Ну и козел.

— Как хочешь. Я лишь пытаюсь избавить тебя от чувства неловкости, учитывая, что тебя увидят со мной в этом шикарном месте. — Я вела себя по-детски, проходя мимо него, чтобы догнать Фрэнни, которая уже вовсю бежала внутрь, охваченная азартом.

Он схватил меня за локоть, заставляя остановиться.

— Мне плевать, что думают другие. Тебе тоже стоит перестать об этом волноваться. — Он секунду удерживал мой взгляд, словно хотел, чтобы эти слова закрепились в моем сознании. — Внутри есть магазин одежды, если тебе нужна теннисная форма. У меня там открыт счет.

— Я могу заплатить...

— Не начинай. — Он закатил глаза и поманил Фрэнни. — Пошли переодеваться, Фрэн, а потом на корт. Мисс Дарлинг нужно взять одежду, она встретит нас там.

Я кивнула и посмотрела на раскрасневшееся лицо Фрэнни. Она была так счастлива, что едва сдерживалась.

— Я подойду через пару минут.

— Это будет самый лучший день, мисс Дарлинг. Иногда там бывают другие дети, с ними тоже можно играть.

Я кивнула и помахала им. Казалось, зайти в магазин и взять одежду — дело пары минут, но стоило мне надеть белую юбку и рубашку с воротником и сказать продавщице, что всё пойдёт на счёт Джеймсона, как она сразу насторожилась.

— Простите, Вы сказали мистер Найт? В смысле Джеймсон? — Она пригладила свои прямые светлые волосы. — Как, Вы говорите, Ваше имя? Я посмотрю, одобрил ли он Вас.

— В этом нет необходимости. Пробивай, — раздалось у меня за спиной, и Арчер возник словно из ниоткуда.

— О, привет, Арчер. — Девушка покраснела и тут же уткнулась в кассу, больше не глядя мне в глаза. — Всё готово. Хорошего дня, — тихо произнесла, но когда я выходила из магазина, я услышала, как она шепчется с другой продавщицей. Они даже не пытались скрыть своего недоумения: зачем это он притащил с собой в клуб прислугу?

— Не обращай на них внимания. И вообще — ни на одну женщину сегодня, — сказал Арчер, направляя меня к кортам.

— Осмелюсь спросить почему?

— Потому что почти каждая из них пыталась стать няней… и не только… в жизни Джеймсона.

И, оглянувшись, я действительно увидела, как одна за другой женщины перешептываются. Даже те, что были с мужьями и другими мужчинами. Я старалась держать голову опущенной, потому что мне не нужны были пустые разговоры с элитой Парадайз-Гроув. Я просто хотела поиграть в теннис с Фрэнни.

К тому времени как я их догнала, кроссовки Фрэнни уже вовсю бороздили грунтовый корт — она гонялась за мячом, совершенно запыхавшись. Джеймсон распорядился, чтобы сотрудник клуба подавал Фрэнни мячи. Ее глаза загорелись, когда я взяла ракетку.

— Фрэн, замах делай, когда уже смотришь на мяч, — сказал Джеймсон, подбрасывая ей следующий.

Он переоделся в белые кроссовки и поло с коротким рукавом, и я невольно уставилась на татуировки на его предплечьях — раньше я их не замечала. Мужчина улыбнулся, когда Фрэнни изо всех сил махнула ракеткой и попала по мячу, взвизгнув от восторга.

— Молодец! — Он захлопал, а затем рассмеялся, глядя, как она гордо пританцовывает. Этот момент меня покорил. Его смех, сливающийся с ее смехом в солнечный день, то, как они непринужденно наслаждались обществом друг друга, — идеально. Именно такими и должны быть отношения отца и дочери, и у них это получалось так естественно.

Будто весь мир остался где-то за пределами их маленького круга.

А затем с боковой линии раздался чей-то щебет:

— Отличный удар, Фрэнни. Джеймсон, так рада видеть вас обоих здесь. — Женщина подошла ближе как раз в тот момент, когда Фрэнни пропустила последнюю мягкую подачу Джеймсона, и сотрудник клуба тут же бросился подавать ей мяч, пока Джеймсон отвлекся на разговор.

— И я рад тебя видеть, Бекки. — Он не задавал ей вопросов и не пытался продолжить беседу, но она всё равно стояла рядом в ожидании.

— Как там поместье? Надо как-нибудь выпить кофе с детьми.

Она откровенно напрашивалась в гости. Совсем не тонко.

