– А что показало вскрытие? – больше смотреть было нечего, и я полностью вынырнул в реальность. – от чего он мог сорваться?

– Ничего не показало, – вздохнул инженер депо. – алкоголя в крови не было, да и не любитель Антон был заложить за воротник. По праздникам мог пригубить, а так нет. Те мужики кто видел говорят, что поскользнулся. Мол дёрнулся, руками взмахнул и улетел.

– А пояс его не выкинули? – у меня в голове забрезжила некая мысль, но озвучивать её ещё было рано. – Можно его посмотреть?

– Конечно, – махнул рукой Семёнов. – Вон там раздевалка. Там шкафчик Захарова, его милиция опечатала, мы ничего не трогали.

– Давайте тогда там и продолжим, – я кивнул коллегам, мол, что‑то увидел, объясню позже. – А скажите, кто теперь будет мастером? Они с Захаровым за это место не конфликтовали?

– Ну не без этого. – подтвердил мои догадки Михаил Максимович. – Павел Второв уже назначен. Вон он, у колёсных пар. Хороший работник, грамотный. За депо на соревнованиях выступает.

– Позовите его потом, пожалуйста. Есть пара вопросов. – отсюда разглядеть что‑то было сложно, но то, что два мужика шушукавшихся в стороне пялятся на нас во все глаза, не заметил бы даже слепой. – И вон того товарища, что с ним стоит тоже. Буквально на пять минут.

Пломбу со шкафчика Всеволод Кириллович снял своей волей, было у него такое право. Внутри сиротливо весели вещи покойного и среди них страховочный пояс. Широкий, из прочного брезента с кожаными ремнями, но вот что странно, оба ремешка оказались словно изжёваны, будто их кто‑то грыз. Работать с таким поясом понятное дело было невозможно. А если вспомнить о том, что Семёнов говорил ранее становилось и вовсе интересно.

– Это вы называете лопнул? – но озвучила наши сомнения Небогатова, тоже сразу уловившая разницу между сказанным и тем, что она видела. – Странные у вас какие‑то понятия.

– Он не лопнул. – я положил руку на пояс, настраиваясь на тонкий мир. – Ему кто‑то серьёзно помог стать таким.

– Да кто помог, – отмахнулся главный инженер. – Антон ещё когда жив был говорил мне что на рельсах забыл его и по нему колёсную пару протащили.

– Забыл, говорите? – к сожалению, никаких особых отпечатков на поясе не было, но я ничуть этому не расстроился. У меня была ещё версия. – Ладно.

– Вызывали, Михаил Максимович? – в раздевалку ввалились те два мужика, которых мы видели ранее. Новый мастер и тот с которым он шептался, глядя на нас. – Чего случилось опять? Вот же милиция была, сказали несчастный случай! Долго нас ещё дёргать будут, работа стоит, только начнёшь вагон переобувать опять зовут. Да сколько можно!

– Скоро всё закончится, – а вот теперь я прекрасно мог рассмотреть обоих и главное их ауры, красующиеся большим свежим чёрным пятном, настроиться на которое мне вообще не составила труда. – Скажите, а вы охотой занимаетесь? Есть дома оружие? Например, пневматическая винтовка. Или пистолет. Небольшой такой, с рычагом сверху. Его ещё очень удобно под одеждой прятать, а если из такого в ногу попасть будет очень больно. Нога непроизвольно дёргается, что на большой высоте без пояса смертельно опасно. И главное, никаких следов. Ну кто будет искать маленький синяк у почти полностью переломанного трупа. Отличный план! Жаль только не получилось, но ничего, на зоне будет время придумать новый. Получше.

– Понятых прошу обратить внимание! – на застеленный газетой стол следователь положил чёрный пистолет с тонким стволом и странным рычагом сверху. – Пневматический пистолет ИЖ‑45 СПП. Калибр четыре с половиной миллиметра. И пули ДЦ‑М, для точной целевой стрельбы. Лука Артёмович, это то оружие, с помощью которого было совершено убийство?

– Да, – я без труда видел тьму, опутывающую пистолет. – Это оно. Медиум из судмедэкспертизы это без труда подтвердит.

