– Угощайся, гость дорогой, – я отломил кусочек хлеба, макнул его в мёд, прожевал, а затем отступил от рушника на пару шагов, демонстративно сложив руки на груди, – Отведай моего угощения.

Шурале налетел на импровизированный стол словно ураган. С каким‑то утробным урчанием он ломал хлеб, совал его в мёд, тут же жевал, попеременно откусывая то от куска хлеба, то от пряника. Запивал всё это молоком, его уже заедал конфетами и пирогом. Было видно, что рыжий боится, что я пошутил и сейчас шугану его от неожиданного пиршества, пока жевал, он постоянно косился на меня, не потянусь ли я к оружию, не начну ли колдовать, но я стоял спокойно, не собираясь нападать. Тем не менее закинул в себя еду шурале буквально с олимпийской скоростью и даже плошку от мёда вылизал. И отвалился от импровизированного стола немного осоловелым. Уселся на задницу и икнул.

– С‑славное угощение, – от обилия еды нечистого явно слегка развезло. – Добрая еда. Благодарствую чаровник. Нет меж нами обиды.

– А раз так, поведай, – на «Физиологии и психологии нечеловеческих и магических рас» нас учили общаться с нечистью почему‑то именно с использованием старинных и просторечных оборотов, хотя логика в этом имелась. Магические создания жили долго, и такая речь им была привычней, вот я и автоматически перешёл на подобный говор. – что повело тебя в путь‑дорогу. Или места не нашлось в родном лесу? Или нужда какая приключилась?

– Дома плохо стало, – покачал головой шурале. – Дома лес большой, тайга. Я жил, жена жила, братья жили. Люди ходили, шишку били, соболя били, грибы собирали. Дорогу им путали, шутки шутили, люди хлеб давали, молоко давали. Весело. Потом ОН пришёл. Злой, тёмный, навью пахнет. Нет ему места среди живых, но по земле ходит. Пришёл, что‑то искал. Жену забрал. Сказал, чтобы я тоже искал. Не найду – жене плохо будет. Не хочу. Пошёл. Долго шёл, далеко шёл, устал. Сено нашёл, мягкое, душистое. Спать лёг. Уснул. Железом ткнули, разбудили. Сюда убежал, здесь ты пришёл. Хлеб принёс, мёд принёс, молоко принёс. Вкусно. Идти надо, спать надо. Беда мне, беда.

– А когда этот чужак к вам пришёл? – не знаю почему, но сердце словно кольнула острая игла. Не верил я в такие совпадения. – И где вы жили? Далеко отсюда?

– Далеко! – махнул рукой шурале куда‑то на север. – За большим, плохим болотом! Долго шёл, людей хоронился, с лесными хозяевами спорил. С самих Осенин иду. Десять раз солнце поднималось с Обжинок, как ОН пришёл.

– Понятно, – Десять суток. Могло ли умертвите добраться до Васюгани, а ничем другим большое плохое болото быть не могло. А за ним уже тайга начиналась, излюбленное место обитания шурале и прочей лесной нечисти. Что‑то не нравились мне такие совпадения, совсем не нравились. – А чего искал‑то этот чужак пахнувший навью? За чем он тебя послал?

– Золото, – вздохнул рыжий. – Ему нужно было золото. Много. Сказал, не найду, жену не вернёт.

– Золото. – Эхом повторил я, чувствуя, как волосы становятся дыбом. А перед глазами словно наяву встала фигура призрачного медведя, уходящая в лес. – Золото манит кровь. Права была ведьма. Ладно! Пойдём, провожу тебя в одно место. Есть тут неподалёку один стог заброшенный. Его никто не тронет. Отоспишься до весны, а там решим, что с твоим чужаком делать. Жена – это серьёзно. И мы постараемся тебе помочь. Нам такие чужаки тоже не нужны, а значит это и наша проблема тоже. И решать её мы должны все вместе!

– Значит, десять солнц после Осенин, – хмурый Всеволод Кириллович побарабанил пальцами по столу. – Навью пахнувший чужак, который взял в заложники шуралиху. Даже если это совпадение, всё равно выглядит крайне опасно. Особенно если в тот раз ты действительно видел пересушенный клад. Тогда всё и вовсе выглядит крайне неприятно.

