Мы, конечно, устроили такой переполох, что завтра Кэлу придётся разгребать последствия. Впрочем, это было как раз по его части. Если в новости попадали кадры, где Алмазы выходили из себя, он успевал убрать их раньше, чем они разлетались по соцсетям.

Но меня это сейчас не волновало.

Меня волновало другое. Что мои собственные люди начинают вставать против меня из-за очаровательной учительницы.

— Вздумаешь со мной сражаться за неё и проиграешь, Арчер. Каждый, блядь, раз.

Пистолет уже был у меня в руке, и я хотел пустить его в дело. Палец так и чесался нажать на курок, потому что я ненавидел людей, не преданных до конца.

Неужели никто этого не понял? Как они могли не понять после того, что я сделал со своим отцом?

— Вот в этом вся твоя проблема, придурок. Я не собираюсь с тобой сражаться. Я на твоей стороне. Но ты, блядь, никому не доверяешь.

Нотации мне были ни к чему. Мне нужно было, чтобы он заткнулся. В следующее мгновение ствол уже упирался ему в висок, так же быстро, как совсем недавно мой кулак впечатался ему в лицо. Сквозь стиснутые зубы я процедил:

— Ты прекрасно знал, что не должен с ней танцевать.

— Успокойся, блядь, — крикнул Кэл у меня из-за спины, но преграждать путь не стал. Это был мой выбор, и он это знал. Никто не спасет Арчера, кроме самого Арчера.

А этот ублюдок даже не дрогнул. Он был таким же отбитым, как и все мы.

— Мия заслужила хороший вечер после нескольких недель, которые просидела взаперти в месте, где до сих пор не чувствует себя своей. На твоём месте я бы сделал всё, чтобы она перестала так думать.

Я сильнее вжал дуло в его череп.

— Раздаешь советы с пушкой у виска?

— Не в первый раз. — Он стер кровь, стекающую по подбородку, но сочувствия во мне это не вызвало. Пусть он и был предан мне годами, это не оправдывало его нынешнего поведения. — Я проводил с ней время, мужик. Ты не завоюешь эту девушку, если снесешь голову ее другу. Вот кто я для нее... и ничего больше. Мы оба это понимаем. Тебе бы стоило ей поверить, если хочешь, чтобы она была твоей.

В голове развернулась настоящая война: ревность боролась с адреналином, бурлящим в венах, и с яростью, которой так хотелось поддаться вместо того, чтобы прислушаться к голосу разума.

Когда я опустил оружие, он проворчал:

— Она не из Алмазов, и ты никогда ее не завоюешь, если будешь вести себя как один из них.

Я его не убил, но, когда с размаху ударил рукоятью пистолета по лицу, вполне мог сломать ему челюсть.

— Чёрт! — взревел я, резко оборачиваясь ко всем остальным.

Аид закатил глаза.

— Пожалуй, это всё-таки лучше, чем потом зачищать здесь последствия. Иди уже. Выпроводи наших девочек, а потом позволь Мии как следует вправить тебе мозги.

То, что я лишь стиснул зубы и не нашёлся с ответом, лучше любых слов говорило о том, как жалко я сейчас выглядел. Но всё равно вышел из туалета тяжёлым шагом, направился к балкону и велел всем расходиться.

— Кроме тебя, дьяволица. Мы с тобой ещё не закончили. Нам есть что обсудить.

Она скрестила руки на груди, словно нарочно привлекая внимание к своему декольте, клянусь. Ветер трепал её кудри, а лунный свет падал ей за спину, будто прожектором высвечивая чёртов пиджак, который всё ещё был на ней.

Он был не ее. А его. На плечах моей девушки. Согревал ее, хотя на его месте должен был быть мой.

Мия была моей. Неужели она не понимала этого?

Подруги оставили нас, но перед уходом Пинк бросила на меня выразительный взгляд.

— Adamantem infractum manet применимо только к Синдикату, придурок. А не к твоему сердцу. Уясни уже.

Мои люди перекрыли вход на балкон, когда женщины вернулись в клуб, оставив нас с Мией наедине. Я стоял, позволяя прохладному ночному воздуху немного остудить голову, и не мог отвести от неё глаз. Она возвышалась над городом так, будто ей нечего было бояться. Возможно, так оно и было.

Я владел этим городом, но теперь было ясно: она владела мной.

Подойдя ближе, я прислонился к перилам, закинул ногу на ногу и впился в нее взглядом.

