– И тем не менее, – не сдавался Берг. – Вы ведь могли действовать куда жёстче. Но сдержались, не стали вредить ребятам. И за это товарищ Каминский вам очень благодарен. Понимаю, что предлагать деньги глупо и пошло, поэтому прошу возьмите мою визитку. Обещаю, что, если вам понадобится помощь, мы приложим все усилия чтобы её обеспечить.

– Хорошо, – я принял квадратный прямоугольник картона, где был обозначены имя адвоката и его адрес с телефонами. – Такая благодарность меня устроит.

– Не смею больше задерживать, – несмотря на улыбку на лице, от адвоката так и несло холодом. Ушлый тип. И опасный. Помощь такого может стоить очень много, но и подставить кого‑то ему ничего не стоит. Даже интересно, зачем я ему понадобился, ведь не просто так же он ко мне сунулся. Но я решил подумать об этом завтра. – Всего хорошего.

– И вам, – я проводил взглядом севшего в машину адвоката и взялся за ручку двери НЭШа. – Всё, домой! И так загулялись, время вон к полуночи.

Дома меня ждал поздний, но горячий ужин, душ и мягкая кровать. Домовой пирожным обрадовался, как родным, а вот кикимора смотрела с опаской, видать не понимала, что это такое. Я чуть не подавился от смеха, глядя как Хован насильно запихивает ей в рот корзиночку, зато потом та уже сама таскала из коробки вкусняшки, опережая суседа. Надо будет не забывать заезжать в кулинарию, когда еду в район. Траты небольшие, зато сколько радости в ответ. И ведь не сказать, что продают что‑то особенное, вон в коопторге те же корзиночки тоже можно взять, но всё равно получается как‑то вкуснее.

День сегодня выдался тяжёлым. Не физически, скорее морально. Я лежал в кровати и думал, мог ли я не вмешиваться в расследование, оставить всё как есть. Ведь если бы сказал, что ничего не вижу, никто не стал бы проверять. Да это ещё и догадаться надо было, что там вообще было убийство. Понятно дело, что даже такое, опосредованное оставляет на душе отпечаток, который без труда увидит опытный медиум, но тут тоже масса нюансов. Начиная с того, что печать на ауре не даёт особой информации кроме самого факта преступления. Как вообще работает механизм кармы даже учёные не понимали, плюс личное сопротивление, в итоге медиуму не так просто разобрать, что это такое, то ли вчерашнее убийство, то ли ошибки молодости, за которые человек до сих пор себя корит. И у Второва были неплохие шансы остаться безнаказанным, если бы не я. Но на самом деле, больше всего меня волновал вопрос не будущего семьи убийцы, а своего личного отношения к этой ситуации. Неужели я смирился с тем, что стал некромантом⁈

Восемь лет я всячески отрицал этот факт. Помню, как меня колбасило в первые годы после травмы, особенно когда я вернулся в школу. Как я выл ночами, понимая, что половина изученных заклинаний тупо не работает или работает не так как прежде. Как пытался раз за разом вернуть своё прошлое. Пахал до кровавого пота, медитировал, пытаясь цеплять самые разные силовые линии, но только не силу смерти. Как мои оценки по специализации рухнули практически до самого дна и вставал вопрос об отчислении. Но я не сдался и сумел выправить ситуацию, при этом по‑прежнему не обращаясь ни к некромантии, ни к силам медиума. Первая мне претила, а второй я тупо боялся.

Ситуация изменилась в техникуме. Не знаю, может я просто перебесился, может начал принимать своё альтер‑эго, но там я уже начал понемногу отходить. Вернулся в астрал, пусть далось это мне невероятно тяжело. Первое время постоянно вываливался в реальность, потому что казалось, что за мной кто‑то наблюдает и готовится напасть. Поэтому так и не смог получить квалификацию медиума, хоть к выпуску уже вполне спокойно ходил по астралу и не дёргался.