– Или иногда сигара, это просто сигара, – подала голос Небогатова. – Пахнувший навью не обязательно умертвие. Это может быть некромант, маг смерти, или просто колдун. Вариантов масса. Точно так же как и с золотом. Мало ли кладов здесь зарыто. Начиная от шёлкового пути, Золотой и Синей орды, заканчивая сокровищами тех же селькупов. Поэтому я предлагаю не гнать горячку. Информацию по инстанциям передать, озадачить товарищей на местах, но вопрос отложить до весны. Лука, ты же шурале спать положил?

– Да, – я кивнул, подтверждая. – Ещё когда из села уезжал, заскочил в сельсовет, поинтересовался на предмет заброшенных стогов. Таких оказалось три, но два промокли и загорелись, поэтому их и бросили, а третий оказался нормальным, но старым. Там что‑то с хозяином, то ли умер, то ли уехал, я так и не понял, но стог уже несколько лет стоит. Его косули объели, но в целом нормальный. Самое то для шурале. Я ещё и табличку поставил, чтобы не совались.

– На карте отметишь, включим в рапорт. Вдруг кто‑то из начальства захочет проверить, – одобрительно кивнул Коротков. – В остальном, считаю, что Акулина Сафроновна права. Сейчас мы всё равно ничего сделать не сможем. Поэтому оставляем вопрос до весны, а там уже видно будет. Может вопрос сам решится, а нет, значит получим больше информации и начнём работать. Сейчас даже узнать откуда пришёл этот шурале будет проблематично. Спячка, до весны никакого движения не будет. Даже если этот чужак ищет тот самый клад, тот всё равно до Остары себя не проявит. А скорее всего до Белтейна лежать будет. Так что время есть.

– Так то логично выходит, – я почесал затылок и так и эдак прикидывая сказанное начальником. По всему получалось что он прав. – Тогда горячку пороть не будем, а как шурале из спячки выйдет, я с ним побеседую. Узнаю точно где он раньше обитал, где баба его жила. И уже от этого будем плясать.

– Совершенно правильно, – похвалил меня Всеволод Кириллович. – А пока у нас и своих дел хватает. Слышал, недавно в районе ходаг объявился? И откуда только вышел непонятно. Хотя чего там, у нас леса во все стороны, иди не хочу. Ефим со Спиридоном его двое суток гоняли, пока не прижучили.

– Читал в сводке, но не понял, чего с ним в итоге получилось, – а вот эта тема меня очень заинтересовала. Ходагом звалось громадное существо, размером с зубра или бизона, но по природе ближе к ящерам и имеющее длинный мясистый хвост, при этом густо покрытое шипами. Клыки и зубы вызывали уважение своей остротой, но самое удивительно, что обитало оно в основном в Северной Америке, в районе Великих озёр. Я поначалу даже не понял, о ком речь идёт, благо в сводке краткое описание дали. И как эта тварь вообще у нас оказалась тоже было совершенно непонятно. – Они её прибили что ли?

– Нет, зачем? – удивился Коротков. – Ходаги твари редкие, к тому же находятся под охраной магического сообщества штата Висконсин. Убьёшь такого – будет международный скандал, оно нам надо? Самое смешное, что несмотря на всю свою внешнюю агрессивность, ходаг травоядный, точнее древоядный, хоть кто‑то считает, что они питаются исключительно белыми бульдогами. Акулина Сафроновна, вы у нас вообще хоть одного бульдога видели? Даже не белого, обычного?

– В Куйбышеве вроде бы питомник есть, – на секунду задумалась Небогатова. – Только я не уверена, что это те бульдоги что нужно, там вроде бы французских выращивали. Ну знаете этих мелких уродцев, которые храпят как паровоз, вечно пачкают вокруг как свиньи и у которых глаза выпадают. Я бы на месте ходага таких есть бы не стала, хоть белых, хоть рыжих в крапинку.

– Вот видимо, он тоже так подумал, поэтому грызёт стволы, и, зараза такая, осушает их наглухо. – вздохнул начальник районного ПМАКа. – Так бы пусть бродил, не жалко, но ведь эта паскуда лучший лес выбирает, понимаешь? И прибить его нельзя, скандал. Оперативники трое суток с егерями и добровольными помощниками по лесам гайсали, чтобы загнать ходага и усыпить его. Поедет в Новосибирский зоопарк жить, машина с утра ушла. Уж не знаю, как они его там кормить собираются, но это не наша проблема. Мы своё дело сделали, а дальше пусть сами разбираются.