Если бы не редкие, но регулярные встречи с Татьяной, не знаю как бы я это выдержал. Вредная татарка словно решила проверить мою выдержку на прочность, прижимаясь в танце всем телом. Какое уж тут пионерское расстояние. Нет, я всё понимаю, я мужчина видный, в полном расцвете сил, но блин, не настолько чтобы казанская принцесса меня откровенно клеила! Это же нонсенс!

Если бы ей хотелось найти себе парня на время отработки имелся тот же Олег Скворцов, сейчас вроде бы пропавший с горизонта, но Урусова рассказывала, что ей регулярно доставляют цветы и подарки от его имени. А то можно было и на Каминского замахнуться. Уверен, что и младший и старший пришли бы от этого в восторг, правда по разным причинам. Для старшего это означало огромные возможности и выход на союзный уровень, а вот младший явно оценил красоту Алсу. Разве что с другом не захотел бы ссориться, но сдаётся мне, там такая себе дружба, скорее вынужденная, потому что в одних кругах вращаются. Короче, выбор у Урусовой был и я в нём стоял далеко не на первом месте. Однако, почему‑то прижималась сегодня она именно ко мне.

– Начинается, начинается! – с этими танцами и разговорами мы почти пропустили сам Новый год, хорошо Ира вовремя сориентировалась и мы успели переключить телевизор на первый канал, где как раз выступал Премьер министр СССР Дмитрий Семёнович Львов.– Наливайте скорее шампанского, сейчас будет говорить!

Премьера уважали. Он пришёл к власти два года назад, после всесоюзных выборов, сменив на посту уставшего Косыгина и продолжил реформы начатые ещё Сталиным. В этом году Львову исполнилось пятьдесят и для политика он был весьма молод, импозантен и хорош собой. Так что женское население страны его очень любило. Вон как замерли, уставившись в экран. Да и я тоже задержал дыхание, хоть какая‑то часть меня точно знала, что ничего конкретного мы не услышим. Это был тяжёлый год, был он тяжелей чем тот, и вот это вот всё.

Справедливости ради, Дмитрий Семёнович всё же говорил о хорошем. Мол, мы добились, улучшили, построили и создали. Надоили, накосили, подняли, воздвигли и вообще большие молодцы. Сообщил, что страна взяла курс на развитие микроэлектроники и скоро персональные компьютеры будут не только на каждом предприятии, но и в каждом доме. Пообещал, что жизнь улучшится, вырастет благосостояние каждого отдельного советского жителя, что армия наша по‑прежнему сильна, границы на замке, враг не пройдёт и вообще жизнь замечательна. В целом мне понравилось, да и не только мне, недаром последнее пожелание счастливого Нового года мы встретили дружными криками! А после начали бить куранты. Девчонки тут же принялись писать на листочках пожелания, жечь их и кидать в шампанское. Кстати, эта бутылка была единственной, что мы открыли, как‑то нам и без алкоголя было весело.

– С Новым годом!!! – бокалы сдвинулись вместе с последним ударом курантов. – С новым счастьем!!! Ура!!! Ура!!! Ура!!!

– С Новым годом, – Алсу улыбнулась мне и потянулась обнять. Естественно, отказываться я не стал, как и от поцелуя в щёку. И снова мне показалось, что девушка прижимается слишком сильно, но я снова волевым усилием заставил себя остановиться.

– Ты хотела позвонить? – и несмотря на это я с сожалением отпустил Княжну из своих объятий. – Пойдём, провожу тебя. Тоже хочу своим набрать.

– Конечно! – обрадовалась девушка. – Ребята, мы ненадолго! Домой позвоним, родителей поздравим и вернёмся. А потом на горку!

Собственно, я сам не понял, зачем пошёл с ней. Где телефон Урусова прекрасно знала, не в первый раз им пользовалась. Возможно, мне просто захотелось побыть с ней наедине, но… блин! Я потёр лицо. Может я всё усложняю? Ну замутим мы с ней, всё равно это ненадолго. То, что Алсу не останется в Ужанихе после отработки было ясно всем. Да, она пошла на принцип, решила доказать отцу, что может устроиться сама, но всему есть предел. Да и дурой Княжна не была.

