Мы с Далтоном заслуживаем немного больше уважения, Джеймсон. Я годами работал на твоего отца и отца Олив…

— Это не дает тебе права на уважение. Это лишь заставляет меня сомневаться в твоей преданности.

— В преданности? — заблеял тот. — Кому? Я всегда хотел того, что лучше для нас. Думаешь, она хочет того же? — Трент ткнул толстым пальцем в Олив, которая лишь закатила глаза, всем видом показывая, что у нее нет времени на его истерику.

Возможно, они привыкли к подобным выходкам Трента. Возможно, напряжение вот-вот должно было схлынуть. Но когда он резко ткнул пальцем в мою сторону и почти прорычал, глядя на меня через стол, воздух словно стал ещё тяжелее.

— Или считаешь, что от этой девчонки будет польза Алмазам? — Мужчина цокнул языком и с раздражением в почти черных глазах уставился на меня. — Она настолько ценная, что ради неё стоило пролить столько крови прошлой ночью?

Теперь на нас уже оборачивались многие. Джеймсон медленно вдохнул один раз и только после этого произнёс:

— Трент, повторять не буду. Не смотри на неё.

Тот тут же отвел взгляд.

— Я просто говорю: очевидно, ты сорвался из-за нее, вместо того чтобы позволить людям О'Коннора спокойно с нами поговорить.

Джеймсон ничего не ответил. Он лишь молча стоял, слегка приподняв бровь, позволяя Тренту говорить дальше.

— Что? Настолько хороша? — Трент не сводил с него глаз. — Значит, она для тебя не просто няня. — Он покачал головой, явно понимая, что теперь на него смотрит весь зал, и, похоже, это только придало ему уверенности. Он даже толкнул локтем мужчину рядом с собой.

— Далтон, можешь себе представить женщину настолько хорошую, чтобы ради нее отказаться от союза с Восточным побережьем? Алмаз остаётся нерушимым, а Восточное побережье позаботится о любых трещинах.

В позе Джеймсона что-то изменилось. Все присутствующие почувствовали это так явственно, что даже музыка, казалось, стихла. По толпе пронесся шепот. Аид и Арчер шагнули вперед и встали у него за спиной. Кэл простонал.

Трент, похоже, осознал свою ошибку. Он вскинул руки.

— Знаешь, мы можем обсудить это позже. Я понимаю, иногда женщины заставляют нас поддаваться эмоциям, верно? Она красотка. Понимаю. Может, я сам оплачу ее услуги, когда ты с ней закончишь.

Он нервно усмехнулся и начал сбивчиво подбирать слова, скаля пожелтевшие от бесконечных сигар зубы.

Трент был круглым идиотом, раз решил обвинить Джеймсона в излишней эмоциональности. Это мог подтвердить почти каждый в зале. И в тот момент я поняла: ничем хорошим это не закончится. Особенно после прошлой ночи, когда Джеймсон и без того был натянут как струна. Он медленно хрустнул шеей, и в ту же секунду атмосфера в зале изменилась.

Я поднялась и тихо сказала ему:

— Это не имеет значения, Джеймсон. Он просто пытается вывести тебя из себя. И какая разница, если речь всего лишь обо мне? Я ведь просто няня. Мне не место рядом с тобой на таких встречах…

— С этого дня твоё место всегда рядом со мной, Мия. — Он коснулся ладонью моей шеи и ласково провёл большим пальцем по щеке. — И больше никогда не говори, что ты просто няня.

Затем он отвернулся и сделал шаг вперед. Оба мужчины попятились, но далеко уйти не смогли. Вокруг них уже смыкалось кольцо других людей, словно все прекрасно знали, что сейчас произойдет.

Все ждали Джеймсона, его приказа, и я затаила дыхание, не зная, к чему готовиться.

Он наклонился и пробормотал мне:

— Отвернись, если потом будут сниться кошмары, детка.

А затем приказал своим людям:

— Закрыть обзор и зачистить.

Кровь отхлынула от лица Трента. Брови сошлись на переносице, а в глазах мелькнул неподдельный страх.

— Мистер Найт… не надо. Пожалуйста.

— Джеймсон, серьёзно? Прямо сегодня? — недовольно протянула Олив, пока члены Синдиката смыкали кольцо вокруг Джеймсона и Трента.

Пинк восторженно присвистнула как раз в тот момент, когда я увидела, как Джеймсон выхватил пистолет. В следующую секунду мужчины полностью заслонили мне обзор.

Я услышала один выстрел.

Такой громкий.

Такой отчётливый и сокрушительный, что ошибиться было невозможно. Сразу после него на пол рухнуло тело, а ещё через каких-то десять секунд люди синдиката расступились, словно никакого кольца вокруг них и не было. Джеймсон достал носовой платок и спокойно вытер с лица брызги крови. Тела уже не было.

Так чисто.

Так быстро.

— Теперь… — Джеймсон сжал челюсти, затем перевёл взгляд на мужчину, который пришёл вместе с Трентом. Тот стоял, широко распахнув глаза, беззвучно открывая и закрывая рот. — Есть ещё желающие высказаться насчёт моей спутницы?

В зале воцарилась мёртвая тишина.

Потом он посмотрел на мужчину, которого Трент назвал Далтоном.

— У тебя пять минут. Если, конечно, не хочешь, чтобы их вовсе не было, как у Трента.

— Мистер Найт, я не хотел проявить к вам такого неуважения, как он.

— Даже не смотри в её сторону. Посмотришь, и истечёшь кровью так же, как он. Используй эти пять минут с умом. От них зависит, будешь ты жить или умрешь после вчерашней ночи. — Он повернулся ко мне. — Скоро вернусь. Дарлинг, ешь.

Стоило ли признаться, что я и правда могла бы поесть с удовольствием? Что произошедшее на моих глазах начинало казаться нормальным, приемлемым? Что тошнотворная, инстинктивная реакция на человека, стоявшего перед нами секунды назад, была полностью уничтожена мужчиной, в которого я влюблялась, и я упивалась этим, а не боялась?

Я тихо вздохнула, провожая взглядом уходящего Джеймсона, и отрезала кусочек стейка. Нежное мясо и воздушное картофельное пюре буквально таяли во рту. Но голодна я была вовсе не по еде.

— Ну что ж, вечер перестает быть томным, — вздохнул Каллахан, глядя вслед брату.

— Может, пойти поговорить с ними? — Олив с обеспокоенным видом поднялась на ноги, и ее муж встал вместе с ней.

— Нет. Потому что ты знаешь не хуже меня: ничем хорошим это не кончится.

Женщина бросила салфетку на стол.

— Ладно. Тогда оставьте это нам, женщинам. — Она глянула на Пинк. — Ты тоже идешь.

— А мне стоит...

— Ты остаешься, — оборвал меня Каллахан. — Развлекайся. Учитывая твою работу на него в последнее время, ты это заслужила. Он сейчас... на взводе.

Я проводила взглядом подруг, спешивших вслед за Джеймсоном, но сама с места не сдвинулась. Каллахан был братом загадочного мужчины, в которого я влюблялась, а значит, сейчас у меня появился шанс вытянуть из него как можно больше. С формальностями между боссом и подчиненной было покончено.

— В каком смысле?

— Он ведь привез тебя на «Дукати»? — Я кивнула. — А мотоцикл он выкатывает только когда его тянет на безрассудства.

— Не совсем то, что хочется слышать, когда сидишь на заднем сиденье. — Я сердито посмотрела на него.

Тот усмехнулся.

— Если хочешь, можешь вернуться на внедорожнике.

Я хмыкнула, зная, что Джеймсон в любом случае захочет забрать меня с собой.