– Господи! Да что же это делается! Паша не мог! – жене Второва стало плохо, но её успел подхватить один из милиционеров и усадил на стул. – Я не верю. Вы всё врёте. Врёте!!! Паша не мог! Он не мог!!!

– Оказывается, что мог. – сцена была некрасивой, хорошо ещё дети были в школе, но им я тоже не завидовал. Вскоре все будут знать, что их отец убийца и жизнь превратится в ад. Дети жестоки, а уж когда есть повод и вовсе становятся дикой стаей. – Наше присутствие ещё требуется?

– Буквально пару минут, подпишите протокол. – на удивление и прокуратура и милиция сработали очень быстро. Никаких отписок, отмазок. Может быть, потому что к ним обратился лично Коротков, а ссориться с главой магов района дураков не было. Затаит ведь потом замучаешься подмазывать. Да и раскрытое уголовное дело никому лишним не было, тем более что без каких‑либо усилий. Назначить две экспертизы – это даже не работа. Вот и забегали, вот и вели себя предельно вежливо. – Вот тут распишитесь. И благодарим за сотрудничество! Надеюсь, что в дальнейшем оно будет столь же продуктивным.

– А я надеюсь, что нам встречаться больше не придётся. – в отличии от следователя, буквально источавшего счастье от будущей премии у меня на душе, скребли кошки. Вроде и всё правильно сделал, но теперь кроме покойного ещё две семьи останутся без мужей и отцов. Но и промолчать я не мог. Если кто‑то вот так хладнокровно убивает коллегу просто ради должности, он ничем не лучше нечисти. А моя задача с такой нечистью бороться. – Повод слишком нехороший. Не хотелось бы его повторения.

– Конечно, конечно! – тут же согласился следак. – Но что поделать, такова жизнь.

Я молча кивнул, пожал руку и вышел на улицу. Второв жил в частном доме на два хозяина, держал собаку, и та сейчас надрывалась, запертая в будке. Пёс никак не мог понять, почему его закрыли, когда какие‑то непонятные чужаки шастают туда – сюда по его территории. А я понимал, что он доживает в этом доме свои последние дни. Вряд ли семья останется здесь жить. Не смогут дети ходить в одну школу с детьми убитого и других работников депо. Уедут, благо страна большая и найти себе новое место совсем несложно. Другой вопрос, получится ли убежать от прошлого, но тут уж никто не помощник.

– Переживаешь? – раздался за спиной голос Небогатовой.

– Не особо, – я пожал плечами. – Я сделал то, что должен. Семью Второва жаль, они ни в чём не виноваты, но сейчас получат по полной, особенно дети. А так… если человек готов ради чего бы то ни было на убийство, это уже не человек.

– А как же солдаты? Они тоже убивают, защищая родину. – Акулина Сафроновна явно решила меня заболтать, уведя в философские дебри, но я на уловку не повёлся. – Или, например, милиционер может застрелить преступника, представляющего опасность для граждан.

– Не передёргивайте, – я развернулся, прямо взглянув в лицо пожилой женщине. – Вы прекрасно поняли о чём я.

– Поняла, – кивнула та, принимая моё недовольство. – И рада что ты в порядке. На самом деле это не так просто, тут нельзя проявлять слабость, но и совсем эмпатию терять тоже не стоит. Ты переживаешь за семью Второва – это хорошо. Но не увлекайся. Ты в их бедах не виноват, хоть уверена, винить будут именно тебя. Но Второв сам выбрал свой путь. При этом оборвав жизнь другого человека.

– Да я всё понимаю! – отмахнулся я. – И если бы пришлось повторить сделал бы тоже самое. Эмоции эмоциями, а работу никто не отменял.

– Вот и правильно! – из дома показался Всеволод Кириллович. – ну что в контору? Лука прекрасно себя показал и это дело надо отметить! Кстати, если всё же решишь пройти аттестацию как медиум…

– Давайте не сейчас. – я решительно помотал головой. – Не уверен, что я пока к этому готов. Да и не вижу себя медиумом. Не моё это.

– Как знаешь, – не стал давить Коротков, но тут же вынес следующее предложение, уже гораздо более интересное. – А у тебя же в машине можно «Алтай» подключить? Я смотрю, и антенна есть, и гнездо на магнитоле. Акулина Сафроновна, что, если нам на Луку Артёмовича заявку подать?