Одно дело выпендриться перед отцом, другое – остаться навсегда в медвежьем углу, вдали от цивилизации. Для девчонки из «золотой молодёжи», перед которой открыты все дороги это явный перебор. Через два с половиной года она уедет, а я, скорее всего, тоже. Чего уж греха таить, некроманту тут не место. Доработать мне наверняка дадут, но потом вежливо попросят на выход. Мол, давай‑ка, дорогой товарищ, чеши туда, где твои навыки по‑настоящему нужны. А здесь нечего место занимать.

– Я всё! – прервала мои размышления выскочившая из кабинета девушка. – Телефон свободен! Я тут тебя подожду, ладно? Подслушивать не буду, честно, честно!

– Да слушай на здоровье, – я пожал плечами, и зайдя в кабинет, плюхнулся в кресло, притянув к себе телефонный аппарат, принявшись крутить тугой диск. Потом пошли гудки и на той стороне раздался знакомый с детства голос. – Привет, мама. Это я. С Новым годом вас. У нас уже наступил, вот я решил вас поздравить. Ну как вы там? Я соскучился.

Тусклое зимнее солнце разбудило меня ближе к обеду. Не удивительно, вчерашняя ночь закончилась по утро, да ещё так… неоднозначно. Я хотел было потянуться, но замер, боясь потревожить Алсу, во сне обхватившую меня руками, и сложившая ноги. Пришлось осторожно выпутываться из объятий, тихонько спуститься на пол и лишь там, расправить затёкшие за ночь кости. М‑да, вот и пошли коту под хвост все мои размышления и выдержка. И стоило упираться? Я ещё раз взглянул на сладко сопевшую девушку, поплотнее укрыл её одеялом и отправился мыться. Уверен, Хован уже титан затопил, и горячая вода была в наличии. Не то чтобы мне срочно хотелось смыть следы прошедшей ночи, но взбодриться точно не помешало бы.

И ведь ничего не предвещало… беды? Не знаю, что‑то я пока не определился, несмотря на то, что произошедшее мне крайне понравилось. После того, как я поговорил с родителями мы всей толпой двинулись на площадь, к ёлке. Там были установлены две горки, там играла музыка и веселился народ. И мы влились в толпу празднующих. Правда, если в Рождество среди них и взрослых хватало, то сейчас в основном гуляла молодёжь, сбежавшая из‑за стола на улицу. Взрослое население осталось дома, пользуясь возможностью расслабиться и выпить.

Не скажу, что в селе с алкоголем были проблемы, скорее даже наоборот, такие как Петров с другом десантником, распивающие прямо у крыльца магазина считались редкостью. Ну дома с устатку многие могли накатить стопарик, но не более. Норму знали все, а у Хвостова был разговор короткий. Пришёл на работу с перегаром или ни дай Бог, ещё пьяный – вылетишь их колхоза быстрее собственного визга. И даже райисполком ничего с этим не сделает. С руководителем колхоза‑миллионера старались не ссориться.

Вот казалось бы, я уже достаточно взрослый и повидал кое какое дерьмо, почему тогда кататься с горки мне было так же весело как и в детстве? Особенно если при этом прижимать к себе счастливо визжащую красивую девчонку, с которой можно эффектно упасть в сугроб? А на улице Урусова и не подумала от меня отлипать и я чувствовал что мои объятия ей не противны. Княжна от души смеялась, шутила, и веселилась, то и дело стреляя в меня лукавыми чёрными глазами. И что‑то под этим обстрелом моя решимость держаться от Княжны подальше таяла, словно снег под солнцем.

– Лука, я тебя уважаю, но ты идиот! – окончательную точку в этом вопросе поставила Диляра, сбежавшая с Семёном со смотрин. Два семейства встречали Новый год вместе, примеряя на себя роли сватов, хотя чего там было примерять, знал друг друга не один десяток лет. Но порядок есть порядок, однако молодым быстро наскучили эти посиделки с восхвалением друг друга. Ну реально, сколько можно слушать, ах какая у вас дочка красавица, да к тому же спортсменка! Дети сильными будут. Ох, а какой у вас сын молодец! И лицом вышел, и рукастый, дом будет полная чаша. Короче, они сбежали. И Диля перехватила меня, зажав в тёмном углу. – Алька по тебе явно сохнет, а ты надулся, бука букой и на девку не реагируешь.