— Всё хорошо. Просто сейчас много дел. — Он улыбался, разговаривая с ней с обворожительной вежливостью, но при этом встретился со мной взглядом и жестом подозвал к себе. — Наша новая учительница и няня, мисс Дарлинг, только приступила к работе. Сегодня будем учиться играть в теннис. Да?

— Наверное, — пожала я плечами. Но вместо того чтобы встать рядом с ним, я подошла к Фрэнни и шепнула: — Готова показать папе, кто тут на самом деле умеет играть?

Она хихикнула:

— Мы что, сейчас выиграем у него?

— Ага. — Я покрутила ракеткой, дурачась, и она снова засмеялась.

— Обещаешь на мизинчиках, что мы победим? Папа ненавидит проигрывать.

— Обещаю, Фрэн. Я тоже не люблю проигрывать.

Он улыбался нам, пока женщина не умолкала ни на секунду, и усмешка, которую он послал мне, была куда менее дружелюбной, чем та, что предназначалась ей.

— Просто следи за мячом и бей после одного отскока на своей стороне, Мия. Нужно время, чтобы набить руку.

Я только хмыкнула, потому что это так по-мужски — объяснять, даже не спросив, умею ли я вообще играть.

Он подбросил мяч в мою сторону, и я подмигнула Фрэнни, прежде чем шагнуть вперед и с силой отправить его обратно.

Мяч просвистел мимо него, и женщина вскрикнула, отскочив назад.

— Ой, простите! — бросила я ей. — Не всегда получается хорошо целиться.

И вот тогда я увидела его настоящую улыбку — ту, что, как мне казалось, он оставляет только для тех, кто ему действительно нравится. Но в его глазах мелькало что-то ещё — то ли азарт, то ли удовольствие от соперничества, я не поняла.

Он один раз послал мяч Фрэнни, а мне сказал:

— Ты умеешь играть.

— Я хотела стать Сереной Уильямс, но немного не дотянула. — Это была лишь часть правды.

— Интересно.

А затем он подал мне. Сильно.

Грубо.

Без всякой пощады.

Я подрастеряла форму, да и нога иногда еще болела, но отдавать подачу без борьбы — не про меня. Я рванулась вперед и отбила мяч, в последний момент сыграв коротко, чтобы ему пришлось за ним бежать.

Он не успел, и я, усмехнувшись, посмотрела на Фрэнни:

— Твоего папу часто обыгрывают в теннис?

— Нет. — Фрэнни уставилась на отца — тот тяжело дышал по ту сторону сетки. — Обычно папа хорошо играет, значит, ты суперзвезда? Это и есть Серена Уильямс?

— В теннисе — да. Настоящая суперзвезда, — сообщила я ей. — И если будешь тренироваться, держу пари, сможешь стать такой же, как она.

— Ладно. — Фрэнни уперла пальцы в струны ракетки, как я, и я улыбнулась — она схватывала на лету. — Хочу быть такой же готовой, как ты, когда летит мяч.

— Отлично. Тогда держи ракетку перед собой вот так. — Я показала стойку. — И чуть согни колени, чтобы быть готовой двигаться, когда мяч полетит. И, как сказал папа, не своди с него глаз. — Я повернулась к Джеймсону, который молча разглядывал нас. — Хочешь еще разок кинуть ей мяч?

Еще мгновение он удерживал мой взгляд, а затем посмотрел на дочь. Ее лицо было сосредоточенным и полным решимости.

— У тебя отлично получается, Фрэнни, — пробормотал он, но обращался ко мне. Коротко кивнул, и я поняла, что это было признание пользы для нее. Наконец-то он согласился. Ей это было необходимо, и я не смогла сдержать ответную улыбку.

Он послал ей мяч, а затем бросил мне:

— Ты следующая, и с тобой я церемониться не буду.

Я издала смешок и приготовилась.

Мы играли, чередуя удары: то с Фрэнни, то между собой, давая ей участвовать, но позволяя нашему азарту разгораться в обменах один на один. В какой-то момент подошла ещё одна девочка, стала смотреть и позвала Фрэнни перебрасываться мячом на соседнем корте. Я заметила, как Джеймсон сделал знак за спину, и тут же подтянулись Аид с Арчером — следить, чтобы с Фрэнни всё было в порядке.

С этого момента я была беспощадна на корте. Мы играли по-настоящему, и Джеймсон не давал мне поблажек. Было приятно выложиться и отключиться от всего остального. Мы почти не разговаривали, лишь изредка у него вырывалось крепкое словцо, но на предпоследнем розыгрыше он подловил меня обманным движением. Я подлетела к сетке и прорычала: