— Я согласилась на то, что предложили, потому что мне нужны были деньги. — И потому что мне нужно было выбраться из того чёртового городка. — Может, теперь вообще ничего не стоит принимать и просто уехать.

Это была пустая угроза. Я уже пообещала Фрэнни, что останусь. Но ему не обязательно было напоминать, что платить мне можно копейки, раз я тут практически под программой защиты свидетелей.

Он усмехнулся и прижал спиртовую салфетку к ране. Боль оказалась резче, чем я ожидала, вспыхнула быстро и обожгла, прежде чем он так же быстро убрал салфетку и мягко подул на кожу.

Прохладное дыхание почему-то разогнало по крови жар. Меня бросило в краску; бёдра невольно напряглись от того, что его дыхание скользнуло по моей коже, обдавая теплом.

— Мия, ты останешься, потому что любишь Фрэнни. Мы оба это знаем. И все же я выплачу тебе за лето сумму, равную твоей зарплате за всю жизнь, если это поможет тебе сменить гнев на милость.

Он не улыбнулся и даже не моргнул, предлагая это.

— Что? — Я почти ахнула. — Я злюсь и просто подкалываю тебя, а не торгуюсь, — выпалила, чувствуя себя полной дурой.

— Твоя зарплата для меня — мелочь. Ничто по сравнению с твоей жизнью и жизнью моей дочери.

— Это не мелочь, — прошептала я, не отрывая от него взгляда.

— Сколько тебе, двадцать пять? Сорок пять тысяч в год на тридцать пять лет? Можно округлить, если будешь и учительницей, и няней. Два миллиона за спокойствие моей дочери и твою жизнь? — Джеймсон впервые улыбнулся прямо мне. Он хотел доказать свою правоту, и суть была в том, что у него неприлично много денег и он может контролировать меня сколько захочет. — Ладно. Комфорт моей дочери бесценен.

Я отметила, что про мой комфорт он ничего не сказал. И всё же сумма была немыслимой. Способной изменить жизнь. Способной её спасти. Мне стоило согласиться сразу, но вместо этого я выпалила:

— Я пошутила.

— А я нет, — отрезал он. — Прекрати дерзить и делай свою работу как следует. К концу лета я переведу тебе два миллиона. Раньше, если тебе понадобятся деньги.

Я коснулась запястья, где мы с сестрой сделали татуировку в год, когда родители перестали со мной разговаривать. Она тогда сказала, что всегда будет рядом, и я ответила тем же. Эти деньги позволили бы мне сдержать обещание. И начать заново.

— Безо всяких условий?

— Условий будет предостаточно, мисс Дарлинг. Всё лето ты будешь жить по моим правилам.

После этого он за тридцать секунд перебинтовал мне руку и резко встал, будто находиться рядом со мной было для него слишком. Напоследок сказал привести себя в порядок, что одежду принесут, и если мне что-то понадобится — написать ему.

Джеймсон достал из кармана новый телефон и положил его на комод. Так просто он менял мою жизнь.

— Тебе стоит отдохнуть. Моя команда будет держать тебя в курсе по поводу твоего пребывания здесь. Мы разбираемся с ситуацией, но выходные твои. Если поедешь в город, бери с собой одного из моих людей, но в свободное время можешь идти куда хочешь. Фрэнни остается на территории.

— Как телохранитель? Это перебор.

— И все же я вчера убил человека, который собирался тебя зарезать, Мия Дарлинг. — Он произнес это так буднично, что я снова вспомнила, какой он загадкой для меня остается. Я о нем ничего не знала, и это должно было пугать меня куда сильнее, чем пугало.

— Им нет до меня дела. Им явно нужна была… — Я даже не смогла произнести имя Фрэнни. Я слишком привязалась к этой девочке. Из всех детей, которых я учила, она стала мне ближе всех. Она не очень хорошо ладила с ровесниками, — думаю, потому что почти всё время проводила среди взрослых, — но это разговор для другого дня.

— Им не досталась ни одна из вас.

— Я так рада, что там не было других детей. А они? Кто их будет учить…

— Мы всё уладили.

Я понимала, что это значит: меня уже заменили. И я не хотела думать о том, как это скажется на детях.

— Детям нужна стабильность.

— Именно поэтому ты здесь, с Фрэнни.