— Ты танцевала с моим охранником.

Энергия, исходящая от нее, казалось, вот-вот воспламенится, и, черт возьми, как же мне нравилось наблюдать за вспышками ее ярости. Она пыталась сдерживаться, я это знал, но ее истинная красота раскрывалась именно тогда, когда переставала себя контролировать.

— Поверить не могу в то, что ты сделал!

— Придется. Я забираю тебя домой.

— Черта с два. Я намерена остаться, пока не закончу.

— С чем именно не закончишь? — Мой тон понизился до угрожающего.

— С танцами. С общением. Может, с чем-то еще. — Она всплеснула руками. — В свое личное время я буду делать то, что хочу.

Клянусь, сегодня она задалась целью сыграть на каждом моем нерве.

— На сегодня ты закончила.

— Почему? Потому что ты следил за мной по камерам и примчался сюда как неандерталец, увидев, что я танцую с кем-то другим?

— Не с кем-то другим. С моим подчиненным.

— То есть тебя бы устроило, будь это случайный парень?

— Мия, если после сегодняшней ночи случайный парень попытается к тебе прикоснуться, я лично доставлю тебе его руки.

— Не смеши меня.

— Не смешить? Да я бы облил любого кислотой за то, что он не так на тебя посмотрел.

— Что?.. — выдохнула она, явно пытаясь понять, всерьёз я это или нет.

Я устало сжал переносицу.

— И, клянусь Богом, он бы это заслужил, Мия.

— Ты просто невыносим. — Она попыталась пройти мимо, словно разговор был окончен.

Я схватил ее за локоть; Мия ахнула от прикосновения, грудь тяжело вздымалась. И чёрта с два я стал бы отводить взгляд. Сегодня ночью все мужчины только и пялились на вырез её платья .

— Почему ты сопротивляешься мне на каждом, блядь, шагу, Мия?

— Потому что кто-то, видимо, должен! Ты не можешь просто взять и сорвать девичник только потому, что тебе так захотелось. Мы всего лишь хорошо проводили время! — выкрикнула она.

От её привычного самообладания не осталось и следа. Её всю трясло от эмоций, с той же силой, с какой меня трясло по дороге сюда. Я разогнал мотоцикл до ста пятидесяти в час, чтобы добраться сюда как можно быстрее.

А теперь ее ярость взлетела до того же уровня, что и моя ревность.

— Ты весело проводила время, Мия? С его членом, трущимся о твою задницу?

— Ну, если тебе так важны формулировки, то, блядь, именно так. И… — она подалась ко мне, открывая мне отличный вид прямо в вырез своего платья, упёрлась руками в бёдра и прошипела: — раз уж ты спросил, открою тебе секрет: член у него был достаточно большим, чтобы я это почувствовала.

Её ярость полыхала у меня перед глазами, разжигая мою ревность и бешенство до такого же предела.

Она хотела ссоры, и я был только рад ее устроить. Мия почему-то решила, что ей не стоит бояться того, насколько я могу разозлиться. Скоро она поймёт, как сильно ошибалась. Я провёл ладонью по щетине на челюсти и сказал:

— Должно быть, ты в стельку пьяна, раз считаешь, что можешь так со мной разговаривать.

— Да будь я абсолютно трезвой, мне было бы глубоко похер, как я с тобой разговариваю после того, что ты там устроил. — Казалось, она готова была разорвать меня на куски. — И больше никогда не смей распускать руки на моих друзей.

— Я буду делать всё, что, чёрт возьми, захочу, со своей командой. — Я оттолкнулся от перил и двинулся на неё, рассчитывая, что она отступит.

— Только не из-за меня. — Она шагнула вплотную к моей груди. — Думаешь, Арчер сам хотел со мной танцевать? Нет. Он сделал это из вежливости, потому что я не желала танцевать с другими парнями, но всё равно хотела повеселиться. Потому что твоя задница не соизволила пойти с нами, так что я выбрала кого-то другого. Я имею право развлекаться. Я, блядь, это заслужила. А Арчер не заслужил твоего гнева. Ты должен перед ним извиниться.

Извиниться? Она вообще понимает, с кем разговаривает? У меня перед глазами всё поплыло от ярости. Нет, блядь, мир просто накрыла черная пелена. Мия заставляла меня потерять последние капли самообладания. Клянусь, она нарочно дергала за последнюю ниточку, на которой ещё держалась моя выдержка.