То же самое произошло с некромантией. Не скажу, что я сумел полностью принять свои новые возможности, но несколько крайне полезных заклинаний из разряда белой некромантии изучил. Ту же Маленькую смерть или Прах с Плетью Тлена. Но опять же, никогда даже не думал о карьере некроманта любого направления. Да, те кто поднимал нежить тоже были крайне востребованы в той же армии или спецслужбах. К нам в технарь приезжали вербовщики от погранцов, обещая огромные личные блага, помимо выслуги год за два, боевых выплат даже в мирное время, если несёшь службу на определённых участках границы и прочих радостей жизни. И тогда у меня даже ничего не ёкнуло, я не видел себя навьми поводырём.

А теперь спокойно орудовал атамом, общался с вороном из свиты Мары и не шарахался от Старых костей. Повзрослел? Возмужал? Или просто понял, что бегать от себя это не выход? Не знаю. Зато я точно понимал, что в ближайшие три года никуда я из этой деревни не денусь. Некромант я или нет, неважно. Мне здесь нравится. Есть возможности для развития, не только в плане личной силы, но и в профессиональном плане. Будут натаскивать как навьего поводыря, то бишь упокоителя, если на западный манер, убийцы нежити, то Бога ради. Отказываться не буду. А вот через три года посмотрим, как жить дальше. Сдаётся мне, за это время может очень многое произойти. И тому, кто скажет, что в далёком сибирском селе скучно я лично могу плюнуть в глаза. Тут такие страсти творятся, что куда там аргентинцам. Никакой Альфонсо бы не выдержал темперамент горячих сибирских женщин, никакой леди Макбет не познать душу сурового советского тракториста, какие страсти там кипят под заскорузлой бронёй внешнего равнодушия. И мне кажется, я становлюсь здесь своим. А значит хрен кто меня отсюда сковырнёт!

Я крутил руль, размышляя как изменилась моя жизнь за последние три месяца. Да, вот уже три месяца как я жил в Ужанихе, крупном сибирском селе, куда меня отправили по распределению на трёхлетнюю отработку. И если поначалу всё казалось каким‑то суматошным, с приключениями и прочими чрезвычайными происшествиями, то последний месяц по уровню суеты переплюнул их все с гарантией. Хорошо ещё что меня весь этот кипишь касался лишь краем и в основном я был лишь наблюдателем, но даже так иногда казалось, что мир сошёл с ума.

Как и ожидалось, история с задержанием мажоров закончилась ничем. Претензий у сторон не имелось, заявление порвали на моих глазах и разве что Свят ловко рубанувший двоих всё же решил снова попробовать себя на ринге, для чего резко усилил тренировки. А поскольку достойных спарринг‑партнёров в Ужанихе кроме меня у него не имелось, мне пришлось отдуваться за всех, подставляя свою многострадальную тушку под удары. И надо сказать, били они не только по телу, но и по моему самолюбию, причём неизвестно где было больней.

Я никогда не считал себя супер бойцом, но интенсивные занятия спортом с самого детства, постоянные тренировки и общее усиление тела за счёт магических потоков позволяли считать, что кое каких результатов на этом поприще я добился. Оказалось, что это всё ложь и обман и Григорьев без труда доказал мне это с лёгкостью разделав как Бог черепаху. Я просто не успевал среагировать на его длинные апперкоты, мощные удары ногами или тот же «Гвоздь». Ну вот кто при ударе поворачивает кулак вертикально? Нас учили бить совсем по‑другому, но оказалось, что при таком положении он легче проходит защиту, просто за счёт геометрии и привычки соперника, то бишь меня. А получать по морде от Свята это очень больно. Левой он бил словно кувалдой, да ещё обожал связки, буквально гвоздя по голове и корпусу.

Конечно, я мог и отказаться, но делать этого не хотел. Пусть я не собирался сходиться с нечистью и нежитью на кулачках, но тренировки явно делали меня крепче и решительней. Я очень многое узнавал для себя нового, становился сильней и быстрей. Вдобавок я не забрасывал отработку заклинаний, наоборот, добавив к ним новые, некромантские. И надо сказать, что уже через пару недель стал заметен эффект, теперь я куда быстрее кастовал, лучше реагировал на угрозы и вообще шустрее соображал и оценивал ситуацию. В таком разрезе только дурак откажется от дальнейшего развития, а дураком я не был.