— Стабильность нужна не только ей, мистер Найт.

— Они её получат. Мы, родители, достаточно находчивы.

— Деньги не всё решают, — пробормотала я.

— Нет. Я и не говорил, что всё. Ресурсы — это не только деньги, мисс Дарлинг. Но они помогают. — Он коротко кивнул, достал из кармана кредитную карту и положил её на тумбочку. — Пользуйся ею для всего, что тебе понадобится. Если не сможешь заказать что-то, мой номер есть в твоём телефоне — напишешь. В остальном ты обучаешь мою дочь в обычные школьные часы. После уроков готова быть няней?

— С моей зарплатой, думаю, мне придется быть готовой ко всему, — проворчала я.

— Отлично. Я пришлю список обязанностей на твой новый телефон. — Он улыбнулся так, будто всё улажено. — И еще, можешь присоединяться к нам за едой, если захочешь.

— Теперь ты проведешь мне экскурсию или мне так и сидеть в этой комнате?

Казалось, ему не терпелось поскорее убраться из моей комнаты.

— Я пришлю кого-нибудь провести тебя. До тех пор, пожалуйста, не выходи. Наш пёс не слишком гостеприимен.

— Как заботливо с твоей стороны. — В моём голосе было столько сарказма, что мне самой стало неловко. — Есть ещё кто-то в этом доме, кого мне стоит бояться?

Он опустил взгляд на обручальное кольцо на своём пальце, и у меня в груди неприятно укололо, когда я вспомнила, что рассказывала Фрэнни: однажды её мама просто не пришла за ней. Он женился снова? И почему при этой мысли у меня сжался желудок?

Он прочистил горло и сказал:

— Ну, моя покойная жена была женщиной не из простых. Но её больше нет. Уже четыре года.

— Я… мне очень жаль, — прошептала я. После такого признания язвить было невозможно. Я потеряла связь с родителями, когда они от меня отказались, но не могла представить потерю партнера. — Знаю, как тяжело кого-то терять. — Это был единственный способ хоть как-то провести параллель.

— Да. Но мы справились. — Он пожал плечами, и все эмоции сошли с его лица. Джеймсон был не из тех, кого легко прочитать. — Когда теряешь кого-то, либо рассыпаешься, либо идешь дальше.

Я нахмурилась. Хотелось сказать, что между этими крайностями целая жизнь, и что можно и сломаться, и продолжать жить одновременно. Мои родители не умерли, но для меня они были мертвы, и я прошла через всё — отрицание, злость, торг, депрессия, и затем принятие. И всё равно рассыпалась снова и снова.

— Хочешь что-то добавить?

— Нет, — поспешно ответила я. Не мне указывать ему, как переживать потерю жены. Хотелось задать ещё вопросы, влезть туда, куда учителю его дочери лезть не положено, но я сдержалась.

— Тогда утром Аид покажет тебе дом. — Он потянулся к двери.

— Аид?

То есть как бог смерти? Проще было сразу отправить меня в ад.

— Да. Он же будет отвечать за вашу с Фрэнни безопасность. Завтра в восемь утра он будет у твоей двери.

— И дай угадаю. До тех мне лучше не высовываться?

— Я бы не хотел, чтобы ты заблудилась, мисс Дарлинг… и не хотел бы, чтобы ты разговаривала с кем-то без необходимости. Поэтому прошу воздержаться от звонков кому-либо, кроме меня, пока что.

Я вскочила и выпалила:

— Я не собираюсь всё лето просидеть взаперти без общения. Я не выдержу.

Его челюсть напряглась.

— Я этого и не ожидаю. Со временем весь Парадайз-Гроув будет для тебя открыт. Там есть теннисные корты, рестораны, поля для гольфа, клубные дома. Это закрытый элитный район. Всё, что тебе может понадобиться, будет под рукой.

Я скрестила руки на груди. Как вообще можно жить так, постоянно оглядываясь?

— И чем именно ты зарабатываешь на жизнь?

— Я окончил медицинский факультет первым в своём выпуске. Хирург.

— То есть ты практикующий врач? В какой больнице?

Он улыбнулся.

— Тебе стоит отдохнуть.

— Я и так, по твоим словам, проспала целые сутки.

При этой мысли желудок скрутило, и я вдруг поняла, что меня мутит. Я резко опустилась обратно на кровать.